Нике на момент поступления в отделение патологии беременности было 26 лет. Беременность первая. А причиной госпитализации стала анемия тяжелой степени и плацентарные нарушения.

Гемоглобин у Ники стабильно падал в течение трех месяцев. На момент госпитализации он составлял 53 г/л – довольно низкий показатель.

Причиной такого состояния стали убеждения Ники. Она была из племени сыроедов. Мясо, рыба, птица – хоть какой-то толковый белковый продукт в рацион женщины не входил.

Срок у Ники составлял 27 недель. Плод развивался с задержкой роста, пытался, видимо, высосать из скудного рациона хоть что-то. Плацента тонюсенькая, кровотоки периодически ухудшались.

Помню, по поводу Ники собирали консилиум: терапевты, гематологи, акушеры, трансфузиологи и даже гастроэнтеролога пригласили.

Учитывая данные анализов беременной и не очень большой срок, консилиумом было принято решение: показана гемотрансфузия – переливание крови. Процедура эта не относится к абсолютно безопасным, тем более, во время беременности. На моей памяти всего 4–5 женщины, которым потребовалось переливание крови во время беременности на разных сроках.

Однако Ника категорически отказалась. «По религиозным убеждениям». Ясно-понятно. Жаль, мы пытались и уговаривали. 3 дня пытались. А на четвертый день после консилиума врач акушер-гинеколог на утреннем обходе не услышал сердцебиение плода. УЗИ подтвердило антенатальную гибель. Рожала Ника самостоятельно, отказавшись от эпидуральной анестезии. Плод по весу меньше нормы. Впрочем, неудивительно.

После этого случая лечащего врача и заведующую отделением еще какое-то время мурыжил облздрав. Потому что есть очень-очень неприятный для любого акушера-гинеколога, работающего в стационаре, факт: антенатальная гибель плода в отделении. И ты можешь сколько угодно доказывать что-либо, показывать несколько отказов от переливания крови, подписанных пациенткой собственноручно, в том числе, в присутствии членов консилиума… Тебе разве что скажут, куда ты с этими бумажками можешь сходить.

«Не смогли убедить, не рассказали все риски, не довели до сведения», – вердикты высокого начальства после жалобы мужа. Кстати, говорили, что муж тоже сыроед. Не знаю, конечно, но выглядел он так, как будто по ночам котлеты ел, а не манговый листик нюхал.

К сожалению, дальнейшая судьба Ники мне неизвестна. В нашем роддоме она больше не появлялась.