Итак, во вторник был у госпожи Трамон более или менее танцевальный вечер.

Первым приехал граф Бриансон, хотя ворочался с дороги за письмом Жанне, которое, по его предположению, должно было произвести в ней перемену.

Вторым явился Деламар, хотя и он сделал крюк, чтобы предложить невесте и ее матери проводить их к госпоже Трамон. Жанна отказалась от его услуг, говоря, что будет еще время ездить с ним, как с мужем. При входе в комнату Деламар, хотя и приехал один, взглянул на Бриансона с торжествующим видом.

«Бедный, – подумал Марциал, – если бы он знал историю своей будущей жены, то был бы менее горделив».

Съехались все, за исключением Жанны с матерью. Марциал стал опасаться, что они не приедут. Наконец они прибыли и вошли: мать – торжествуя, как и следует матери, выдающей дочь замуж, невеста казалась очень грустна. Она кланялась направо и налево, не различая никого и воображая, что ей кланяются. Однако она заметила или, правильнее сказать, почувствовала присутствие Марциала.

Госпожа Трамон пошла ей навстречу и осыпала любезностями:

– Без вас и праздник не в праздник; вы душа гостиной и утеха глаз; если бы у меня не были нарумянены губы, я бы вас расцеловала.

Марциал, казалось, не принимал никакого участия во всем происходившем в гостиной, однако не терял Жанну из виду; она показалась ему еще прекраснее в своей бледности, потому что, несмотря на все усилия, не могла изгладить на своем лице выражения тайных мук сердца.

Общество стало оживляться. Приехавший пианист уселся за фортепьяно и начал барабанить. Когда он окончил, госпожа Трамон попросила одну из молодых англичанок спеть что-нибудь.

Мисс Дженни Рамсон исполнила французский романс; можете представить себе, как это было прекрасно; тем не менее общество наградило певицу громкими рукоплесканиями. Марциал воспользовался этим шумом, чтобы поклониться Жанне.

Последняя холодно отвечала на его поклон, как будто едва была с ним знакома. Он настойчиво желал говорить с ней, но Жанна, казалось, не понимала.

Марциал терял голову. Оставшись почти наедине с ней, позади группы гостей, он хотел вручить ей письмо, за которым ворочался с дороги домой и которое написал на тот случай, если ему не удастся поговорить с Жанной. Видя ледяное выражение ее лица, он заключил, что разговор невозможен. Поэтому спрятал письмо в перчатку и сунул его в руку Жанны; но молодая девушка, решившись не видеться с ним больше, отказалась взять письмо.

Она встала со своим обычным гордым видом и ушла в соседнюю комнату, желая отделаться от Марциала. Письмо упало около ее ног, чего не заметил Бриансон, не спускавший глаз с лица Жанны; ему даже представилось, что Жанна вышла в соседнюю комнату с единственной целью прочитать письмо или же переговорить с ним лично. Вот почему он пошел за нею вслед.

Едва они оба вошли в другую комнату, как одна из молодых американок, видевшая передачу письма, подняла последнее и вскричала:

– Кто потерял записку?

Эта молодая девушка принадлежала к числу тех особ, которые любят поднимать шум из-за пустяков. Она подняла руку с письмом.

– Записка! – сказала другая. – Нужно ее прочитать!

– Вслух! Вслух! – сказала третья.

Четвертая тут же потребовала, чтобы читали как можно громче.

Случай показался забавным, вокруг нашедшей столпились все знакомые.

– Письмо запечатано, – сказала она с таинственным видом, – но так как нет адреса, то секрет принадлежит нам всем.

– Читайте! Читайте, – сказала другая.

– Читайте сами; я умываю руки.

И американка передала письмо той, которая требовала чтения.

Требовала особа, только что спевшая романс. Собрав похвалы за свое пение, она хотела пожать лавры и в качестве чтицы.

Поэтому она нисколько не усомнилась распечатать письмо.

– Слушайте, – сказала она и стала читать:

Это прощальное письмо, потому что вы хотите расстаться. Зачем не пришли вы, когда я ждал вас, обуреваемый мучениями, ласкаемый надеждами? О, на этот раз вы не вышли бы из комнаты, с которой навеки нераздельно будет соединено воспоминание о вас…

– Что такое? – спросила госпожа Трамон, подошедши к группе и ничего не понимая.

Злоречивый слушатель объяснил ей, что читают любовную прозу, которую мисс Рамсон намеревалась переложить на музыку для фортепьяно.

Наступило глубокое молчание; все поняли, что чтение этого письма далеко не забавно, так как было нарушением чужого секрета.

Но мисс Рамсон, мечтая лишь о производимом ею эффекте, продолжала читать, как будто дело шло о литературном отрывке.

Вы обвиняете меня, потому что я не смотрю, подобно вам, на любовь с трагической точки зрения. Но в глубине своего растерзанного сердца я чувствую, что моя любовь сильнее вашей. Для вас она была новинкой; в минуту романтического увлечения вы пришли ко мне и повторяли свои визиты, находя в них развлечение для себя. Теперь, убедившись в моей любви, вы не хотите больше меня видеть. Я не могу покориться вашему желанию. Вы унесли с собой мою душу; напрасно успокаиваю я свое сердце – оно не повинуется и требует вас, потому что вы его жизнь…

Умоляю, придите хоть на один час, хоть на одну минуту: вы должны выслушать те нежные речи, которые высказываются в поцелуе.

– Тсс! – вскрикнула госпожа Трамон, вырывая письмо из рук мисс Рамсон. – Я не хочу, чтоб о нас говорили как о сумасшедших. Это письмо, вероятно, шутка. – Все лица, веселые до сих пор, сделались серьезными. Впереди всех стоял Деламар. – Если только, – продолжала госпожа Трамон, ветреная, как самая молоденькая девушка, – если только никто не заявит своих прав на это мастерское излияние страсти. – Она видела, что письмо было без подписи. – Ну-с, чье письмо и кому оно назначалось?

Все в один голос закричали, что никто из них не получает подобных записок.

После тишины поднялся такой шум, что бывшие во второй комнате перешли в первую.

– Неслыханная вещь! – сказал Деламар Жанне. – Кажется, одна из этих девиц потеряла присланное ей письмо, которое оказалось формальным ее обвинением.

– Да, да, – подтвердила госпожа Трамон, обращаясь к Жанне, – я вижу, что сделала глупость, допустив чтение этого письма, ибо завтра же репортеры огласят соблазнительную историю: некая девица, имеющая поклонника, ездила к нему несколько раз. – Жанна молчала. – Ну, моя дорогая, у вас отличное зрение – скажите мне, кто из девиц имеет поклонника: я отошлю ее домой.

– Признаюсь, – сказала Жанна, – я не вижу, против кого могла бы служить уликой эта записка.

– Ну так прочитайте ее сами.

И госпожа Трамон поднесла письмо Марциала к глазам Жанны.

– Вот обвинительный акт, – сказал помощник прокурора своей невесте.

Увидев почерк Марциала, Жанна потеряла власть над собой и почти в обмороке упала на руки госпожи Трамон.

В эту минуту вошел Марциал.

– Что случилось? – спросил он у госпожи Трамон.

– Разве вы не знаете, что нашли записку, которая взволновала всех? Вот она.

Марциал сохранил присутствие духа и громко рассмеялся.

– А, отличная история! – вскричал он. – Я знаю этот почерк.