Калмыков навестил меня через месяц. Пришел снова без предупреждения. Хотя в общей очереди на этот раз не сидел. И был уже не один.

– Елена Андреевна, – представил он супругу, а это была она. – Я о ней рассказывал…

И хитро сощурился: – Ты же не забыл наш мужской разговор, а, мозгоправ?

– Нет уж, такое не забудешь, – искренне подумал я.

Но вслух сказал Елене Андреевне:

– Ваш муж действительно много о вас рассказывал.

Алексей Николаевич едва заметно напрягся. А я, довольный произведенным эффектом, предложил обоим сесть.

– Садитесь, я не кусаюсь.

– Я тоже. Пока, – подумал генерал не без угрозы.

– Интересно, о чем они говорили в прошлый раз? – мысленно спросила генеральша, но быстро отвлеклась на интерьер моего кабинета.

А потом что-то прошептала на ухо мужу, и он скомандовал уже мне:

– Окей, давай, рули, а мы будем делать все, что положено!

Внешне эта пара производила впечатление типичных супругов-эпилептоидов. Для справки: несмотря на отдельные негативные стороны, какие есть у любого психотипа, именно такие союзы бывают самыми крепкими и жизнеспособными. Почему? Да потому что вся суть эпилептоидов – подчинять и подчиняться. А на семейном фронте нет более полезного навыка!

Чем Калмыков занимался в армии? Командовал полковниками, подполковниками, майорами и далее по списку, вплоть до рядовых. Но над ним самим точно также стоял генерал-лейтенант, генерал-полковник, генерал армии… министр обороны… наконец, Верховный главнокомандующий. Карьерная лестница по большому счету и придумана для этого психологического типа. Многим только кажется, что эпилептоид любого в бараний рог согнет и что такому никто не указ, хотя это большое заблуждение! На самом деле, их суть в другом – как под ними, так и над ними всегда кто-нибудь стоит. И они будут столь же ревностно подчиняться вышестоящим, как и орать на тех, кто оказался рангом ниже.

Ну а на вершине социальной пирамиды подчинения по-эпилептоидному очень часто оказываются жены военачальников, пресловутые генеральши, которые давно стали частью народного фольклора и которые крутят и вертят своими сильными половинами, как хотят. В этом тоже нет ничего удивительного. Генерал-каблук – это просто усердный и исполнительный подчиненный своей жены, обладающей более высоким рангом в его внутренней иерархии.

Особенно, если женщина имеет в характере еще и паранойяльные нотки – то есть лидера, пусть даже руководящего только одним своим мужем. Тогда нередко можно стать свидетелем картины, как бравый вояка примолкает, слушает и главное – слушается свою слабую половину, боясь хоть чем-нибудь ее расстроить.

Глядя на этих двоих, я моментально сделал вывод, кто главный в их паре. А потому и мой взгляд по большей части был обращен к Елене Андреевне:

– Очень приятно! Что же привело вас ко мне сегодня?..

– …Даже любопытно, рассказывал ли вам Алексей Николаевич про желание порешить вас своим офицерским ножичком?

– Он обо всем мне докладывает!

– Ну-ну!

– У нас начались некоторые проблемы в браке, – жена строго посмотрела на мужа. И мне показалось, что боевой офицер даже испугался.

– А, может, и не показалось.

– Да меня от сквозняка передернуло, – попытался оправдаться муж.

– Нет тут никакого сквозняка, окна закрыты! – парировала жена, и генерал примолк, даже в мыслях.

– Какого рода проблемы? – попробовал уточнить я.

– Мой муж… Алексей Николаевич… – Елена Андреевна тщательно подбирала формулировку, словно цензурных слов у нее уже не осталось. Но все-таки она находится в приличном месте и разговаривает с интеллигентным человеком, а потому приходится сдерживаться.

– …Знаю я, что этот кобель вам про меня рассказывал!

– Ничего я ему не рассказывал!

– Захлопнись! Пока я не договорю…

Хотя вслух от Елены Андреевны прозвучало уже почти безобидное:

– …В последнее время Алексей Николаевич стал немного раздражительным.

– Немного, – поддакнул муж.

– Немного, – согласилась супруга, но в ее голосе мне послышалась издевка. И в целом, их междусобойчик уже начал меня утомлять.

– Друзья, я вам не мешаю? – вдруг подумалось мне.

– Пусть идет, – робко предложил генерал.

– Пусть сидит! – осекла генеральша.

– Хорошо. То есть наличие проблемы вы признаете оба? – спросил я вслух.

– Оба! – Елена Андреевна уверенно ответила за двоих.

И даже на уровне мыслей Алексей Николаевич не решился ей возразить.

