— Без минуты десять, — произнес полковник, показывая на часы. — Где наш собеседник?

В ту же секунду я услышала бодрый мужской голос:

— Добрый день, господа! Сейчас включу видео.

На экране, который висит на стене, появилось изображение худощавого мужчины. Я не поверила своим глазам. Ему сто лет? Выглядит намного моложе!

— Спасибо, что согласились поговорить с нами, — улыбнулся Дегтярев.

— Почему бы не поболтать с москвичами? — рассмеялся Федосеев. — И время до репетиции есть… Ваш сотрудник вчера вечером объяснил мне суть проблемы. Кто-то решил прикинуться мной, так?

— Может, этот человек — ваш полный тезка или родственник, — заметил полковник. — Вот только он появился на свет в тот же день, месяц и год, что и вы. Возраст и место проживания у вас совпадают, но мужчина погиб много лет назад, жену его звали Ларисой, и он переехал в Подмосковье.

— Весьма интересно, — отозвался режиссер. — Я раздвоился?.. Был момент, когда и я покинул Екатинск, но временно, это было в… э… э… уж не помню, в каком году поставленный мною в родном городе спектакль случайно увидел большой начальник из Грузии. Он пригласил меня поработать у него в республике. В те годы загранпаспорт и виза для поездки в Тбилиси не были нужны, мы были одной страной под названием СССР. Ехал я туда на пару месяцев, а задержался на пять лет. Влюбился в Грузию, в ее народ. Там талантливы все, от детей до пожилых. Но потом я вернулся в Екатинск. В Москве тоже бывал, и неоднократно, но надолго не задерживался. Дома в пригороде столицы у меня нет. И мою покойную супругу величали Еленой.

— У нас есть информация, — продолжил полковник, — что в конце шестидесятых годов ваш полный тезка, можно даже сказать, двойник, совпадающий по дате рождения, фамилии, имени и отчеству, помог одной женщине, увез ее вместе с дочкой в Москву.

У режиссера на короткое мгновение изменилось выражение лица, но он быстро снова включил улыбку.

— Мог ли кто-то иметь возможность воспользоваться вашими документами? — не утихал Александр Михайлович.

— Ну, давайте разберем мою биографию, — пробормотал наш собеседник. — Первым у нас с женой родился мальчик. Радость нашу описать трудно. Дело в том, что у тестя и тещи не было своих детей, они взяли младенца из приюта. Про такую науку, как генетика, мало кто тогда знал, но пожилые люди говорили молодым: «Собрался создавать семью? Внимательно посмотри на родных невесты. Узнай, какой характер, болезни у них. Любят они выпить, покурить? Может, драчуны? Лентяи? Имей в виду: яблоко от яблони далеко не падает. Если ее мамаша — выпивоха, матерщинница, лентяйка и неряха, то и дочь такая. До свадьбы ласковая, на вино даже не смотрит, а как колечко на пальчик получит, тут и развернется». И про жениха так же говорили. Мои тесть с тещей были прямо золотые люди, Лену воспитали прекрасно. А в беременность жены нас мысль грызть начала: разве хорошие люди новорожденного под дверь приюта подбросят? Кто у нас вырастет? Вдруг получим слепок неизвестной родни Елены? Жена очень боялась, но я ей сказал: «Воспитаем правильно, плохие задатки сразу увидим и с корнем вырвем». И появился у нас сын. А через три года новое счастье — еще два мальчика сразу.

Анатолий Сергеевич потер ладонью затылок.

— От близнецов у нас никаких проблем, мальчиков только хвалили. Школу оба на одни пятерки окончили. Миша со временем стал начальником, уехал в Исеть, руководил там небольшим заводом. Брат его, Гриша, защитил кандидатскую диссертацию, преподавал в университете в Астрахани. Увы, близнецы не стали семейными людьми. У них обнаружилась тяжелая болезнь сердца, и у одного, и у другого, мальчики рано ушли из жизни. Появились на свет вместе и ушли к Господу парой в сорок три года. А вот первенец наш… С ним особая история.

Федосеев протяжно вздохнул.

— Мы так ребенка ждали, Лена все-все, что врач велел, соблюдала! На свет появился прекрасный здоровый малыш. Назвали его Федором. Лена была художницей, открытки рисовала, пейзажи, портреты — ей не было необходимости мчаться на работу утром. Я режиссер, тоже живу в свободном графике. Город Екатинск — уютный, но нам казалось, что экология здесь не лучшая. Влезли в долги, купили дом в предместье. Укатили, до сих пор здесь живу. В школу Федя пошел неподалеку. Но нам было важно его образование. Решили так: до третьего класса он знания в не самой лучшей гимназии черпает, потом будем возить его в Екатинск. Машина есть, времени в пути — минут двадцать. Жили, в ус не дули, потом Федя учиться отправился. И началось!

