Алене было 13, когда она впервые попала в интернат.

Мать бросила ее ради молодого (лет на 15 моложе самой матери) собутыльника. Поэтому девочка жила с отцом. А отец работал вахтами. Пил, конечно, но умеренно, на работу ездил исправно, это был единственный источник дохода.

На время отъезда за девочкой присматривала родная бабушка – со стороны мамы. Пыталась как-то воспитывать, но где там в 57 вразумить 13-летнего подростка?

Алена жила в квартире отца, поэтому в его отсутствие спокойно гуляла по ночам. Вот в одну такую ночь ее в компании двух молодых мужчин нашел патруль. Привели в полицию, начали разбираться. По итогам отца ограничили в родительских правах, девочку поместили в интернат. Одного из мужчин осудили, отправили в колонию (за половые сношения с 13-летней девочкой).

Через некоторое время Алена возвращается к отцу. Мать на горизонте так и не появлялась.

В 15 девушка «радует» папу, что он скоро станет дедушкой.

Семья разделилась четко на 2 лагеря: отец категорически против родов в 15 лет. И жестко сказал: «Родишь – в эту квартиру можешь не возвращаться». Бабушка была категорически против аборта в 15 лет. Равно как и некоторые другие члены семьи. Хотя уровень жизни в той семье – три сосиски на человека в неделю из категории «мясного». Свой огород спасал только.

Общими усилиями приняли решение, что Алена все же родит. «Справимся», – сказала бабушка, в перспективе прабабушка.

Когда Алена рожала, я была в декрете. Помню, звонила поздним вечером своей коллеге: «Маш, слушай, приедет девочка. Ей 16 лет. Пригляди, а? Ну и чтобы санитарки лишний раз чего не болтали. Семья там – обнять и плакать. По-дружески присмотри».

Алена родила здоровую девочку. Разница у этой девочки с моей дочерью – год и неделя. Несколько раз в год я отвожу им вещи, которые уже малы моему ребенку. В этой семье рады абсолютно всему.

После роддома Алена немного поиграла в маму. Ее хватило ровно на 2 месяца. Потом вновь начались ночные загулы. Я ужаснулась: Алена вполне могла покормить дочку в 12 ночи, а потом оставить ее одну дома и уйти гулять до трех часов ночи. «Все равно она спит!»

После того, как бабушка узнала этот факт, она окончательно забрала к себе правнучку. Собственно, все эти два месяца она и так не отходила от младенца, уходя только на ночь.

Стали решать вопрос с опекой. Ибо бабушке с ее пенсией в 13 тысяч было тяжко. А минимальные пособия на ребенка, выплачиваемые матери, до самого ребенка-то и не доходили. Опека почему-то не торопилась. То бумажки нет, то еще чего.

В 17 лет Алена снова забеременела, да еще и с наркотиками связалась. На этот раз семья была категорична и единогласна в своем решении: аборт. Бабушка предложила установить спираль. Но Алена взбрыкнула, от контрацепции отказалась. Непонятно, правда, по какой причине. Но факт.

Что сделала бабушка? Договорилась с врачом в этом поселке. И эту самую спираль Алене все же установили, в тайне от самой Алены. Об этом бабушка-прабабушка с радостью рассказала мне, когда я привозила в их поселок очередную партию вещей.

И вот такое у меня двоякое чувство…

С одной стороны, я всецело оправдываю бабушку в этой ситуации. Гипотетический ребенок ляжет на ее плечи. Тут в 30-то ночами тяжко с грудным младенцем, а в 60? И эта не та семья, где позволят отказаться от ребенка, чтобы оставить его на попечении государства. Бабушка будет тянуть до последнего: без развивашек, бассейнов, экологичных подгузников и супер-эко-натуральных гелей для подмывания – это ерунда. А что самое главное – без качественной еды.

Но вот как врач, я не уверена, что согласилась бы в тайне от пациентки поставить спираль. Даже 17-летней, регулярно беременеющей наркоманке с хроническим вирусным заболеванием…

Не потому, что я такая «правильная» и за права пациента. А потому, что это может, в первую очередь, обернуться неприятными юридическими последствиями для меня.