Госпожа Радегонд не обладала совестью восемнадцатилетней и потребовала письмо назад.

– Ваш поступок превосходен, малютка, – сказала она, – уважать чужие тайны – отлично. Но я не так робка, потому что часто владела чужими тайнами, и по сей причине решаюсь вскрыть письмо.

С этими словами торговка отправилась за маленькими ножницами, чтобы разрезать конверт.

– Не смейте вскрывать письмо! – сказал Роберт повелительно.

– Я уже вскрыла, – ответила госпожа Радегонд и вошла, держа в одной руке конверт, а в другой письмо. – Так как это не моя тайна, то я прочитаю письмо вслух.

– Да, – возразил Роберт, – чтобы все отвечали за ваше преступление.

– Ведь это не государственный секрет.

– Я не стану слушать, – сказала Матильда.

– Да-да, знаю я вас, не станете слушать, а сами не пропустите ни одного слова.

И госпожа Радегонд стала читать вслух, с тем выражением, с каким читает актриса перед рампой:

Прелестная Джульетта.

Посылаю вам мак и василек украсить волосы. Я сорвал эти полевые цветки сегодня утром в Ангиене, вспоминая нашу вчерашнюю прогулку по озеру.

Конечно, вы знаете, что я не любитель луны, но не могу не приветствовать ее как солнце влюбленных. Восхитительно – видишь друг друга, и никто не видит вас.

Я буду жить и умирать, ожидая вас. Если бы вы знали, какое наслаждение смотреться в ваши взоры, два лазурных озера, в которых с восхищением тонет взгляд.

Вы открыли мне дверь жизни. До этого времени я любил в женщине любовь, благодаря вам я люблю теперь женщину в любви.

Вот почему я отдал бы все в мире, даже молодость, чтобы прожить несколько дней, принадлежа вам, но только ни в вашем, ни в моем доме.

Если вы истинная женщина, то пригласите доктора, который посоветует вам ехать на воды в Пиренеи, в Коттре. Вы поедете одна из Парижа.

Я брошу все, и мы украдем счастье, так как судьба не хотела нам его дать. Поступите так, если мое предложение не невозможно.

Не говорю, что целую вас пламенно, – вы не поверили бы этому.

– Ну, – сказала госпожа Радегонд, – этот идет прямой дорогой, но, желая жены своего ближнего, ставит некоторые условия: хочет похитить ее только на время. Он умный человек и знает, что после бурного сезона минеральных вод следует возвратить жену мужу. Постойте, здесь есть приписка.

Р. S. Можете довериться Нани, потому что она не знает по-французски.

– Так, – сказала торговка, – княгиня может довериться Нани, но Нани продает мне тайны княгини вместе с ее платьями. Никогда не следует доверять платью секрет.

– Что вы сделаете с этой тайной? – спросил Роберт у госпожи Радегонд.

– О Боже мой, ничего, если только будут продавать мне все платья княгини гораздо дешевле, чем они ей стоят. Я могу сказать вместе с Рашелью: я еврейка, но не жидовка.

– Я не подозревал в вас столь доброй души, – сказал лукаво Роберт и, повернувшись к Матильде, продолжал: – Ну а вы что скажете об этом письме?

– Я не слушала.

– Все равно, скажите свое мнение.

– Мое мнение? Я думаю, что нельзя обвинять княгиню за прогулку при лунном свете. Не следует о ней дурно думать, основываясь на болтовне этого Ромео.

– Полноте! А постскриптум? – спросила госпожа Радегонд. – «Можете довериться Нани». А вот эта фраза еще красноречивее: «…видишь друг друга, и никто не видит вас».

Это письмо, от которого пришел бы в отчаяние Фильшатель, было написано неделю тому назад иностранным министром, который увлек княгиню Шарлотту своим умом. Встретились в Ангиене, любезничали при лунном свете, влюбленный хотел продлить грезу, но влюбленная очнулась и потопила любовь в озере.