Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, и ничего не бывает потаённого, что не вышло бы наружу.
Пламя в камине сдирало кору с поленьев, как кожу. Мужчина стоял, опираясь на трость, повернувшись лицом к огню. Прищурено смотрел он на бесовскую пляску жара. Это был Криош Вишнецкий – тот, чьё имя отдавало мраком, тлением, удушающей гнилью. Тот, чей разум и совесть давно покинули пределы сознания. Человек, давно вырвавший своё сердце и забывший о нём навсегда.
Каркрас неуверенно остановился на пороге тёмной горницы, не решаясь шагнуть. Если он не сможет убедить пана Криоша в правильности своих действий, его постигнет печальная участь. Наказание за неисполнение приказов здесь было только одно – смерть.
– Господин, – неуверенно прошептал Каркрас, в горле его будто засел колючий ёжик, душу охватило чувство всепоглощающего страха.
Криош, пристально смотрящий на кровавое пламя, шевельнулся.
– Я тебя не ждал, обёртыш, – голос пана звучал свистом, переходящим в скрежет. – Зря ты сюда явился.
– Господин, я… Прростите. Но у меня для вас есть хоррошие новости.
Криош, напоминавший статую, вдруг дёрнулся, резко вскинул руку, и невидимая сила пережала шею незваного гостя. Каркрас, в панике ухватившись за горло, рухнул на колени.
– Я знаю, что Властош выгнал тебя из имения. Выдворил, как мальчишку-попрошайку, – спокойно молвил старый чародей, даже не посмотрев на шпиона. – Ты должен был у него служить до тех пор, пока…
– Г-господин, это с-случайно! Он… – Каркрас, задыхаясь, подполз к ногам шляхтича, вцепился ему в сапоги. – Он н-нашёл Ис-скус-сницу! Избрранницу Сваррга!
Криош Вишнецкий обернулся.
Оборотень поднял голову, умоляюще вгляделся в пустые, лишённые жизни глаза чернокнижника. Сверху на несчастного смотрел высокий старик с редкими седыми волосами, в чёрном плаще с тяжёлой золотой цепью. Из-за горбатого носа Криош напоминал грифа. И хоть лицо колдуна заметно сморщилось от старости, в нём ещё можно было разглядеть благородные аристократические черты. В прежние годы это лицо обворожило не одну ясновельможную пани.
– Что ты сказал? – Криош склонил голову набок.
Каждое его движение казалось Каркрасу движением восставшего трупа. Маг опустил руку. Чары, сжимавшие горло оборотня, рассеялись.
Каркрас закашлялся, попробовал повторить заново, но его вдруг перебил насмешливый голос, раздавшийся откуда-то издали:
– Падальщик говорит, что Властош отыскал Искусницу. Ту самую, что безуспешно ищут ваши псы десятилетиями.
Каркрас вздрогнул, обернулся на звук, но не смог разглядеть во мраке человека.
– Опередил меня, паршивец, – Криош странно улыбнулся тонкими губами, похожими на лезвие топора. – Весть хорошая, милую. А теперь расскажи мне, кто она?
Пан приподнял набалдашником трости подбородок оборотня так, чтобы тот глядел прямо ему в глаза.
– Обыкновенная кметка, дочка мельника. Настасьей звать. – Каркрас торопился, захлёбывался в собственных словах, боялся. – Ох, Властош не совсем вежливо обошёлся с неё и её папашей, и девчонка ему не подчинилась. Он сделал её невольницей, но она всё равно продолжала отстаивать своё!
– Выходит, она его ненавидит, – хмыкнул чернокнижник. – Ну что же, её горе сыграет мне на руку.
– Мы сильно рискуем, пан, – осторожно отозвался вдруг человек из тени. – Если Властош узнает, что вы задумали, вся Шляхта восстанет против вас. Властош сильнее.
– Сильнее? – ухмыльнулся колдун. – Ох, да ты ему льстишь. Мой отпрыск – истеричное дитё. Был бы сильным, в первый же день усмирил бы эту пигалицу.
– Да-да, он был с ней очень мягок, – добавил со смешком Каркрас.
Вишнецкий-старший прошёл к столешнице, посмотрел на графин вина, жестом приказал Каркрасу наполнить кубок. И обратился к тому, кого скрывал мрак:
– Мне нужно, чтобы ты познакомился с этой девочкой. Я думаю, щенок представит её Волховской Шляхте для своего плана свергнуть государя. Пусть приезжает в Заходье, ведь зимой великий праздник, паны устроят пышные балы. Вряд ли они меня пригласят, но я приду. Анастасия к тому времени обучится у Властоша, раскроет свой дар, и тогда…
– Властош вам станет не нужен? – рассмеялся Каркрас, разливая красное вино.
Чародей промолчал. Ответ был очевиден.
Человек из тени ступил вперёд, и пламя осветило его ярко-рыжие волосы, мягкими локонами, ниспадавшие на плечи. Не обращая внимания на Каркраса, он вновь отозвался:
– Я не горю желанием в этом участвовать, пан. Играть против Властоша – гиблое дело.
