Неужели сегодня утром они плыли на лодке? Светило солнце, плескалась вода, скрипели в уключинах вёсла. Димыч рассказывал про монстра с заколдованным мечом. Лёлька вредничала и обижалась.

Егор верил и не верил, что с тех пор прошло всего несколько часов. Ему казалось, он лежит в сарае давным-давно. Среди старых тряпок, гнилой соломы, почти касаясь головой несчастной бочки.

Боль стала тупой, ноющей и почти привычной. Вот только запястья распухли и затекли так, что Егор с трудом мог пошевелить пальцами. Наверное, ещё немного, и они онемеют окончательно.

Егор перевернулся с живота на бок. От движения боль проснулась и обожгла руки до локтей. Егор стиснул зубы и попытался сесть.

С первого раза это не получилось, и он сполз обратно – головой в солому.

Когда боль слегка утихла, Егор повторил попытку. Руки обожгло снова, но зато теперь он сидел, опершись плечом на бочку.

Егор понимал: надо что-то делать, но голова была будто набита ватой, и мысли приходили странные и ленивые. Например, о том, что хорошо бы сейчас просто закрыть глаза и слушать чьё-то настырное чириканье за окном. Или вспоминать блестящую солнечную дорожку на воде, от которой слепило глаза и хотелось зажмуриться крепко-крепко. Но и через прикрытые веки дорожка просвечивала серебристо-белой полосой среди абсолютной черноты.

Глаза почему-то сами собой закрылись, и Егор увидел ту самую солнечную дорожку. Она становилась всё шире, а потом пропала, но темнота вокруг превратилась в зеленоватую искрящуюся воду. Из воды торчал острый серо-зелёный камень, а на камне сидела птица и скребла по нему когтистой лапой. Звук был омерзительным и очень громким. От него сводило скулы и звенело в ушах.

«Разве птичьи когти могут так скрежетать? – удивился Егор. – Будто ключ в несмазанном замке… Ключ?!»

От этой мысли сон будто рукой сняло. Егор открыл глаза и прислушался. Судя по звукам, кто-то стоял у двери сарая и решительно отпирал замок.

Наверное, Егор бы испугался. Скорее всего, он даже онемел бы от страха, но не успел. Потому что, распахнув настежь дверь, в сарай влетел красный, запыхавшийся Димыч.

Он щурился после уличного света и отчаянно крутил головой.

* * *

Даша раскраснелась, коротко стриженные волосы торчали в разные стороны, как иголки у ежа.

– Вы понимаете, что я должна пойти с вами? – убеждала она. – Вы же одни не доплывёте!

– Почему это не доплывём? – возмутилась Лёлька.

– А кто грести-то будет? – поинтересовалась Даша. – Ты? Или Димыч? Так у тебя сил не хватит, а Димыч первый раз в лодку сел сегодня утром. Мне твой брат рассказывал. А Егор…

Даша будто захлебнулась и замолчала.

– А зачем нам грести? – возразила Лёлька. – Мы же отсюда, наверное, на базу поедем! Или пойдём.

– Ни на какую базу вы не пойдёте, – уверенно заявила Даша. – Ты слышала, о чём меня Димыч просил? Значит, он решил сам чинить лодку.

Что ответить, Лёлька не сообразила.

Но Даша ответа не ждала. Не отрываясь, она смотрела в окно и беззвучно шевелила губами. А потом справилась с собой и выдохнула одно-единственное слово:

– Пришли!

Лёлька вскочила и помчалась открывать.

– Егор! – завопила она, бросившись брату на шею. – Ты живой!

– Живой, – кивнул он, осторожно отодвигая Лёльку.

– Тебе умыться, да? – засуетилась она. – Я сейчас! Здесь вёдра с водой. И кружка. Я полью.

Даша стояла у входа в комнату, прислонившись спиной к дверному косяку, и молчала.

Лёлька подняла фанерку, прикрывавшую вёдра, и зачерпнула полную кружку воды.

– Пойдём, да? – спросила она. – На крыльцо!

– Пошли, – улыбнулся разбитыми губами Егор.

Димыч посмотрел на Дашу.

– Ты приготовила, что я просил?

– Ага, – кивнула она. – Я всё собрала. Дим, только я с вами пойду.

– Зачем? – вытаращил глаза Димыч. – Ты что, не понимаешь, что…

– Я всё понимаю, – вздохнула Даша. – Но я пойду с вами.

Димыч покрутил пальцем у виска.

– Да они с тобой даже разговаривать не будут! Ни Егор, ни Лёлька.

