В тот день дежурства у меня не было. Но в 4 часа отошли воды у одной беременной. Беременная та, Вероника, была очень необычная. Вернее, мой интерес был прикован к плоду: в его сердце на этапе пренатальной диагностики была обнаружена рабдомиома (доброкачественная опухоль), целых 6 узлов. Диаметр этих образований был от 1 до 2 сантиметров, одна из опухолей была размером 3 см – казалось, огромная для новорожденного ребенка. Так вот, мне было очень интересно, как пройдут роды и насколько компенсированным будет состояние ребенка. Если бы кто-то сейчас спросил: «А что именно ты хочешь увидеть в этом ребенке?», то, пожалуй, я бы затруднилась с ответом.

Итак, я осталась на дежурстве. Скучать, впрочем, не пришлось. Во-первых, ту же бумажную работу никто не отменял. А во-вторых, события развивались весьма стремительно.

Вероника рожала в своем темпе, не спеша. Показаний для оперативного родоразрешения не было.

В родблоке еще оставались три роженицы. По планам дежурной бригады, две из них должны были родить самостоятельно, третья оставалась под вопросом, хоть и четвертые роды. Ждали ответа на окситоцин.

Одна из рожениц успешно финишировала. Совершенно неожиданно у второй, которая «должна сама», ухнуло сердцебиение плода. Дежурная бригада побежала в операционную. Ну а третья же на окситоцине, пока там суть да дело. Да и смотрели ее полчаса назад.

Только я успела спуститься в ординаторскую, только присела за компьютер, звонок: «Анастасия Сергеевна, а придете на роды?»

Меня в роддоме-то как бы нет. Но физически присутствую. Да и коллеги в операционной. Ладно. Поднялась в родзал. А роженицу вместе с капельницей санитарочка уже на рахмановку затаскивает.

В общем, родили через 10 минут. Четвертые роды – они такие. Неонатолога так и не дождались, она в операционной ребенком с гипоксией занималась: увы, в отличие от акушеров, детский доктор раздвоиться не может.

Но наш карапуз родился розовощеким и горластым, так что пеленочкой обернули и мамке вручили.

Через 40 минут из операционной вышли дежурные, я как раз историю родов дописывала, да справка о рождении оставалась. К счастью, обошлись без швов, так что все по-быстренькому получилось.

В патологию из приемного отделения привели двух беременных. Одна из них – на плановую госпитализацию. Ага, в 7 вечера. То ли мужа с работы ждала, то ли с сыном уроки делала. «Ну вы же круглосуточно работаете!» И не поспоришь.

Еще одна с угрозой по направлению. Угрозы там особо и не было никакой, только вот беременная за сотню километров живет, темнота на улице, срок противный – 30 недель. Оставили, написали «угроза». Бумага все стерпит.

К 19:00 в родблоке было уже трое: к Веронике прибавились роженица Марина с улицы с 5 сантиметрами и одна дама из патологии, у которой воды отошли на незрелой шейке. За 5 см было относительно спокойно: роды не первые, схватки отличные, КТГ вполне себе. А вот беременная из патологии Юля внушала некоторые опасения: шейка длиннющая, плотная, палец с трудом проходит. Срок уже 40 недель. Таз просто шикарный, плод по размерам весьма средних размеров, соматически здорова: в общем, рожай – не хочу! Дали Юле волшебную таблетку для подготовки шейки. Ответит или нет – неизвестно, но пробовать никто не запрещал.

Ровно в 21:00 на свет появился сын Марины. Легко, непринужденно: мама и схватки все спокойно проходила, и родила буквально с трех потуг.

Ближе к десяти позвонили, сказали, что везут «потужной». От нас до того района полчаса быстрой езды, с учетом мигалок даже быстрее. Однако скорая прибыла лишь через час. Оказалось, что они полчаса стояли на дороге в поле, потому что 18-летней роженице казалось, что «головка уже лезет». Молодая фельдшер не сразу разобралась, просто приготовилась принимать дорожные роды. А потом все же рискнула довезти женщину до пункта назначения и дорожные роды вполне себе стали стационарными – еще через полчаса после прибытия.

К полуночи стали определяться с Вероникой. Схватки ее стали слабее, а ставить окситоцин при таком пороке сердца никто не рискнул. Дежурная бригада пошла на операцию.

Ребенок родился на 7 баллов по Апгар, его сразу забрала детская реанимация. Маме, кажется, только принесли его показать, приложили к груди на минуту и потом уехали в детскую больницу. Тот очень страшный момент, когда ты не знаешь, доживет ли твой ребенок до утра. По идее, я должна была поехать домой, хоть пару часов провела бы в своей кровати. Но…

После операции Вероники с часа до пяти утра прошло еще 4 кесаревых сечения. Казалось, операционная сестра вместе с бригадой уже тихо меня ненавидели. Потому что все четыре операции начинались по одному сценарию: пока врачебная бригада была в операционной, я «прогуливалась» по роддому и «искала» им еще работу. Ну, по крайней мере, они так думали. В итоге нашлись: рубец с отошедшими водами из патологии, мекониальные воды с улицы, поперечное положение плода с начавшейся родовой деятельностью опять же из патологии (два дня не дотянула до плановой даты) и отслойка плаценты с улицы в 4 утра.

Сама я тогда еще только начинала оперировать, поэтому меня в операционную не брали – для экономии времени. Врачи просто менялись между собой – хирург/ассистент, периодически меняя и этажи. Параллельно с этим никто не отменял обычные роды, поэтому пришлось чуть прикрыть тот фронт.

В 5 утра поступила молоденькая роженица Катя. Родовая деятельность регулярная. А сердцебиение плода отсутствует. О своих подозрениях сначала сказала акушерка приемного отделения. Подняли в родблок, там я ничего не нашла: ни ухом, ни датчиком КТГ. Пошла в операционную как на эшафот. Коллеги уже валились с ног. Увидев меня, все почему-то рассмеялись. Наверное, это уже нервное, предрассветное.

Ответственный дежурный врач, не отвлекаясь от живота, спросил:

– Ну что у тебя там еще?

– Подозрение на антенатал.

– Блин, его еще не хватало. Ладно, пошли. МарьИванна, справитесь тут со Светой? (Им оставалось ушить буквально пару слоев).

Жду, когда начальство переоденется. Идем вместе по коридору. Вкратце рассказываю анамнез: 21 год, схватки с 9 вечера. Воды мекониальные, густое болото. Курит по пачке в день. Ответственный озвучивает свои мысли: «Если там есть сердце, то придется идти на кесарево. Эх, как бы дотянуть до 8 утра, последний операционный набор ведь остался!»

Увы, плод был мертв.

В 8 утра мы все еще сидели в родблоке. Сдали дежурной смене Юлю, шейка которой так и не созрела до конца. В 9 утра ее тоже взяли в операционную.

Коллеги шутили, говорили, что надо было меня вчера метлой гнать из роддома. Потому что работа любит меня, а достается им. Потом всерьез сказали: как хорошо, что осталась. Вспомнили, что буквально за несколько секунд до моего последнего прихода в операционную с новостью об антенатале ответственный дежурный врач сказал: «Если *моя фамилия* сегодня еще хоть раз в операционную зайдет, не знаю, что с ней сделаю!» Собственно, поэтому и смеялись.

Было утро субботы. Никто никого не торопил, ближе к 10 утра вся бумажная работа закончилась. В понедельник надо было идти в морг на вскрытие, а пока можно и домой. Мне в воскресенье дежурить. Мое законное, по графику.

P.S. ребенок с рабдомиомой жив, был прооперирован в возрасте года.