Между тем виконт, имевший две квартиры – одну на улице Варенн и другую на улице Лорда Байрона, – не поехал в первое жилище, надеясь, что княгиня еще мечтала на балконе. Он поехал на улицу Лорда Байрона.

Фильшатель отворил окно.

Слышала ли княгиня стук? Не подлежит сомнению только то, что через пять минут она отворила окно у себя.

Любя комедию любви больше самого чувства, Шарлотта оставила у себя ночевать Жанну д’Армальяк, обещая ей новое зрелище; быть может, оставила ее и потому, что предчувствовала катастрофу: в ее сердце бушевала буря. Она не сомневалась, что Фильшатель явится, по обыкновению, в полночь; виконт так мало владел ее любовью, что княгиня не хотела наслаждаться этой страстью втайне; кроме того, она все рассказала Жанне, за исключением самого существенного. Женщины в своих признаниях отпирают все двери, но тщательно скрывают потайную.

Приятельницы много болтали в этот вечер. Надеялись позабавиться разглагольствованиями Фильшателя. Приди он в урочный час, Жанна могла бы уехать домой «после комедии», как выражалась Шарлотта. Но когда Жанна хотела проститься с приятельницей, последняя удержала ее и отправила записку графине д’Армальяк, чтобы та не беспокоилась, если ее дочь не вернется домой.

Уже много раз Жанне случалось ночевать у княгини то на широкой постели вроде кроватей времен Людовика XIV, то на бержерке, на которой ложилась сама княгиня в бессонные ночи.

В Книге судеб было написано, что Жанна спасет княгиню в эту ночь – благодаря Цветку Зла, которая задержала Фильшателя.

Последний сел писать завещание, вспомнив о дуэли с Робертом. Но после нескольких строк бросил перо.

– Еще нет шпаги, которая убила бы меня! – вскричал он.

Фильшатель стал к окну и увидел княгиню. Тогда сошел в первый сад.

Взобравшись на стену, уцепился за трельяж, пробрался по стене, как лунатик, и прижался к большой вазе.

Фильшатель находился на расстоянии двадцати локтей от княгини, которая вышла на балкон в кокетливом наряде ожидающей женщины.

Виконт не имел привычки взбираться на балконы ради женщин, но княгиня стоила большего с его стороны риска. Хотя он не был романтичен, однако благодаря страстному ослеплению был готов на все.

Он надеялся, что княгиня сойдет в сад. Княгиня не сошла, и потому виконт счел своей обязанностью пробраться на балкон. Впрочем, зачем же ей быть там в этот поздний час, как не затем, чтобы ждать его? Виконт знал, что князь проводил все ночи вне дома, но не подозревал, что тот воспылал ревностью, перехватив его любовную записку. Поэтому он принялся за дело, в полной надежде сделаться Ромео этой новой Джульетты.

Княгиня не предполагала, что влюбленный зайдет так далеко. Можно ли взобраться на балкон? Она не знала, что в последнюю войну все импровизированные офицеры, в том числе и Фильшатель, делали чудеса гимнастики.

С той минуты, как виконт прочитал найденное в платье письмо, он решился на все.

Притом княгиня подзадорила его, спросив, не встретил ли он ее мужа в клубе.

Эта минута показалась ему самой удобной для путешествия на балкон.

– Тсс! – сказала ему княгиня. – Я запру окно, если вы сделаете еще шаг.

Фильшатель сразу перенесся под балкон.

Его подстрекало не столько найденное письмо, сколько жажда победы; будь он только влюбленным, то, вероятно, не решился бы на подобное предприятие, хотя балкон был и невысок.

«Я не верю в ее высокую добродетель, – подумал он, – и не хочу, чтобы она смеялась надо мной».

Между тем окно у княгини осталось незапертым.

При виде неожиданной опасности княгиней овладело сильное волнение.

В Книге судеб было написано, что Роберт Амильтон встретит тряпичницу, которую нарядит у торговки готовым платьем; что тряпичница найдет письмо в платье княгини, проданном старьевщице; что это письмо, говорящее о любовном приключении, подстрекнет Фильшателя на все, лишь бы достичь успеха.

Сердце красавицы билось сильно.

Если вернется муж?

Правда, он пройдет прямо в свои комнаты, окна которых не выходили в сад. Следовательно, его как будто не будет дома.

Притом опасность привлекает храбрые души.

Княгиня могла бы скрыться в комнату, но геройски осталась на балконе, ободряя себя тем, что будто не боится.

В сущности, она боялась, конечно, не виконта, но всех нескромных окон соседних домов.

В этих окнах прежде не бывало никогда света, но, быть может, какой-нибудь иностранец вздумает приподнять занавеску и посмотреть, хороша ли погода.

К счастью, луна не светила, небо покрылось облаками.

– Впрочем, какое мне дело до них, – прошептала княгиня, – я никогда не встречусь с ними; с той минуты, как во мне умолк голос совести, я не боюсь людей, совершенно чуждых мне по национальности и положению в обществе.

Виконт уже был на балконе: мечта его была близка к осуществлению.

Но в Книге судеб было написано, что он встретит врага страшного, вооруженного с головы до ног.

Потеряв серьгу, подаренную ей в лучшие времена Робертом, Беспощадная не хотела оставаться долго без этого талисмана, возбуждавшего зависть в ее ординарной и экстраординарной публике, и в полночь отправила записку князю, в которой писала, что ее правое ухо не может жить в разлуке с серьгой, почему и просит его, князя, привезти на другой день серьгу, если только он не предпочтет подарить ей полную пару; в противном случае обещала воспретить ему вход в свой дом.

Эта записка привела князя в отчаяние, и он дал себе слово быть беспощадным в своем мщении.

Вот почему он еще не спал в три часа пополуночи.