- Отплачу, не бойся. Долг висит на мне волосяным арканом, и тебе не придется говорить, что он сгниет у меня на шее, - запетлял лисьим ходом Хасен.
- И это все, что ты можешь мне сказать?
- Ты вот что, Касымкан, - торопливо продолжал Хасен. - Не дергай меня без
толку. Давай лучше подумаем, как нам Сальменова обойти.
- А что?
- Говорят, в Казкрайсоюз трикотаж привезли.
- Ничего не выйдет. Он только о себе и заботится, -с деланным равнодушием ответил Касымкан, хотя было видно, что он явно заинтересовался новостью.
- Жена говорила, будто одежду он берет только парами. К мужской обязательно женскую, и непременно одного цвета.
- Ах, черт! А я слышал, что у него в шкафу три костюма висят новехонькие, еще с этикетками.
- Вот видишь. - Хасен окончательно расстроился. Их мечты о туфлях и мясе, когда у других такое богатство, показались ему жалкими, мелочными. - Ну, ладно, бог с ним. Что слышно о наших делах?
Касымкан слегка задумался и ответил, понизив голос:
- Надежда на улучшение есть, но кто знает?.. Трудно сейчас, сам знаешь...
Говорить открыто о своем самом заветном никто из них не посмел.
- Может быть, поправятся и наши дела, - вздохнул Хасен. - Ведь оправился же народ и после «Актабан шубурунды».
- Говорят, будто не пожалеют сил, - так я понял. Но борьба предстоит трудная, - вполголоса сообщил Касымкан и вдруг громко расхохотался: - А мы с тобой о мясе толкуем... Ха-ха-ха!..
При встречах с Касымканом Хасену казалось, что он узнает в нем себя, словно бы видит свое отражение в зеркале. И сейчас, глядя на нелепую фигуру Касымкана, он почувствовал, как горечь поднимается в душе, потому что тот смеялся не только над собой, а и над ним, Хасеном, над их положением и надеждами, которые вряд ли когда-нибудь сбудутся... Раньше между ними лежала бездонная пропасть, они находились на двух полюсах жизни и были бесконечно далеки во всем. Но теперь, в трудное для обоих время, они не могли обходиться один без другого.
Они посмотрели друг на друга и нервно, громко расхохотались. Смех оборвался так же внезапно, как и возник. Касымкан крепко пожал руку Хасену и, сутулясь, широкими шагами пошел прочь. Хасен поплелся в свою контору.
Большинство служащих было уже на местах. Хасен неторопливо шел по бесконечно длинному коридору, затем через просторную общую комнату, приветствуя сослуживцев.
Заметив, что управляющий конторой уже пришел, Хасен моментально изменился: неторопливое достоинство, с которым он добирался до своего места, как ветром сдуло. Он нахмурился, озабоченно открыл портфель, вынул оттуда кипу исписанных бумаг и, положив ее на стол, направился в кабинет к Жарасбаеву.
Начальник показался ему сегодня особенно подтянутым и деловитым. В пенсне, придававшем ему необычайную серьезность и подчеркивавшем худобу лица, он сидел прямо, плотно сжав губы, и внимательно слушал делопроизводителя. Хасен с неприязнью подумал, что управляющий смахивает сейчас на туго затянутого подпругой коня, все нервы которого собраны в клубок перед скачкой. Такой далеко пойдет...
«Хочет показать, что он хоть и без образования, но уже специалист-практик и приобрел «американскую» деловитость», - подумал Хасен, мелкими шажками подходя к столу. Еле заметная усмешка мелькнула на его губах.
Делопроизводитель бойко докладывал:
- Вот проект постановления Совнаркома о новом строительстве... Это срочная телеграмма из Восточно -
Казахстанской области... надо бы побыстрее ответить. Постановление вчерашнего заседания коллегии, -
просмотрите и подпишите. Разошлем по областям...
Стоявший тут же унылый лысый бухгалтер, выждав паузу, скучным голосом завел свое:
- Товарищ Жарасбаев! Я должен срочно пойти на совещание в банк.
- По какому вопросу совещание? - Жарасбаев поднял голову от бумаг, внушительно сверкнув стеклами пенсне.
Хасен поймал его взгляд и поздоровался.
- Повторное обсуждение сметы строительства, -ответил бухгалтер. - Я должен представить обоснование.
- Так идите же скорее! Отстаивайте наше предложение, да смотрите, не сократили бы смету...
Хасен присел у края стола. Он уже привык к новому начальству. На правах заведующего отделом кадров старался как можно чаще общаться с ним, не упуская возможности посоветоваться, поговорить о работе, показать свое усердие. Управляющий трестом был общительным, вежливым человеком, и Хасен, нисколько
не смущаясь, вмешался в его беседу, стал вставлять свои замечания.
- Да, да, так... так... ерно, это то самое дело, помню... - Несколько раз он даже одернул делопроизводителя, с тайной радостью ставя его в неловкое положение.
