К счастью, предсказание моего друга-велосипедиста сбылось: чем больше я наматываю километров, тем ловчее и выносливее становлюсь. Поначалу я то и дело бросал завистливые взгляды на автомобили и мотоциклы, лихо проносившиеся мимо меня по горным перевалам. Но сейчас я уже получаю удовольствие от нынешнего способа перемещения, хвалю себя за достижения и наслаждаюсь захватывающими дух панорамами, которые открываются взору. Во мне пробудился спортивный азарт, которого так не хватало во всей моей предыдущей жизни.

В первые два дня я испытываю огромное счастье оттого, что достигаю намеченных целей. Уже на третий день, когда, как и обещал прогноз, наконец становится солнечно, я успеваю проехать больше намеченного и не только преодолеваю перевал Флюэла, но и устремляюсь через Швейцарский национальный парк к перевалу Офен. Очутившись там, перевожу дух и записываю в блокнот: «Еще сто метров — и я лег бы на обочину и стал медвежьим кормом».

Как бы я ни напрягал свой организм, за Максом мне все равно не угнаться.

Его призрак то и дело попадается на моем пути. Я слышу сбивчивое дыхание Макса, вижу, как он появляется рядом со мной и резво идет на обгон. Иногда я пытаюсь прибавить темп и сесть ему в хвост, но быстро выбиваюсь из сил. Все, что мне остается, это облако пара, которое тянется вслед за далеко умчавшимся Максом.

Наклонив голову, он взбирается на горные перевалы, по его лицу течет пот, на нем застыло решительное, неутомимое выражение, не упрямое, а скорее бесстрастное, механическое. Не человек, а настоящие швейцарские часы, суперэффективная машина из плоти, крови, текстиля и, в первую очередь, стали. Я вижу, как он мчится по горам и крутым перевалам, методично крутит педали и не сбавляет темп. Отдых его не интересует, у него есть четкая цель — Загреб.

Макс проносится мимо капеллы Святого Креста в Мюстаире, единственной достопримечательности, возле которой я считаю нужным остановиться. Я приметил ее, когда планировал маршрут, и пообещал себе, что побываю в этом храме, построенном в конце VIII века, вероятно, по приказу Карла Великого, ну или, по крайней мере, с его согласия. Не удостаивает Макс вниманием и каролингские фрески, и тут я не вправе его винить, ведь фрески были обнаружены лишь в 2011 году во время реставрационных работ, то есть спустя шесть лет после того, как он со свистом промчался мимо.