На первую операцию Кати я попала еще в интернатуре, в качестве ассистента: беременная лежала в палате одного из врачей отделения и лечилась. У Кати была ранняя преэклампсия средней степени тяжести, симптомы которой нарастали постепенно. В отделении она пролежала с 23 до 25 недели: пытались лечить, на всякий случай, готовили легкие плода.

Как оказалось, готовили не зря: уже в 25 недель показатели становятся критическими. Ребенок практически не растет, кровотоки плохие. Состояние самой мамочки тоже оставляет желать лучшего: отеки нарастают, давление больше 160/110. «Созрела» преэклампсия.

Идем на операцию. Анестезия спинальная. Хороший анестезиолог: обезболивание очень качественное, что крайне важно для сверхранних преждевременных родов.

На операционном столе беременная плачет. Не навзрыд: тихо, просто слезы текут по щекам. Она уже изучила возможные перспективы при рождении ребенка в 25 недель…

Обработка операционного поля. Обкладываемся простыней. Смотрим на анестезиолога, тот кивает: «Пробуйте». Пара уколов скальпелем.

– Катя, что чувствуешь?

– Ничего.

Разрез на коже. Послойно, постепенно, без спешки. Дошли до матки. «Попробуем извлечь в целом плодном пузыре», – эти слова хирурга обращены уже ко мне.

Разрез на матке. Рука акушера аккуратно отслаивает от стенок матки плодный пузырь. Медленно, очень медленно извлекаем плод. Ура. Получилось. В случае с таким «котенком» это практически ювелирная работа.

Девочка, 625 грамм. 2 балла по Апгар. Интубировали, подключили к аппарату ИВЛ. Через некоторое время забрали в детскую реанимацию.

Катя после операции восстанавливалась довольно быстро. Во время ее нахождения в роддоме в детскую реанимацию ходил супруг и даже присылал фотографии дочки. На 5-ый день после операции выписали и саму Катю.

Спустя три года я увидела Катю вновь. Она была опять беременна. Собственно, женщина пришла на консультацию к врачу, которая ее оперировала. Срок у Кати был еще не роддомовский – 18 недель, но возникли какие-то вопросы. А врачу этому беременная доверяла безгранично.

Катя пришла в роддом не одна. За ручку она держала свою трехлетнюю дочку. Ту самую, рожденную весом 625 грамм.

Эта девочка была тем довольно редким примером, когда все в итоге сложилось хорошо. Подготовка легких плода, своевременное кесарево сечение с отличной анестезией, бережное извлечение в целом плодном пузыре, умелые действия неонатологов и реаниматологов, качественные лекарственные препараты и силы родителей. По неврологическому развитию девочка к 3 годам догнала сверстников, по физическому – практически тоже. Очень уж она крохотная была, совсем Дюймовочка.

К сожалению, доносить вторую беременность Кате также не удалось. 27 недель – тот срок, когда снова началась преэклампсия, даже несмотря на все предпринятые профилактические меры. В отличие от предыдущей беременности, все началось резко и времени у нас было 2–3 дня от силы.

На операцию мы пошли в том же составе. Снова родилась девочка. 875 грамм. Только теперь Катя очень обрадовалась этому весу.

– Это же на целых 250 грамм больше, чем Алинка! Как здорово! Если уж 600 грамм выходили, то почти 900 и подавно выходим.

Детей Кати я больше не видела. Но со слов старшей коллеги знаю, что в той семье все хорошо. У младшей, правда, есть небольшие проблемы со зрением, но родители активно решают эти вопросы.

Такие исходы для «экстремалов» – детей, рожденных весом менее килограмма – редкость. Но как же здорово, что хотя бы иногда для них все заканчивается хорошо.