Перед прениями – одним из ключевых моментов суда, когда у каждой из сторон есть последняя возможность донести до присяжных что-то важное, – был объявлен недельный перерыв. Требовалось изучить все материалы, которые были приобщены к делу. Кстати, доступ к своему телефону Бишимбаев предоставил только ближе к прениям.

Накануне того дня, когда были разблокированы видео, мне позвонили несколько человек и сказали, что им приснилось, как Салтанат в суде говорит Бишимбаеву: «В этот день все закончится». Я не суеверен, но сон оказался вещим: разблокировав телефон, Бишимбаев позволил забить последний гвоздь в крышку собственного гроба. Возможно, он был пьян во время съемки и забыл о существовании видео. Он хотел показать переписку в WhatsApp, но лишь те части, которые ему было выгодно показывать. Поэтому он потребовал, чтобы телефон передали его защитнику и чтобы только защитник демонстрировал то, что там есть. Когда его уже приперли к стенке, от безысходности он все-таки назвал пароль.

Сам я думаю, что если он и помнил о видео, то надеялся удалить дистанционно и ожидал, что будет включен интернет, чтобы это сделать. Потому что, когда адвокаты защиты просили судью открыть мессенджер и у них это не получилось, они замешкались, не зная, что делать дальше. Команду Бишимбаев, по-видимому, не успел дать. Они не знали, что смотреть, и первое, что пришло им в голову, была галерея. Поэтому получилось так, что эти видео мы увидели с подачи защиты, которая своими же руками засыпала своего подопечного.

Во время перерыва я хотел вырваться из Астаны. Мне нужно было уехать хоть куда-нибудь. На природе, среди леса, на чистом воздухе, без людей и камер, я наконец почувствовал хоть какое-то подобие покоя. И за шесть часов подготовил свое выступление на двенадцать страниц для прений. Показал написанное знакомым, и они отметили, что в речи есть очень сильные, эмоциональные моменты. Но после правок их не включили в итоговый вариант. Это было сделано, чтобы не возникало повторов и прения были интересны общественности. Но в той речи было много действительно важных моментов. Там были очень личные моменты, которые вошли бы в сердце каждого, – они показывали не просто жертву убийства, они рассказывали о моей сестре как о человеке. Но я все-таки решил довериться адвокатам, хоть ощущение, что я что-то недосказал, все-таки осталось. Поэтому я публикую в книге полную версию всего, что я хотел сказать в последнем слове в суде.