Завёл я грядку Мудрости в саду.

Её лелеял, поливал – и жду.

Подходит жатва, а из грядки голос:

«Дождём пришла и ветерком уйду».

Один припев у Мудрости моей:

«Жизнь коротка – так дай же волю ей!

Умно бывает подстригать деревья,

Но обкорнать себя – куда глупей!»

Будь мягче к людям!

                             Хочешь быть мудрей? —

Не делай больно мудростью своей.

С обидчицей-судьбой

                                       воюй, будь дерзок,

Но сам клянись не обижать людей!

Хоть превзойдёшь наставников умом,

Останешься блаженным простаком.

Наш ум, как воду, льют во все кувшины,

Его, как дым, гоняют ветерком.

Один – бегущим доверяет дням,

Другой – туманным завтрашним мечтам.

А муэдзин[6] вещает с башни мрака:

«Глупцы! Не здесь награда и не там!»

Прах мудрецов – уныл, мой юный друг.

Развеяна их жизнь, мой юный друг.

«Но нам звучат их гордые уроки!» —

А это ветер слов, мой юный друг.

Влёк и меня учёных ореол.

Я смолоду их слушал, споры вел,

Сидел у них… Но той же самой дверью

Я выходил, которой и вошёл.

Кому легко? – Неопытным сердцам.

И на словах – глубоким мудрецам.

А я глядел в глаза жестоким тайнам

И в тень ушёл, завидуя слепцам.

Сказала рыба: «Скоро ль поплывём?

В арыке жутко – тесный водоём».

«Вот как зажарят нас, – сказала утка, —

Так всё равно, хоть море будь кругом!»

Прощалась капля с Морем – вся в слезах!

Смеялось вольно Море – всё в лучах:

«Взлетай на небо, упади на землю —

Опять в моих окажешься волнах!»

«Мир громоздит такие горы зол!

Их вечный гнёт над сердцем так тяжёл!»

Но если б ты разрыл их, сколько чудных,

Сияющих алмазов ты б нашёл!

Мы – цель и высшая вершина

                                         всей Вселенной,

Мы – наилучшая краса юдоли бренной;

Коль мирозданья круг есть некое кольцо,

В нём, без сомнения, мы – камень

                                            драгоценный.

Чтоб мудро жизнь прожить,

                                        знать надобно немало,

Два важных правила запомни для начала:

Ты лучше голодай, чем что попало есть,

И лучше будь один, чем вместе с кем попало.

То не моя вина, что наложить печать

Я должен на свою заветную тетрадь;

Мне чернь учёная достаточно знакома,

Чтоб тайн своей души пред ней не разглашать.

Те, у кого лежит к познанию душа,

Доят быков. Ах, жизнь для тех лишь хороша,

Кто в платье скудости духовной щеголяет, —

За мудрость не дают в дни наши ни гроша.

Ученью не один мы посвятили год,

Потом других учить пришёл и нам черёд.

Какие ж выводы из этой всей науки? —

Из праха мы пришли, нас ветер унесёт.

Мужи, чьей мудростью был этот мир пленён,

В которых светочей познанья видел он,

Дороги не нашли из этой ночи тёмной —

Посуесловили и погрузились в сон.

Джемшида чашу я искал, не зная сна.

Когда же мной земля была обойдена,

От мужа мудрого узнал я, что напрасно

Так далеко ходил, – в моей душе она.

Когда я молод был, все тайны бытия,

Казалось, я раскрыл. Ах, ошибался я!

Мне разум говорит: «Ты ничего не понял,

Бесплодной и пустой прошла вся жизнь твоя».

У мира я в плену – я это вижу ясно:

Своею тягощусь природою всечасно,

Ни тот, ни этот мир постичь я не сумел,

Пытливый разум свой я напрягал напрасно.

Что жизнь? – Базар. Там друга не ищи.

Что жизнь? – Ушиб. Лекарства не ищи.

Сам не меняйся, людям улыбайся,

Но у людей улыбок не ищи.

Друзей поменьше! Сам день ото дня

Туши пустые искорки огня.

А руку жмёшь, – всегда подумай молча:

«Ох, замахнутся ею на меня!..»

Дал Нишапур нам жизнь иль Вавилон?

Льёт кубок сладость, или горек он? —

По капле пей немую влагу жизни!

И жизнь по капле высохнет, как сон.

С той горсточкой невежд,

                                  что нашим миром правят

И выше всех людей себя по званью ставят,

Не ссорься. Ведь того, кто не осёл, тотчас

Они крамольником, еретиком ославят.

Чтоб угодить судьбе, глушить полезно ропот.

Чтоб людям угодить, полезен льстивый шёпот.

Пытался часто я лукавить и хитрить,

Но всякий раз судьба мой посрамляла опыт.

Старайся принимать без ропота мученья,

Не жалуйся на боль – вот лучшее леченье.

Чтоб стал ты богачом, за нищенский удел

Благодари светил случайное стеченье.

Ты всё пытаешься проникнуть в тайны света,

В загадку бытия… К чему, мой друг, всё это?

Ночей и дней часы беспечно проводи,

Ведь всё устроено без твоего совета.

Что б ты ни делал, рок

                    с кинжалом острым – рядом,

Коварен и жесток он к человечьим чадам.

Хотя б тебе в уста им вложен пряник был, —

Смотри, не ешь его, —

                               он, верно, смешан с ядом.

Египет, Рим, Китай держи ты под пятой,

Владыкой мира будь, – удел конечный твой

Ничем от моего не будет отличаться:

Три локтя савана и пять – земли сырой.

Пусть не томят тебя пути судьбы проклятой,

Пусть не волнуют грудь победы и утраты.

Когда покинешь мир – ведь будет всё равно,

Что делал, говорил, чем запятнал себя ты.

Напрасно ты винишь в непостоянстве рок;

Что не в накладе ты, тебе и невдомёк.

Когда б он в милостях своих был постоянен,

Ты б очереди ждать своей до смерти мог.

О чадо четырёх стихий, внемли ты вести

Из мира тайного, не знающего лести!

Ты – зверь и человек, злой дух и ангел ты;

Всё, чем ты кажешься, в тебе таится вместе.

Работай, чтобы есть и чтобы пить,

И чтоб, как человек, одетым быть.

Но мудрым будь: всё прочее не стоит,

Чтоб нам из-за него свой век губить.

Тот, кто в премудрость мира посвящён, —

Он знает: радость и печаль – всего лишь сон.

А раз добро и зло даётся нам на время,

То и не станет огорчаться он.

Поскольку жизни срок ни сжать, ни растянуть,

Поскольку сам Творец определил твой путь,

Не надо горевать о сделанных ошибках,

Ведь всё равно назад не повернуть.