Последняя суббота марта девяносто восьмого гада выдалась особенно солнечной и теплой. Макс одолжил у соседа «фиат-панда» и поехал в Айнзидельн. Там жил его приятель по интернату, с которым он давно не виделся.

Они прогулялись по поселку, добрели до ресторана на Клостерплатц, заняли уличный столик и вскоре попивали кофе, щурясь на солнце. Было так жарко, что они сняли толстовки.

Разговоры о школе, особенно забавные случаи из жизни учеников и учителей, дополненные подробностями из воспоминаний приятеля, доставляли Максу истинное удовольствие: он вдруг отчетливо понял, что находится на верном пути. Когда будущее видится радужным, то и прошлое начинает казаться беззаботным.

Простившись с приятелем, Макс в отличном настроении покатил обратно в Цюрих. Ведя машину, он подпевал знакомым песням, которые крутили по радио, а когда диджей включал неизвестные ему композиции, барабанил пальцами по рулю.

Перед Шинделлеги открывался обзор на нижележащую долину, и Макс увидел Цюрихское озеро, которое переливалось оттенками зеленого и синего и словно прокладывало живописную дорогу сквозь уродливый бетонный лес. «Насколько же человек отдалился от природы и как это глупо!» — мысленно воскликнул Макс, однако испытанное недовольство не умерило его жизнерадостность.

На выезде из поселка, слева от дороги, белел патрульный автомобиль, а перед ним с ноги на ногу переминались двое полицейских. Макс остановил машину у обочины и вышел.

— Эй, вы! — ни с того ни с сего крикнул он офицерам, которые уже внимательно наблюдали за его действиями, потому что он нарушил правила парковки. — То, как вы, полицейские в кантоне Швиц, обращаетесь с людьми, — это просто паскудство!

Офицеры перешли дорогу. После недолгой беседы, в которой Макс, возбужденно жестикулируя, обвинил их в самоуправстве и злоупотреблении служебным положением, они повезли его в ближайшее отделение, расположенное в Пфеффиконе. Макс сидел на заднем сиденье патрульного автомобиля. Один из офицеров ехал следом на «фиате».

В отделении Макса завели в кабинет, где на столе размещалась пишущая машинка. Полицейский указал Максу на стул перед этим столом, сам занял соседний. Второй офицер сел за машинку, внес в протокол паспортные данные Макса и коротко изложил суть инцидента.

Закончив печатать, он вышел из-за стола и объявил, что Макс может идти.

— В ближайшее время вы получите от нас письмо.

— Хорошо. Я люблю письма, особенно написанные от руки.

С этими словами Макс, футболист первого дивизиона, встал и мастерски сделал фланговую передачу — со всей силы пнул пишущую машинку. Та с лязгом упала на пол, а буквы, цифры и знаки препинания пустились в безудержный пляс по кабинету.