– Мам! Я красивая?

Вера усмехнулась и снова провела расческой по длинным волосам дочери.

– Очень!

– Ай! Больно!

– Потерпи немного!

– Ты так говоришь, потому что я твой ребенок?

– И поэтому тоже! А еще потому, что я тебя очень хорошо вижу в зеркало.

– Тогда ладно!

Семилетняя Алинка крутанулась на стуле и заглянула в глаза матери:

– А ты меня любишь?

– Ну и вопросы у тебя! А как ты думаешь?

– Конечно, любишь! – Алина уверенно кивнула, и длинные пряди, которые Вера так тщательно разбирала уже добрых десять минут, снова перепутались.

– Аленький! Не вертись! Опоздаешь в школу!

Алина глянула на часы и тут же шмыгнула носом. Разбирать время она научилась уже давно, но иногда все-таки путалась. Признаваться в этом она стеснялась и потому, украдкой глянув на маму, спросила:

– А нам через сколько минуток выходить?

– Через пять. Замри! Красивую косу плести уже некогда, поэтому буду делать простую, а красоты добавим бантиком.

– Тем, что бабушка подарила?

– Ага. Согласна?

Алина хотела было кивнуть, но передумала. Мало ли! Опять все перепутается, и тогда они точно опоздают, а этого Алинка боялась.

Пашка, ее сосед по парте, уже как-то раз опаздывал на урок. И Алина отлично помнила, как несчастный Павлик стоял целых три минуты у доски, пока Елена Владимировна качала головой и спрашивала о причинах опоздания. А причина была смешной. Пашка просто проспал. Но Алине вовсе не было весело, когда над ним смеялись все одноклассники. Она видела, что Паша чуть не плачет от досады, и ей стало его отчаянно жаль. Да так, что, когда Елена Владимировна все-таки разрешила ему сесть, Алинка вытащила из пенала новый ластик, который купила ей накануне мама, и тихонько положила перед соседом.

– Это мне?

Алина кивнула и скосила глаза, чтобы увидеть, как тут же высохли непрошеные слезы, а ластик, в форме смешной машинки, перекочевал в пенал Паши.

Как просто сделать некоторых людей счастливыми…

Вера дернула непослушную прядь, и Алина снова взвыла, напугав толстого степенного кота Бориса.

– Боренька! Помоги!

– Не трогай Борю! – Вера ловко закрутила резинку на кончике косы и ласково провела по волосам дочери. – Какая же красота, Аленький!

– Конечно! Столько растили! И даже крапивой и ромашкой мыли, как бабушка велела.

Алина сидела на низеньком стульчике, и коса, сбегая толстенькой упругой змейкой по ее спине, свивала свой кончик в уютный бублик на ковре у Вериных ног.

– Ой, мам! Побежали! А то меня ругать будут!

– И меня тоже! – Вера со вздохом встала и пошла вслед за дочкой.

Как же не хочется на работу! На дворе весна, а ты сиди в душном офисе с противными бумажками. Не то чтобы Вера не любила свою работу, нет. Сама же ее выбрала – чего жаловаться?

Просто она вдруг представила парк, в который они иногда ездили гулять с Алинкой. Там сейчас так хорошо! Первоцветы уже вовсю тянутся к солнышку. Бросить бы все и рвануть туда, чтобы бродить по дорожкам и дышать, дышать…

Но сегодня, увы, никак. У Алины контрольная, у самой Веры – отчет.

Эх! Ладно! Скоро выходные, и тогда они точно поедут в парк, и Алинка будет носиться по полянкам, удивленно ахая над каждым подснежником.

– Мам!

– Иду!

Высадив дочь у школы, Вера поехала на работу. Дежурный звонок родителям, свекрови, мужу. Плохо одной. Но у Сергея экспедиция, и раньше чем через месяц он точно не вернется. А это значит, что пока они сами с усами. Вера усмехнулась и притормозила перед очередным светофором. Только усов ей еще и не хватало!

Она вдруг вспомнила, как готовилась к очередной процедуре ЭКО, надеясь, что после нее станет матерью. Именно после этой процедуры она решила прекратить попытки, а после на свет появилась Алина.

Вот где были усы! И брови! И вообще волосы росли так, словно организм сошел с ума.

К тому времени они с Сергеем уже отчаялись стать родителями. Проблемы у нее, проблемы у него… Врачи разводили руками, а Вера твердо стояла на своем – хочу ребенка!

