– Анастасия Сергеевна, привезли роженицу. Схватки. Не обследована. Говорит, 34 недели. Сейчас поднимем в родблок.

«Обожаю» необследованных беременных: от них можно ожидать все, что угодно – от недиагностированных пороков развития плода до кучи соматических заболеваний у матери. Иду смотреть, что ночь грядущая нам готовит.

Роженица подписывает согласия. Время от времени прерывается на схватку, держится за живот, чуть постанывает. После схватки вновь берет ручку и заполняет бланки.

Акушерка выполняет забор крови, прошу отправить все по cito (как можно быстрее сделать анализ). Сама иду в палату с роженицей собрать анамнез.

– Наталья, какой у вас предполагаемый срок?

– 34 недели, и не больше. Он не предполагаемый, а точный.

– Первый день последней менструации?

– 15 февраля.

Достаю свой волшебный календарь, так и есть, сегодня 11 октября – 34 недели.

– По какой причине не встали на учет в женскую консультацию?

– Не захотела, чтобы кто-то вмешивался в интимный процесс моей беременности.

– УЗИ за время беременности хоть раз делали?

– Нет.

«Все понятно, очередная высокопросвященная сектантка», – мелькает у меня мысль.

Идем на осмотр на кресло. Наталья укладывается, задирает сорочку, и меня что-то смущает. Провожу внутреннее исследование и понимаю, что именно: есть стойкое ощущение, что срок больше 34 недель, причем прилично больше.

Дежурных УЗИстов нет, к сожалению. Но живот уж слишком большой для недоношенного (померила сама сантиметровой лентой на всякий случай), да и кости черепа плода довольно плотные, скажем так, тоже не на 34 недели.

На всякий случай уточняю, а точно в феврале месячные были последние? Не в январе?

– Нет, в феврале, точно помню.

Пока я пишу историю родов на посту, Наташа зачем-то приносит мне карманный календарик этого года, где кружочками отмечены дни: вот январская менструация, а вот февральская.

Роды у пациентки повторные, проходят нормально. Неонатолог предупрежден: предполагаемый срок 34 недели, но не обследована, возможны различные варианты.

Рождается мальчик, чудесный розово-фиолетовый мальчик с исчерченными стопами, длинными ногтями, да и кричит громко, практически басом. Вес плода 3500 г, рост 54 см. Смазки тоже практически нет.

Счастливый неонатолог убирает подальше заранее приготовленный набор для реанимации. Проводит первичный осмотр, обработку и спешит обрадовать маму: «Мальчик доношенный, здоровый. 8/9 баллов по Апгар».

Наташа к этому моменту успевает родить послед, мы осматриваем родовые пути.

– Он не может быть доношенным! У меня месячные были в феврале.

– Ну такое бывает, сбой цикла. Вы забеременели в январе.

– Я не могла забеременеть в январе, у меня муж в командировке был!

Ну вот пазл и сошелся. Никакая она не сектантка. Понимающе переглядываемся с неонатологом, который говорит женщине:

– Как бы там ни было, я вас поздравляю, у вас здоровый доношенный ребенок.

– А нельзя написать, что он недоношенный?

– К сожалению, нет.

Все три дня женщина ходила к неонатологам и акушерам, чтобы мы переписали истории новорожденного и родов, а в идеале перевели бы малыша в детскую больницу на выхаживание. Розовощекий бутуз практически не потерял в весе и даже хоть какой-то желтухи не выдал: лишил мать последнего повода для перевода в отделение патологии новорожденных.

Что и как в этой семье развивалось дальше, нам неизвестно. И если теоретически документы можно спрятать, чтобы мужу на глаза не попадались, то щеки доношенного и не мелкого ребенка никуда не спрячешь.