Криош тихо рассмеялся:
– Ты слишком высоко оцениваешь его, любезный. Стоит мне щёлкнуть пальцем, и королевская власть законно отведёт Вишнецкого на эшафот. Помнится мне, он не крестьянку отравил, а жёнушку свою, дворянскую курву. Место главы Волховской Шляхты освободится, и я, так уж и быть, возьму бразды правления в свои руки. Илантийский иноземец, нацепивший корону, меня поддержит, он мне слишком много должен за престол. Ну, и тебя я могу с лёгкостью отправить на плаху вместе с внуком. Есть, за что! Или запамятовал?.. Помнится, двадцать два года назад вонзить кинжал в сердце моей дочки тебе не составило труда.
Рука Каркраса дёрнулась, точно это ему сейчас всадили клинок в сердце. Он заслушался, и вино, которое он наливал в кубок хозяину, перелилось за край, растеклось по полу. Кубок покатился по столешнице. Упал.
Криош медленно повернулся к оборотню.
– Простите, я нечаянно! – залепетал тот, встал на колени, чтобы поднять кубок.
Человек с огненными волосами продолжал, не обращая внимания на ворона:
– Мы сделали это вместе, если вы не забыли.
Вспоминать об убийстве Лады он не любил.
Сила Искусницы, дарующая возможность открыть тайны мироздания, должна была принадлежать им после смерти Лады, но… Криош неправильно тогда прочёл заклинание из гримуара. Со смертью его дочери ничего не изменилось. Этот рискованный шаг привёл в пропасть.
– Прошлое осталось в прошлом. Но ошибки надобно исправлять. – Криош со спины приблизился к оборотню. – Второго шанса я не даю.
Каркрас насторожился. Криош Вишнецкий оценил разлитое по ковру вино, покачал головой и поднял трость.
– Всё то у тебя нечаянно: то вино разольёшь, то меня подведёшь. Да ещё Искусница едва по твоей вине не погибла…
– Пан, это…
– Конечно же, нечаянно. Только ты должен был знать, что у чародеев есть закон, не позволяющий черни работать в полдень во время страды. Нечистая сила любит лакомиться живыми душами. А уж Искусницей… Жаль. Благодарю за службу.
Каркрас не успел ничего сказать в своё оправдание. Старый чернокнижник ловко пережал ему горло тростью, лишив воздуха, и заставил встать. Рыжеволосый прислужник с ужасом наблюдал за происходящим, но вступиться на защиту не посмел. Он просто стоял, просто смотрел. В горнице слышался отчаянный хрип и мольба о пощаде. Оборотень дёргался, надеясь вырваться из стальной хватки, но Криош лишь сильнее передавил горло, подержал так ещё пару мгновений и затем резким движением рванул за смоляные патлы. Костлявая рука оказалась сильной. Раздался мерзкий хруст. На ковёр, пропитанный кровавым вином, замертво упал Каркрас. Шея его была сломана, а в глазах, чёрных, теперь уже стеклянных, застыл ужас.
Огневласый человек поджал губы, с отвращением и страхом глядя то на труп, то на господина. Он боялся шевельнуться.
– Настасья – это золотая жила! – Глаза Вишнецкого-старшего бешено сверкнули, он перешагнул через тело, даже не поведя бровью, и приблизился к своему должнику. – И она добудет мне всё, что я захочу. Власта, его поганую Мару и всех, кто встанет на моём пути, ждёт одна судьба. Слышишь, любезный друг?.. Посмотри на этого дурня. Он ошибся, и получил по заслугам. Ты же не подведёшь меня?
– Не подведу, – послышался тихий неуверенный голос.
– Замечательно. Я знаю, что ты верен мне. Ты меня поддержишь. Славении нужен новый господарь, ведь как известно, наследника нет, а один из шляхтичей по Славенскому Статуту имеет законное право сесть в таком случае на престол и стать государем. Пора уже переименовать это илантийское словцо – «королевство». – Криош скривился. – Не думаю, что Волховская Шляхта мне откажет, не думаю… Эти идиоты подпишут всё, что угодно, руки целовать будут, лишь бы не попасть на собственные шибеницы, которыми они так элегантно украсили Вишнёв! Если хоть один волшебник не будет со мной согласен, клянусь, я сделаю так, что кровь разольётся по Славении, как вино разлилось мимо сего кубка. И не будет никому покоя, пока я того не пожелаю. Мои люди сделают всё, что я велю. Потому что такова моя воля. Я дам знак, и начнётся Жатва.
Вишнецкий-старший говорил очень скучным, будничным голосом, словно рассуждал о простых вещах.
– А если эта Анастасия не захочет нам помогать? – осторожно уточнил человек, вновь зайдя в тень, словно хотел скрыть себя от чёрных глаз. – По рассказам оборотня, она весьма своенравна.
– Ты считаешь, я прошу помощи? Что за вздор… Ты думаешь, я не справлюсь с маленькой глупой девочкой?
Горницу затопила оглушающая тишина, но потом в ней разлился смех. Смех Криоша скрежетал так, точно сама Смерть точила об оселок свою косу.
Маренья-Смерть была близкой подругой чернокнижника, и она точно знала: зимой ей предстояло выйти на Великую Страду…