Не могла же она рассказать всем этим докторам, что уже несколько лет по ночам ей снится девочка с очень длинной, растрепанной немного косой. Иногда она в смешном джинсовом комбинезоне, а иногда в красивом платьице. И каждую деталь этих одежек Вера помнит так, словно сама выбирала их и покупала. Девочка бежит к ней по какой-то поляне, так похожей на ту, что есть в старом парке, где они любят гулять с мужем. Бежит и смеется. И ради этого смеха Вера готова на все что угодно. Потому что откуда-то точно знает – эта девочка ее дочь!

Одна процедура, вторая, третья… И ничего!

Вера все больше замыкалась в себе, а Сергей мрачнел. Надежда угасала, не оставляя даже своей тени. И в какой-то момент Вера поняла – все… Больше она не может. Сил не осталось, а отчаяние стало таким всеобъемлющим, что казалось, будто противная холодная зима уже никогда не закончится.

Именно в тот момент Вера поняла, что в жизни далеко не все и не всегда получается. Иногда свою мечту приходится оставлять за порогом.

Она бросила тогда все и уехала в Кисловодск. Ей было так плохо, что она не хотела видеть никого. Даже Сергея. А он приехал… И они целую неделю молча бродили по дорожкам парка, потому что сил разговаривать тоже не было. А по ночам она горько плакала, даже не пытаясь перевернуть промокшую насквозь подушку. И тогда он крепко обнимал ее, зарываясь носом в светлые тонкие волосы. И это была их общая боль. Одна на двоих. И никто на свете больше не мог разделить ее…

О том, что она беременна, Вера узнала чуть ли не случайно. На юбилее свекра она глянула на тарелку с рыбой, которую официант поставил перед ней на стол, и внутри все скрутилось в узел, мучительно и почти невыносимо. И Вера едва успела вылететь из-за стола, не обращая внимания на недоуменные взгляды, а потом долго ревела от счастья, вцепившись в ручку туалетной кабинки.

Алина родилась в срок. Горластой и крепкой. Вера, едва оправившись от родов, почти отказалась от помощи и занималась дочерью сама, подпуская к ребенку только Сергея, да и то ненадолго.

– Тигрица! Отдай мне дочь! – Сергей смеялся, глядя на жену, которая меняла памперс Алине.

– Хочешь поучаствовать?

– Хочу заняться воспитанием своего ребенка!

– Обойдешься! – Вера прижимала к себе младенца и показывала язык мужу. – Она еще маленькая! А пока она маленькая – она моя!

Связь у Веры с Алиной была очень сильной. Даже когда детская была готова, и двухгодовалую Алину переселили туда из родительской спальни, Вера всегда просыпалась за мгновение до того, как тонкий голосок звал ее:

– Мама!

Сад, простуды, дни рождения, поездки на море…

Столько всего! И все это наполнено было нескончаемым, огромным таким, счастьем…

День, как маленький старательный пони, шагал по своему обычному кругу, когда у Веры зазвонил телефон.

– Да. Это я. Что?!

Папка с бумагами в одну сторону, калькулятор в другую. Сумка! Да где она, окаянная?! Ах, вот! А теперь – бегом!

В школу Вера примчалась так быстро, что сама не поняла, как оказалась там, ведь вспомнить, как заводила машину и выгоняла ее со стоянки, она потом так и не смогла.

– Мама!

– Господи, Аленький! Как это случилось?

Нос Алины, заклеенный пластырем, с торчащими из него ватными турундами, выглядел впечатляюще, что и говорить. Но дочь уже не ревела, и это Веру немного успокоило.

– Мамочка, ты только не волнуйся! Мы просто играли в мяч на физкультуре, и Настя мне по носу заехала. Ничего страшного!

Вера обняла дочку и прижала к себе.

– Не пугайся, говоришь? Ага, сейчас! Мне когда из школы позвонили – я чуть с ума не сошла!

– Мам, ты же умная женщина! А пугаешься как маленькая!

– Я на тебя посмотрю, когда у тебя дети будут! – проворчала Вера, кивнув классному руководителю дочери.

– Трое! У меня будет трое детей! – объявила Алина, вывернулась из рук матери и подбежала к зеркалу. – Красота! Только такой пластырь мне не нравится! Мам! Заклей мне дома цветным! С котами!

– Любым! По твоему желанию! А теперь – поехали!

– Куда?

– В травмпункт! Мало ли что там? Нужно снимок сделать!

К счастью, все обошлось.

А у Алины появилась первая подружка в классе.

Когда-то Вера мечтала, что у дочери будет много друзей, но так получилось, что перед тем, как Алина пошла в школу, у них с Сергеем появилась возможность обменять свою небольшую двухкомнатную квартиру на просторную «трешку». Друзья Веры собрались переезжать и искали покупателей для своей квартиры.