Анатолий Сергеевич глубоко вздохнул.

— Подробности вам ни к чему, важен итог: Федор получился ни на меня, ни на жену, ни на братьев не похожим. Еле-еле в десятый класс переполз. Внешне он всегда выглядел старше своих лет, учиться не любил, а читал охотно и много. Десятый класс на все тройки окончил, я его устроил в училище осваивать профессию художника-декоратора. И он пропал на третьем курсе, почти двадцать лет ему тогда было. Домой не вернулся после очередной гулянки. Куда подевался? Искали парня, но не нашли. Мы с женой чуть ума не лишились. Нанимали частных сыщиков. Они и в прежние годы были, в основном такой работой занимались милиционеры, вышедшие на пенсию. Но все впустую. Как-то раз мы сели ужинать, и Лена сказала: «Генетику пальцем не стереть. Кто меня на свет произвел, не знаю, да только хорошие люди новорожденного под дверь больницы не подкинут. Федя уродился в тех, у кого со мной общая кровь. Ты ни в чем не виноват».

Федосеев замолчал.

— Ужасная ситуация, — прошептала я.

— Мы смирились, — тихо сказал Анатолий Сергеевич. — Лена угасла через год после того, как Федора признали умершим. Ничем не болела, не жаловалась, не плакала, меня поддерживала, утешала, а двадцать третьего августа просто не проснулась… Ладно, не хотел говорить — тяжело это очень, — но сейчас собрался с духом. Начну с того, что у меня было два паспорта.

— Вот как? — изумился Сеня.

— Не помню когда, год не назову, я решил, что потерял основной документ гражданина, — начал объяснять режиссер. — Искал, искал его, не нашел. Отправился в милицию, получил новый. Прошло, наверное, года два-три, Лена решила диван в гостиной почистить — совсем перемазали его дети. Не знаю, как сейчас, а тогда химчистка могла на дом приехать. Прибыли специалисты, мебель всю разобрали и нашли мой паспорт! Я его в письменный стол положил и забыл — у меня новый был, старый стал недействителен. А спустя годы приехал ко мне из Москвы вежливый мужчина в костюме и плаще, показал красивое удостоверение сотрудника МВД, начал вопросы задавать, ну прямо такие, как вы сейчас: «Знакомы ли вы с Анатолием Сергеевичем Федосеевым? Почему у него паспорт на ваше имя?» Что ответить? Проявил свой интерес: «По какой причине интересуетесь?» Мужчина сделал вид, что не услышал, продолжил: «Гляньте на снимок, может, вам кто знаком?» И фото на стол выложил. — Анатолий Сергеевич посмотрел на меня: — У вас есть дети?

— Да, двое, — тут же ответила я, — сын и дочь.

— Если они вляпаются в плохую историю и к вам полиция придет, соврете, чтобы их не посадили?

— У нас таких приключений не случалось, — пробормотала я. — Но если теоретически… то, наверное, не скажу правду.

— Даже если речь пойдет о тяжком преступлении?

Я растерялась и очень тихо ответила:

— Не знаю… Если человек нарушил закон, его следует наказать. Но это же мои дети… Не могу ответить на ваш вопрос.

— Простите, поставил вас в неловкое положение. Просто хотел узнать, поймете вы меня или нет, — выдохнул Анатолий Сергеевич. — Смотрю на снимок, вижу группу людей и Федю. Узнал сына, хоть он отпустил бороду и на лбу родинки нет, там шрам небольшой — удалил отпрыск отметину. Гость ласковым таким тоном спрашивает: «Кого-то можете опознать?» Режиссер должен уметь сам показать актеру, как ему себя вести. Я установку включил: это репетиция спектакля. Давай, выдай на-гора эмоцию удивления. Я ответил: «Простите, нет». Гость пальцем в Федю тычет: «Этот человек кто?» Я прищурился: «Подождите пару секунд, очки принесу». Глаза у меня прекрасно до сих пор видят, в оправе — простые стекла. Зачем мне такие? Для репетиций. Допустим, разбираем речь смешного близорукого героя. Нужно ходить, пальцем «вторые глаза» поправлять, случайно ронять их. Это надо не объяснять, а демонстрировать… Я принес чехол, начал изображать глуповатого дядьку: «Это мужчина лет пятидесяти». Гость возразил: «Ему намного меньше». Я, полный идиот со слегка отвисшей нижней челюстью, свое мнение высказал: «Так борода же! Зачем молодому этакий куст на лице?» Мужик желваками на щеках заиграл. А что он со мной сделать может?