– Хорошо. А можете ли вы вспомнить момент, когда начались эти изменения в характере вашего мужа? – продолжил я.

– Не могу сказать. Дорогой, ты не помнишь? – жена взяла Калмыкова за руку, и мне стало неловко от того контраста, какой производил мой клиент сейчас по сравнению со своей предыдущей «боевой» версией:

– Уже можно говорить, да?

– Говори, дорогой, говори, тебе за это ничего не будет!

– Ну, это… – генерал словно разучился формулировать мысли без посторонней помощи. – Квартиру недавно купили… Новую… Вот.

– Неправильно ты говоришь, – расстроилась жена. – Не просто квартиру, а новую четырехкомнатую квартиру в «Доме на Набережной», в самом центре Москвы! Знаете такой? – обратилась она уже ко мне, причем, значительно мягче, чем до этого к мужу.

Я кивнул, ведь это был один из самых известных и престижных домов в нашей прекрасной столице:

– Конечно! А те проблемы, о которых вы говорите, начались уже после переезда в новый дом?.. – предположил я.

И вслед подумал: – …Мне бы ваши проблемы.

– Завидуй молча! – генерал агрессивно блеснул взглядом в мою сторону.

– Нет, не совсем. Вернее, не сразу, – поправила эпилептоидная Елена Андреевна. – Поначалу все было хорошо, правда, Алеша?

Алеша кивнул:

– Ну да.

– А потом что-то произошло? – снова предположил я.

– Да. Алеша, что произошло потом?! – женщина заговорила с мужем, как учительница с нашкодившим учеником. Даже не верилось, что он способен повысить при ней голос или выказать несогласие.

Однако эпилептоиды – еще и хулиганы: – А я почем знаю?

– Отвечай, когда тебя спрашивают!

– Потом мы делали ремонт, – после «тычка» жены припомнил генерал.

– Понятно. Что было дальше?.. – я и правда начал кое-что понимать:

– …Есть одна версия.

– Колись, мозгоправ!

– Не грубите психологу во время приема.

– Ишь ты какой!

– А ремонт делали вместе или кто-то один? – спросил я вслух.

– Вместе! – уверенно соврала глава семьи и зачем-то ткнула мужа в бок уже по-настоящему.

– Ага, в месте, – понуро подумал он, – только не все знают, в каком.

– Вернее, как? – природная эпилептоидность не давала Елене Андреевне соврать просто так. Ее душа требовала правды! А кроме того, страна же должна знать своих героев. – Автором проекта спальни была я. У меня искусствоведческое образование, хотя я никогда по специальности и не работала. И вот, решила вспомнить молодость, так сказать. И полностью, с нуля, одна, нарисовала весь проект спальни! А муж со всем согласился.

Тут уже мы переглянулись с Алексеем Николаевичем:

– Что же такого она могла там нарисовать?

– Иди ты! – ощерился он.

– Вы можете описать, хотя бы примерно, как теперь выглядит ваша спальня? – попросил я вслух клиентку. – Это важно.

– А зачем?.. – женщина почувствовала в моих словах что-то неладное. И ясно представилось, как же она дорожит собственным проектом общей супружеской спальни:

– …Мне не нравятся ваши вопросы.

– Пока что «ничего такого» я не спросил.

– Но все равно…

– …Хотя что мне скрывать? – вслух сама себе удивилась Елена Андреевна. – На стенах у нас теперь фотообои из южных стран: тропические острова, банановые пальмы, море. А на потолке – небо и солнце. Вас устроит такое описание? – спросила она с вызовом.

– Вполне. А какой была реакция Алексея Николаевича, когда он впервые увидел новое оформление комнаты?

– Нормальная реакция!.. – возмутилась жена и снова ткнула мужа в бок:

– …Давай, говори уже, а то все выглядит, как будто ты у меня в заложниках! А это я у тебя в заложницах! Всю жизнь мне изгадил! Я мотаюсь за тобой по всем дальним гарнизонам, прошла путь от жены простого лейтенантика до генеральши! И неужто я всего этого не заслужила?! – ну и далее по списку, стандартный, даже мысленный, монолог многих офицерских жен.

– Ладно-ладно, что ты раскричалась-то?.. – пошел на попятную муж.

А вслух сказал:

– …Да нормально все было. Красивые эти… картинки в спальне.

– Кстати, а вы там сами бывали? Я имею в вижу, на курортах с фотообоев? – спросил я.

– Кто? Я? – Калмыков не знал, чья очередь отвечать и выглядел жалко.

– Ну, не я же.

– Где-то был. В Тайланде был. Там этих… как их… трансов видел! – и эпилептоидный вояка не сдержался от смеха.