– Вер, мы уступим, если вы ее заберете. Я так много вложила сюда. Так хотела, чтобы она стала гнездышком. Да ты знаешь, что я тебе рассказываю! Только-только ремонт закончили, и тут на тебе! Переезд! Но ты же понимаешь, от таких возможностей и должностей не отказываются.

– Понимаю.

– Здесь школа отличная! Я с директором договорюсь, чтобы Алинку взяли. Как-никак двоих детей здесь выучила, так что могу с уверенностью утверждать, что Алине здесь понравится. Мне так хочется, чтобы мои труды достались тому, кто их оценит по достоинству.

Так Вера с мужем стали обладателями новой квартиры, а Алина распрощалась со своим садиком. Правда, слишком сильно она не переживала.

– Мамочка, у меня здесь были только простые подружки. А лучшей не было.

– А нужна?

– Очень! Вот пойду в школу, и будет у меня самая лучшая-прелучшая подружка.

И Алина принялась искать ее. Выбирала долго, тщательно, чем очень озадачила Веру.

– Доченька, а ты не слишком перебираешь?

– Мам, она же станет единственной!

– А почему так? Разве не может быть несколько лучших друзей?

Алина растерялась.

– Не знаю. Я об этом подумаю. А пока – мне хотя бы одну…

С Настей Алина подружилась очень быстро. У них было много общего. Обе ходили в музыкальную школу и в бассейн. И скоро у Веры вместо одной девочки появилась вторая.

Родители Настены работали спасателями в МЧС, а девочка росла под бдительным контролем бабушки. Правда, Валентине Леонидовне становилось все сложнее водить внучку на занятия. Болели ноги.

– Верочка! Вы фея! Спасибо вам огромное! – бабушка Насти выпроваживала внучку за дверь прямо в руки Веры.

Алина, приплясывающая рядом с матерью, обнимала подружку, и Вера спешила вслед за девочками к машине.

А год спустя Настя и вовсе почти поселилась у Веры в доме. В детской появилась еще одна кровать, ведь Валентине Леонидовне пришлось уехать к младшей дочери.

– Там уход, Верочка, и тоже внуки. А здесь мне уже тяжело. Вот приступ был, так я и Настену перепугала, и соседей. Мои-то опять кого-то спасают далеко. Дома только я да внучка.

– Куда в этот раз отправили?

– Ой, даже и не выговорю! А что делать? Если надо. Только ребенка им на меня уже не оставить. Страшно.

– Скажете тоже! Вы еще – ух!

Валентина Леонидовна, грустно улыбнувшись, обняла Веру на прощание.

С тех пор Настя почти жила у Веры. Маша, ее мать, хотела уже было уволиться с работы, чтобы сидеть с дочерью дома, но Вера отговорила ее.

– С ума сошла! Да таких специалистов как вы – еще поискать! Даже не думай! Настену к нам, и работайте!

– Верочка, спасибо тебе, конечно, но так же нельзя!

– Почему? Какая мне разница – один ребенок или два? Или боишься, что я не справлюсь?

– Ты?! Уж кому-кому, а тебе своего ребенка я доверю с закрытыми глазами.

– Вот и не выдумывай проблем там, где их нет! Все! Решили! И нечего тут мне реверансы отпускать! Я же сама предложила.

Вопрос был решен, и Настя теперь какое-то время проводила в доме Веры.

Школа, секции, занятия…

Жизнь шла своим чередом, пока Вера не стала замечать что-то странное за Настеной.

– Машунь, она мне не нравится. Устает быстро, жалуется, что голова часто болит.

– Я тоже заметила. Обследуем ее пока. И… Верка, мне страшно!

– Мне тоже. Но от того, что мы с тобой панику поднимем, что-то изменится?

– Нет…

– Вот и нечего ахать. Дело делать надо! Помощь нужна?

– Пока нет.

А спустя неделю Маша пришла вечером к Вере, молча развернула за плечи Алину, которая выскочила ей навстречу, чтобы спросить о подруге, и прохрипела:

– Вер, водички мне налей, а?

Новости были плохими.

– Откуда это, Вера? А, главное, за что?

– Если бы это давалось людям за что-то, то в мире была бы хоть какая-то справедливость. Что делать теперь, Маша?

– Лечить. Это не приговор, но столько всего надо сделать… Верочка, где сил взять? Муж как с ума сошел. Винит во всем себя. Да и я не лучше.

– А ну-ка – хватит! – Вера прикрыла дверь на кухню поплотнее, достала из шкафчика пузатую бутылку и налила коньяк в кофейную чашку. Подумав, долила почти доверху и достала вторую – для себя.