– Ну и пусть, – упёрлась Даша. – Я всё равно пойду. Раз с Егором это случилось из-за меня, то я должна хоть что-нибудь для него сделать.

– Ты уже сделала, – усмехнулся Димыч. – По-моему, хватит.

Даша некрасиво сморщилась и всхлипнула.

– Ну ты что? – испугался Димыч. – Я же про то, что ты нам позвонила! Позвонила, мы приехали. И теперь всё хорошо. Ты уже Егору помогла, понимаешь?

Даша помотала головой.

– Я пойду с вами, – повторила она, как заклинание. – Я умею грести! Я знаю, как компасом пользоваться. Я клей нашла для вашей лодки.

Продолжать разговор ему было трудно. Не умел он с девчонками. Особенно с такими упрямыми, как Даша. Говоришь ей, объясняешь, а она будто глухая. Вот приспичило идти с ними. Зачем? Чтобы Лёлька на неё всю дорогу шипела? Егор, конечно, шипеть не будет, но вряд ли ему тоже понравится такая компания. Или Димыч чего-то не понимает?

– Клей – это здорово! – похвалил он вяло.

– Вот видишь! – ухватилась за соломинку Даша. – А у него инструкция хитрая. Это ж тебе не бумагу клеить! Надо и поверхность зачистить, и заплатку прижать, и дать высохнуть, как следует. А я всё это знаю.

– Может, ты просто мне расскажешь? – спросил Димыч. – Или саму инструкцию дашь?

– Она потерялась! – заявила Даша. – А рассказать я не смогу. Вот приклеить – запросто. Я, если объяснять буду, обязательно забуду что-нибудь самое важное!

Димыч тяжело вздохнул и облизал пересохшие губы. Ну ведь точно же Даша врёт! И зачем ей это?

– Ты пойми, – она вытерла ладонью слёзы и перешла на громкий шёпот. – Если вы уйдёте без меня, я его никогда больше не увижу.

– Кого? – растерялся Димыч.

Даша уставилась в пол и не отвечала. Димыч посмотрел на неё внимательно. И, кажется, понял. Как же он сразу-то не догадался? Если так, то вопросов больше нет. И убеждать Дашу в чём бы то ни было абсолютно бесполезно. Ладно, пусть сама разбирается!

– А бабушке ты что скажешь? – поинтересовался он.

Даша сверкнула по-кошачьи жёлтыми глазами и улыбнулась.

– Бабушка поймёт!

* * *

– Вот, – сказала Даша, открывая сумку. – Это полиэтилен, это клей. А вот здесь бутерброды и термос с чаем.

– Полиэтилен-то зачем? – поинтересовался Егор у Димыча.

Дашу он принципиально не замечал, будто её и не было в комнате. После всех приключений Егор чувствовал себя вполне прилично. Особенно когда не шевелился. Правда, запястья жгло и голова слегка побаливала. Но это было терпимо.

– Заклеим пробоину, – объяснил Димыч.

– Полиэтиленом? – переспросил Егор. – Вряд ли получится. Лучше бы ткань какую-нибудь прорезиненную нашли. Во-первых, она растягивается. А во-вторых, резину проще клеить.

– Думаешь? – огорчился Димыч.

– Да точно, – ответил Егор. – Хорошо бы ещё эту дырку деревяшкой заткнуть. Но тогда нужен топор.

– Про деревянные пробки я знаю, – согласился Димыч. – Но их вроде бы надо в промасленную паклю заворачивать?

– Наверное надо, чтобы щелей не осталось. Но ведь можно забить пробку или клин, а снаружи оклеить резиновой заплаткой. Для надёжности.

– Топор есть! Так у сарая и валяется, – вмешалась Даша. – И резиновую ткань я найду. Помните, раньше были костюмы непромокаемые? Для рыболовов, для грибников. Это сейчас лёгких материалов полно. А тогда только из прорезиненной ткани эти костюмы и делали. У нас такой на чердаке валяется. Можно из куртки вырезать кусок.

– Режь! – велел Димыч.

Даша вышла из комнаты.

– Слушайте, – поинтересовался Егор. – А как мы ей вернём топор? И термос?

– Тут такое дело, – замялся Димыч. – Даша хочет пойти с нами.

Он ожидал чего угодно. Например, что Егор выругается и пошлёт его с Дашей вместе куда подальше. Или просто наотрез откажется брать её с собой. Но Егор посмотрел на Димыча странными глазами и задумчиво кивнул.

– Ты что? – растерялась Лёлька. – Не против?