Во время госпитализаций Макс неоднократно слышал от врачей, медсестер, музыкотерапевтов и арттерапевтов, что самое главное после выписки — создать «активную структуру». Ему следовало бросить вредные привычки и упорядочить повседневную жизнь. Регулярно работать, регулярно и достаточно спать, регулярно есть и пить, регулярно ходить на терапию.

Однако Макс был скорее настроен на регулярные тусовки, алкоголь и косяки. После первого курса лечения он даже не пытался последовать мудрым советам, главной целью которых было минимизировать риск повторного психоза.

Из Райнау его забрали отец и Йохан. На окаменевшем лице отца, который с превеликим трудом выкроил время приехать за непутевым сыном, читались растерянность, отвращение и ужас. Он молчал и крепко держался за руль, костяшки его пальцев белели, будто две зеркальные цепочки заснеженных горных вершин.

Максу было на все плевать. Он сидел на заднем сиденье и безучастно отвечал на вопросы Йохана. Вскоре в машине воцарилось безмолвие. Макс смотрел в окно. Только когда на одной из развилок отец включил поворотник, собираясь ехать в сторону Лахена, Макс встрепенулся и запротестовал:

— Нет, я хочу в Цюрих!

— Исключено, — отрезал отец. — Ты едешь домой. В кои-то веки.

— Остановись и выпусти меня!

— Совсем с ума сошел? Доктор говорит, тебе нужны покой и размеренность. Поживешь пока у нас.

— Ты верно сказал, я сошел с ума. Если не хочешь везти меня в Цюрих или выпускать из машины, я открою дверь на ходу и выскочу.

Йохан попытался вразумить Макса, но и его старания оказались напрасными. На следующей АЗС отец вышел на улицу и стал заправлять бак, хотя в этом не было нужды. Расплачиваясь, он купил бутылку воды, которую затем передал Максу. Прежде чем снова закрыть дверь, он включил функцию «Защита от детей» и взял курс на Цюрих.