Веселье, правда, продолжалось недолго. До очередного тычка локтем в ребро от своей второй половины. После чего офицер присмирел и продолжил:

– На чем мы остановились?

– На курортах в вашей спальне. Вы сказали, что бывали там?

– Где-то был, да…

– …Ты что пристал-то ко мне, а, молодой?

– Явам не «а»…

– …И вам там нравилось?

– Где-то нравилось, да…

– …Ты к чему клонишь, а?

– Повторяю, я вам не «а»…

– …А в целом, вы любите отдыхать, много путешествовать, как вы обычно проводите свой отпуск? Активно?

– Говори! – скомандовала Елена Андреевна.

– Тише, тише, – тут уже и генерал начал заводиться. – Не на людях же…

– …Да не то, чтобы.

– То есть, не очень любите жаркие страны и пляжный отдых? – зацепился я.

– Говорю ж, нормально все было, – мой собеседник сопел и утирал пот со лба, едва сдерживаясь из последних сил.

– Я же не просто так спрашиваю, – пояснил я. – Это вопросы, необходимые для того, чтобы установить полную картину, а в конце концов и разрешить вашу ситуацию.

– Да, он же не просто так спрашивает! – неожиданно поддержала меня Елена Андреевна.

Казалось бы, ничего такого она не сказала. Но внешне могло показаться, что мы вдвоем набросились на одного, бедного и несчастного эпилептоидного генерала. Этого стерпеть мужчина уже не мог. Резко встал и начал размахивать руками, пинал мебель и отталкивал от себя жену, а когда я поспешил женщине на помощь, только чудом клиент не задел уже и меня. Это была настоящая эпилептоидная разрядка, которой славится наш психотип, тот самый выброс негативных эмоций, на который и пришли жаловаться супруги Калмыковы.

– Я же сказал! – рычал Алексей Николаевич. – Что все было нормально! Пока эта б… не решила сделать в новой квартире ремонт. А я-то, дурак, покупал квартиру с полной отделкой! Где все было параллельно и перпендикулярно! Комната к комнате, кирпичик к кирпичику, цвет к цвету! Пока эта б… не решила вспомнить, что она, б…, дизайнер! Тридцать лет не вспоминала, а тут вспомнила! А я говорил! Я говорил ей, что не надо лезть, куда не просят! Что нужно доверить это дело профессионалам, компетентным, б…, строителям, которые на этих ремонтах уже с…ку, б…, съели! А она: я сама, я сама! Вот и досамакалась, б…, еб… п…а!

Генерал выговорился и резко замолчал, продолжая лишь громко сопеть. А я знал – только что этот человек высказал то, о чем действительно думает. Лишь глаза Елены Андреевны были полны слез и удивления – судя по всему, таким искренним ее муж не бывал даже дома. Но также я знал, что нужно выждать ровно семь минут – стандартное время для большинства эпилептоидных припадков – чтобы гарантированно не нарваться на новый. Поэтому я убедил клиентку ненадолго выйти подышать свежим воздухом…

А когда она вернулась, в кабинете сидел уже другой человек. Алексей Николаевич прятал глаза в пол и весьма сожалел о случившемся. И глядя на него, такого, у жены снова увлажнились глаза:

– Ты… ты… тебе не понравился мой ремонт? – тихо спросила она.

– Понравился, – сам едва не всплакнув, ответил он.

– Тогда что? Что с тобой случилось?!.

– …И почему ты мне сам все не сказал? Напрямую, как ты делал это раньше? Неужели в наши семейные дела будет лезть какой-то мозгоправ?

– Позвольте, – здесь уже взял слово психолог, диагностировавший проблему и даже наметивший путь ее решения. – Я все-таки завершу начатое… Скажите, Алексей Николаевич, сейчас в оформлении вашей спальни присутствуют яркие краски?

– Ну да.

– Насколько яркие? По десятибальной шкале. Лично для вас. Это важно! Это поможет решить вашу проблему!

– Не знаю.

– Пять? Или десять? Ближе к чему?

– К десяти.

– Ближе к десяти. А когда вы включаете свет в комнате, приходится зажмуриваться от яркого света?

– Ну так.

– Так приходится или нет?

– Иногда.

– То есть когда вы входите в комнату, в которой вполне хороший ремонт и изображения южных стран по стенам, само по себе вас это не раздражает. Но иногда вам приходится зажмуриваться от ярких красок и яркого света в этой же самой комнате, я правильно вас понял?

– Ну да.

– А ты мне об этом не говорил, – беззвучно процедила Елена Андреевна.

– Да я и сам не знал, – искренне удивился генерал.

И даже развел руками.

