Очередное воскресное дежурство в роддоме. К 16:00 были выписаны все родильницы, осмотрены все свежепоступившие и уже имеющиеся в наличии беременные, приняты все роды. В родблоке – тишина. А это верная примета: жди ночную работу.

Восемь вечера. Звонок от акушерки из приемного отделения:

– Привела девочку в родблок. Из района. Схватки, воды отошли два дня назад.

Пошла смотреть. Ответственный дежурный врач тоже решила глянуть.

Женщине 32 года. Со слов, третья беременность, третьи предстоящие роды. Дома двое детей, мальчик и девочка, 8 и 6 лет. На учете в женской консультации не состояла. Брак не зарегистрирован.

– Когда воды отошли?

– В пятницу, ближе к вечеру.

– Сегодня воскресенье. Двое суток?

– Да.

Акушерка сердцебиение плода еще в приемном отделении, естественно, выслушала. Мы, понятное дело, тоже трубку к животу приложили: ясное, ритмичное.

Проводим внутреннее акушерское исследование: из влагалища зелень прет. Причем уже не жидкая, а вполне себе меконий собственной персоной. Прям в руку – потому что предлежание оказалось тазовым. Полное раскрытие. Схватки идут, но такие себе: никак матка не раскочегарится. По размерам плода ясно: больше 3600 явно, для тазового предлежания это крупный плод.

Дергать УЗИста из соседнего корпуса времени не было. Да и что он нам расскажет на доношенном сроке при отсутствии вод и наличии схваток? Теперь уже что родится, то родится. Неонатолога предупредили, что дама необследованная.

Потопали в операционную. Сердцебиение плода все еще не страдало, поэтому решили идти на спинальной анестезии.

Первые 5 минут операции практически молча: бригада давно уже друг друга без слов понимает, без всяких этих сериальных «Скальпель!»

Через 5 минут после разреза с трудом извлекли маленького слоненка. Слегка зеленого из-за мекония, видать, долго парень в нем находился. 4200 грамм из болота тащить на полном открытии – это вам не шутки.

Внешне без пороков. Далее уже осмотрит неонатолог.

Ну а мы главный этап операции выполнили, теперь все нужно вернуть «как было». Послед удалили, матку зашили и совсем расслабились. Стали с женщиной разговаривать.

Тут надо отметить, что женщина эта простая-простая. Прям совсем. Говорит, что думает, а иногда и не думает – а так, прямо говорит.

В 29 лет Галина уже успела похоронить первого мужа – ровесника: после отравления суррогатом. Замуж за второго не пошла, он остался в статусе гражданского супруга. Не пошла потому, что не хотела терять пенсии по потере кормильца. Хотя у второго «мужа» тоже была пенсия, правда, по старости: ему уже 72 года исполнилось.

Галина от своего пожилого супруга на второй год семейной жизни забеременела. Сначала вроде бы думали оставить беременность. А ближе к 20-ти неделям сожитель передумал: нечего, мол, плодиться, итак двух детей на меня повесила, только и ждете, когда мне пенсию принесут.

А срок-то уже не абортный. Галина сделала дома пару самостоятельных попыток прерывания беременности, но ничего не получилось. Решила доносить до срока, а там все само собой решится.

– Судя по всему, вы хотели рожать дома?

– Почему дома? В бане хотела. Но 2 дня уже прошло, а все никак. Вдруг помру! Да и дети малые еще.

– А куда вы планировали деть новорожденного?

И этот незамутненный разум, лежа на операционном столе, честно отвечает:

– Куда, куда… В сортир, естественно.

P.S. ребенок оказался абсолютно здоровым. Отказ женщина писать не стала. В положенные органы мы, конечно, сообщили, но предъявить пациентке было нечего: наблюдение в женской консультации у нас добровольное, а рожать она все же приехала в роддом. Да мало ли, что она на операционном столе говорила? Стресс, знаете ли.