В советское время историк Борис Поршнев (профессор, доктор двух наук) предположил, что с происхождением человечества не всё так просто. В своей книге «О начале человеческой истории»[6] он высказал мнение, что первые Homo sapiens были не охотники, а… падальщики. То есть попросту подъедали остатки пиршества хищников. Добывать же зверя, птицу и рыбу они научились гораздо позже. Поршнев был убеждён, что в пищу шли представители не только других видов, но и своего собственного.

Климат менялся и не в лучшую для древних людей сторону. Приходилось мигрировать туда, где жилось теплее и сытнее. Да вот незадача: поймать добычу получалось далеко не всегда. Найти пригодные в пищу остатки чужой трапезы тоже становилось всё сложнее.

И тогда в человеческом стаде того времени нашлись те, кто сообразили: еда-то рядом ходит. На двух ногах. Надо лишь преодолеть тот самый внутривидовой запрет на убийство своих. Так вот, примерно 5 % тех протолюдей оказались на такое способны. Зарождающееся человечество разделилось на два вида – хищный и нехищный. Тех, кто оказались способными поедать себе подобных, и тех, кто нет.

Во всяком случае, это следует из представлений Бориса Поршнева и его последователя Бориса Диденко. Дальше мы так и будем говорить – теория Поршнева – Диденко. Разумеется, их взгляды – это не истина в последней инстанции, которую разделяют все без исключения исследователи. Учёные вообще редко в чём бывают единодушны.