– Тогда рискну предположить, что все дело в этой самой яркости, – продолжил я. – И чтобы подкрепить свое предположение, я спрошу еще и у Елены Андреевны: Елена Андреевна, а вы не замечали, что тоже стали более раздражительны в последнее время? И что это раздражение также может быть связано с посещением вашей спальни?

– Вы хотите сказать… – клиентка задумалась:

– …А ведь он прав, шельма!

– Ты о чем? – все еще недоумевал генерал.

– Вы знаете, это какая-то магия, но, похоже, вы правы! – добавила дама вслух.

– Чего? Ты же сама говорила, что не веришь мозгоправам, – вырвалось у ее мужа.

– Попрошу все-таки называть меня психологом или психотерапевтом, у меня две профессиональные специализации, – поправил я. – И чтобы вы понимали, моя гипотеза не является этаким тычком пальца в небо! Дело в том, что эпилептоидный элемент в характере, обладателями которого являемся и мы с вами, очень восприимчив к резким звукам, резким запахам и чересчур ярким цветам. Это установленный факт. Да, нам могут нравиться Таиланд или Мальдивы, но когда от моря и солнца слепит глаза, даже не отдавая себе отчета в этом, мы испытываем дискомфорт и копим его в себе. А потом неизбежно происходит разрядка.

– То есть, нам надо просто перекрасить стены и потолок? – изумилась Елена Андреевна.

– Типа того, – снисходительно пояснил генерал.

– Как же хорошо, что мы пришли сюда сегодня! – не нарадовалась женщина.

– Ну, неплохо, что ты, наконец, успокоилась, – подумал ее муж.

– А в общем и целом, никакая это не магия, а нейрофизиология. Попробуйте оформить спальню в более спокойных тонах, а потом доложите мне о результате, – улыбнулся я.

– Доложим-доложим! – пообещала жена.

– Ага, как в армии, – даже пошутил муж.

– За сим все, желаю побыстрее завершить недоразумение с дизайном квартиры. Всего вам хорошего! – я поднялся и протянул генералу руку, которую затем он еще некоторое время тряс, постепенно преисполняясь уважением ко мне:

– Знаешь что? Ты тут на своем месте. А это самая большая похвала, какую только можно услышать из моих уст. Даже в мыслях! – признался вояка.

– Спасибо. Хотя место на хлеб не намажешь, – пошутил я про себя.

После чего генерал отвел меня в сторону и вытащил из кармана пачку банкнот:

– Знаешь что? Ты все правильно сделал. А кто старое помянет… Вот тебе за труды. Я человек долга…

– …Ты ж понимаешь.

– Да буквально вижу вас насквозь…

– …Я все понимаю, но денег лишних не возьму, – твердо сказал я вслух.

– Это еще почему?.. – от изумления военный даже не разозлился:

– …Не дурак ли?

– Сам дурак…

– …Потому что это моя работа. И за нее вы должны уплатить ровно по нашему прейскуранту, что вы уже и сделали.

– Принципиальный, да?

– Ага.

– Ну-ну, вижу, что не дурак.

– Спасибо за высокую оценку.

На том и расстались. И денег его я не взял не потому, что такой уж бессребреник – это точно не про меня. А потому что уел генерала. И мне это было важнее и приятнее, чем просто дополнительная прибыль.

Что интересно, спустя пару недель я получил от влюбленной эпилептоидной парочки sms. Сообщение генерал и генеральша писали вместе, в четыре руки. Они докладывали о том, что по моему совету сделали новый ремонт и теперь живут душа в душу, вообще не ругаясь.

Я порадовался за них. Пусть и без фанатизма – все-таки это моя работа и эпилептоиды не слишком-то эмоциональны в принципе. Но даже эта эйфория была недолгой. Еще через несколько недель, придя домой после тяжелого трудового дня и включив телевизор, я узнал о задержании отставного генерал-майора с поличным. По версии следствия, военный пенсионер был посредником в цепочке по отмыванию денег и хранил дома, в пресловутой спальне, астрономическую сумму с девятью нулями.

Так человек долга отправился отдавать долги государству. Я, наконец, рассмотрел супружескую спальню Калмыковых, пусть и по телевизору. А Елена Андреевна ограничилась одной новой и гневной sms: «Что вы наделали??? Лучше бы мы ругались по-старому!!!!!!»

В связи с этим вспоминается один бородатый и немного грустный профессиональный анекдот. Встречаются два психотерапевта. Один другого спрашивает:

– Как дела? Как там твой пациент с паранойей?

Второй отвечает:

– Слушай, замечательно, я его вылечил!

– Отлично, поздравляю!

– Спасибо… Только потом его застрелили…

Резюме. Психологи не всесильны. Мы способны корректировать конкретные отклонения, которые мешают вам жить, но не надейтесь, что мы сделаем всю вашу жизнь похожей на сказку…