– Давай! Залпом! Как лекарство. Вот так! А теперь слушай меня! Маша, от того, что вы сейчас ударитесь в панику, Настене легче не станет. Она маленькая и не понимает, что происходит. Ждет помощи, а тут мама с папой, которым самим помощь нужна. А Насте что делать? Где искать того, кто справится с этой бедой? Вот и перестань себя жалеть. Мужу твоему я этого сказать не могу, а тебе – запросто. Ты мать, Машка! И у тебя болен ребенок. Мы справимся с этим, слышишь меня?

– Слышу… – Маша уронила голову на руки и расплакалась.

Вера ей не мешала. Подождала немного, а потом налила воды в стакан, обняла за плечи и прижала к себе.

– Все будет хорошо, Машенька! Я помогу.

И они боролись. Как могли, как получалось. Вера взяла подработку, потому что понимала – деньги сейчас могут решить многие вопросы. А потом через своего бывшего однокурсника нашла врача, который согласился принять Настю в Москве.

– Поезжайте! Это шанс, Машуня! А нам нужно использовать их все.

И результат, к счастью, не заставил себя долго ждать. Маша очень осторожно дала понять, что есть сдвиги, и Вера каждый вечер, возвращаясь с работы домой, заходила в храм, чтобы поставить свечи и помолиться. Делать это она совершенно не умела, но решила, что Богу совершенно все равно, какие именно слова она говорит. Главное, ведь не это, а то, какой смысл она в них вкладывает.

Маша с Настей вернулись домой, и Вера тихо ахнула, когда увидела изменившуюся донельзя девочку.

– Мамочка…

Алина, которая радостно обнимала подружку на вокзале, в ужасе смотрела на Настену, которая стянула с головы косынку, как только они зашли в детскую.

– Тихо, Алина! Потом объясню. Покажи Насте свою новую игру. Ту, что тебе бабушка подарила. Мне кажется, она ей очень понравится. Ты поняла меня?

Алина, кивнув, потянулась за коробкой, а Вера поманила за собой Машу.

– Пойдем. Я тебе кофе сделаю.

Они долго сидели в тот вечер на кухне и такое желанное слово – «ремиссия», звучало пока только шепотом.

А утром Вера поговорила с дочерью.

– Испугалась, когда Настену увидела?

– Мамочка, а куда ее волосы делись?

– Так бывает, доченька. Это от лекарств. Таких, специальных, которыми лечат Настю.

– И теперь ей придется ходить в платочке?

– Да. Или в шапочке.

Алина задумалась.

– Это не так красиво, как с волосами.

– Да. Не так.

В спальне запел телефон, и Вера отвлеклась. А когда вернулась в детскую, ахнула от увиденного.

Алина стояла у зеркала и старательно пилила косу ножницами, которые достала из своей школьной папки.

– Алина! Что ты делаешь?

– Мама, помоги!

В голосе дочери было столько мольбы и решимости, что Вера молча развернулась и вышла из комнаты. А через минуту уже ровняла криво остриженные волосы там, где по ним прошлись детские ножницы Алины.

– Мам?

– Что, родная?

– Этого хватит на парик? Ну такой, как у бабушки?

– Не знаю. Коса у тебя длинная, и, я думаю, этого будет достаточно.

Вера все-таки не выдержала и расплакалась.

– Мама, ты что? Не жалей! Ты же сама говорила, что волосы отрастут, если их обрезать! Они и у Настены отрастут, но это же еще не скоро будет. А как она в школу лысая придет? Не хочу, чтобы над ней смеялись! А так ее же никто пока не видел, а тетя Маша говорила, что у нас волосы похожи, только у меня длиннее коса. Вот и пусть все думают, что мы просто одинаковые прически сделали.

– Так парик еще изготовить надо.

– Значит, я пока в школу тоже ходить не буду.

– Очень интересная информация!

– Мама, я так решила! – Алина погладила свою бывшую косу, которая свернулась на столике. – Красивая… И волосы для Насти тоже получатся красивые, да?

– Очень красивые, доченька. Такие же, как и ты.

Вера обняла дочь и зарылась носом в легкие завитки на ее макушке.

Парик для Насти получился на славу. И никто из одноклассников так и не догадался, чья же коса крепко-накрепко сплела в одно две маленьких пока еще судьбы.

А спустя несколько недель на школьное крыльцо церемонным шагом выйдут две девчушки. Одинаковые заколки на русых волосах, чуть спущенные гольфы и рюкзаки, закинутые на одно плечо.

– И где она? – покрутив головой по сторонам, Алина нашла глазами мать и радостно замахала рукой.

– Привет, двоечницы!

– Мам! Вообще-то у нас пятерки за контрольную.

– Вообще-то, я знаю, что вы далеко не глупые девицы! Это я так, вредничаю. Мне можно. Я мама. Ну как? Готовы? Тогда поехали!