Ночь выдалась душная, и Джейн решила выйти посидеть на склоне холма, «чтобы прийти в себя», как она выразилась. Дело в том, что с самого утра она была, скажем так, не в себе, потому что перед завтраком сожгла тосты и весь день ходила под бременем этого позора. Сварить курятину оказалось не так просто – духовка на дровах была совсем не то, что электрическая плита у Мэри, – а наводить порядок в комнате для гостей под лукавым присмотром тети Айрин («Надо же, у детоньки есть гостевая комната» – так и говорили ее глаза) оказалось даже хуже. Но вот Джейн, к собственному несказанному блаженству, осталась в одиночестве, и ничто ей не мешало присесть на холме среди прохладной бархатистой ночи, никуда не торопясь. Ветер дул с юго-запада, принося с собой запахи клевера с луга Старшего Дональда. Все собаки Джимми-Джонов лаяли одновременно. Большая дюна, которую называли Сторожевой Башней, вздымалась на фоне пустого северного неба. За ней низко и протяжно рокотал прибой. Мимо пролетела ночная бабочка, едва не задев Джейн по лицу. Смешок убежал вместе с папой и доктором Арнетом, однако к Джейн примчались из дома оба Питера и принялись скакать вокруг. Она прижала к лицу их шелковистые мурчащие бока и не мешала котятам покусывать себе лицо. Прямо сказка наяву.

А потом Джейн вернулась в дом, где снова чувствовала себя главной. Кого волновала эта сладенькая, улыбчивая тетя Айрин! Она, Джейн Стюарт, настоящая хозяйка дома на Холме над Маяком; она обязательно научится делать тесто для пирогов – все выведает у трех мудрых обезьянок[15], как любил говаривать папа.

После его ухода Джейн села за стол в своей комнате и написала пару страниц письма к маме. Поначалу она плохо понимала, как сможет писать маме только раз в месяц. Но потом сообразила: отправлять письмо можно раз в месяц, а сочинять каждый день понемножку.

«К ужину приезжали гости, – писала Джейн. Поскольку упоминать про папу ей запрещалось, приходилось излагать свои мысли вот так витиевато. – Доктор Арнет и тетя Айрин. Мамочка, тебе нравилась тетя Айрин? Тебе в ее присутствии не казалось, что ты совсем неумеха? Я сварила курятину, но она решила, что на стол мы поставим пирог, а не землянику. Тебе не кажется, мама, что земляника куда изысканнее пирога? Я раньше никогда не пробовала лесной земляники. Ужасная вкуснятина! Мы с Мин нашли место, где ее полно. Завтра встану пораньше и пойду наберу к завтраку. Мама Мин говорит, что, если наберу побольше, она мне покажет, как варить варенье. Мне очень нравится мама Мин. Мин она тоже нравится. Мин, когда родилась, весила всего три с половиной фунта. Никто не думал, что она выживет. У ее мамы есть поросенок, она его откармливает, чтобы зимой в доме была свинина. Завтра обещала мне позволить его покормить. Мне нравится кормить животных, мамочка. Когда кормишь, чувствуешь себя полезным человеком. У свиней отличный аппетит. У меня тоже. Видимо, дело в здешнем воздухе.

Миранда Джимми-Джон ужасно обижается, когда ее дразнят за лишний вес. Она каждый вечер доит четырех коров. Всего у Джимми-Джонов пятнадцать коров. Я с ними пока не знакома. Не знаю, понравятся мне коровы или нет. Мне кажется, что вид у них недружелюбный.

У Джимми-Джонов на кухне есть большие крючья, чтобы развешивать окорока.

Малыш Джимми-Джонов очень смешной и важный. Никогда не смеется, хотя ему уже девять месяцев. Они переживают. У него длинные загнутые черные ресницы. Я раньше не знала, мамочка, что младенцы такие славные.

Мы со Щепкой Сноубим нашли на елке за домом гнездо малиновки. В нем четыре голубых яичка. Щепка велела ничего не говорить Пенни и Мелкому Джону, а то они высосут яйца. Иногда очень важно хранить тайну.

Щепка мне теперь очень нравится. Ее настоящее имя Мэрилин-Флоренс-Изабель. Миссис Сноубим говорит: единственное, что она может дать своим детям, – это изысканные имена.

Волосы у Щепки почти совсем белые, а глаза очень красивого голубого цвета, почти как у тебя, мамочка. Впрочем, таких прекрасных глаз, как у тебя, ни у кого нет.

Щепка очень кцелиустремленная. Она единственная из Сноубимов с кцелиустремленностью. Говорит, что обязательно станет леди, даже ценой собственной жизни. Я ей говорю: чтобы стать леди, нужно перестать задавать неделикатные вопросы, и теперь она больше не будет. А вот Карауэй все равно, похожа она на леди или нет, поэтому она их все равно задает, а Щепка слышит ответы. Мелкий Джон Сноубим мне не очень нравится. Он вечно в соплях. Зато умеет поднимать палочки пальцами ноги.

Я люблю звук ночного ветра, мамочка. Часто лежу и не сплю, только чтобы послушать.

На прошлой неделе я сделала сливовый пудинг. Если бы он получился, то получился бы очень вкусным. Миссис Джимми-Джон сказала, что его нужно было не варить, а готовить на пару. Мне не обидно, когда миссис Джимми-Джон указывает мне на мои ошибки. У нее очень добрые глаза.

Мамочка, мне очень нравится варить картошку в трехногом чугунном котелке.

У Джимми-Джонов четыре собаки. Три повсюду с ними бегают, а одна всегда дома. У нас одна собака. Собаки, мамочка, очень славные существа.

Наемного работника Джимми-Джонов зовут Шире-Шаг. Разумеется, это не его настоящее имя. Миранда говорит, что он всю жизнь влюблен в мисс Джустину Титус, но знает, что это безнадежно, потому что мисс Джустина верна памяти Алека Джекса, который погиб на Великой войне. Миранда говорит, она по-прежнему носит прическу помпадур, потому что именно с такой прической прощалась с Алеком. Мне кажется, что это очень трогательно.

Мамочка, душечка, мне так приятно думать, что ты читаешь это письмо и держишь его в руках».

А вот чего Джейн совсем не хотелось – это чтобы письмо прочитала бабушка. Она так и видела, как скривятся в улыбке бабушкины губы.

– Да уж, Робин, от осинки не родятся апельсинки. Твоя дочь вечно водится непонятно с кем. «В соплях»!

«Как было бы здорово, если бы у нас гостил не доктор Арнет, а мама, и они бы вот-вот вернулись с берега, – думала Джейн, с разбега запрыгивая в кровать, потому что так интереснее. – А ведь так оно, наверное, когда-то и было».

Час был уже совсем поздний, когда Эндрю Стюарт провел своего гостя в опрятную спаленку, где Джейн поставила на столик сине-белую вазу бабушки Стюарт с букетом алых пионов. Потом папа на цыпочках прокрался к Джейн в комнату. Джейн крепко спала. Он склонился над ней, излучая такую любовь, что Джейн почувствовала ее и улыбнулась во сне. Он дотронулся до растрепавшейся пряди рыжеватых волос.

– Хорошо, когда в доме ребенок, – произнес Эндрю Стюарт.