Жарасбаев, казалось, не обратил на это внимания, хотя всем было ясно, что Хасен всеми правдами и неправдами пытается создать о себе мнение как о незаменимом специалисте, который знает не только то, чем живет трест, но и чем дышат в областях и районах. А Жарасбаев до того, как пришел в животноводческий трест, занимал видные посты, но не имел специальных знаний, которых требовала новая работа. Не мудрено, что в первые дни Хасен казался ему незаменимым помощником. Они подолгу беседовали, и Хасен расписывал перед новым управляющим необыкновенную сложность работы треста, как бы невзначай называл имена «специалистов-ловкачей», которых следовало остерегаться. Они-де зацепились здесь и заботятся только о своих квартирах и окладах, а потом, когда упрочат свое положение и разживутся деньгами, переберутся в другие тепленькие места, поспокойней. Он, Хасен, хорошо знает их... В общем, выходило, что можно верить одному только Хасену Однако в последнее время беседы их почему-то становились все реже, и это серьезно беспокоило заведующего отделом кадров.
Жарасбаев коротко отдал распоряжения делопроизводителю и отпустил его.
- Ну, что скажете? - обратился он, наконец, к Хасену.
- Вот заявление трех казахов. Мы все говорим о коренизации аппарата, а в Караганде, Актюбинской и ВосточноКазахстанской областях в нашей системе нет специалистов-казахов. Думаю, что этих товарищей надо послать заведовать кадрами и действовать уже через них. Сами знаете, на местах сидят бюрократы, ничего не делают. Если мы сами решительно не примемся за интенсивную коренизацию...
- Вы хорошо знаете этих людей? - перебил его Жарасбаев.
- Очень хорошо. Поэтому и рекомендую.
- Они специалисты?
- Раньше работали в кооперации, на хозяйственных постах.
- Как со знаниями?
- Какими?
- Какое у них образование? Имеют опыт работы с массами?
- О, будьте спокойны. Пожилые люди, так что можно не опасаться.
Жарасбаев пристально посмотрел в глаза Хасену.
- Почему вы всегда рекомендуете пожилых людей?
- Молодые у нас не задерживаются, - поспешно ответил Хасен. - Сегодня примешь, а завтра они уйдут или на учебу, или на работу полегче.
Управляющий натянуто рассмеялся:
- А мне кажется, что вы просто не ищете энергичных молодых специалистов- казахов.
- Что вы, товарищ Жарасбаев!
- Ну как же! Ведь среди тех, кого вы принимаете на работу, таких почти нет.
- Говорите, нет? - Хасен смешался. - Впрочем, вы, может быть, и правы...
- А хотите, я перечислю имена инженеров, которые могли бы быть нам полезными.
- Но они не пойдут к нам.
- А теми, кто учится в специальных учебных заведениях, ваш отдел интересуется?
- Где же их искать, товарищ Жарасбаев? - вскинул брови Хасен. Мелкие бисеринки пота выступили у него на лбу.
- А вузы Москвы, Ленинграда, Казани. Сколько казахов заканчивает в этом году учебу, вы знаете? А через год, два?
- Я их имел в виду, но...
- Тогда скажите мне: скольким студентам мы выплачиваем стипендии? - прервал его Жарасбаев.
- Точно не знаю...
- Мне кажется, что вы не додумали до конца вопрос о подготовке и подборе специалистов. А значит, не может быть и речи о сколько-нибудь интенсивной коренизации.
Хасен съежился от точных, убедительных доводов управляющего. Возразить ему было трудно, тем более что
Жарасбаев не давал времени сосредоточиться.
- Так вот, товарищ заведующий отделом кадров, мы обеспечиваем стипендией десять студентов-казахов. Вчера я подписал приказ о выделении стипендии еще четверым.
- Очень хорошо... Но им еще учиться да учиться, -нашелся Хасен, - а я говорю о сегодняшней коренизации...
- На эту тему мы с вами беседовали уже не раз. Вы ведь знаете указания крайкома партии и правительства?
- Да, да... В том-то и дело, что сроки поджимают.
- Давайте поговорим конкретно. Какой процент составили казахи-специалисты к общему числу работников в этом году?
Хасен растерянно почесал лоб.
- В процентном отношении... точно сказать не смогу.
- Ну, сколько казахов вы приняли на работу?
- Уже около десяти.
- И это на сто пятьдесят сотрудников! А кто они? Конечно, рассыльный, уборщица
и переписчики, принятые по моему настоянию?
- Да. И они... Они тоже есть.
- Нет, товарищ! - В голосе Жарасбаева появились металлические нотки. - Это не дело. Вы больше всех трубите о бюрократизме, а сами не боретесь с ним. Работаете спустя рукава... Даю вам десять дней сроку, чтобы довести процент казахов в нашем учреждении до тридцати.
- Но нам же нужны только квалифицированные специалисты!
- А мы с вами разве инженеры?
- Но как же быть, если у человека никаких знаний? -не сдавался Хасен. - Работа у нас не из легких, сами знаете.
- Вы принимаете в расчет только наше поколение, а есть еще молодежь - сильная, энергичная, сознательная. Пятилетки были бы пустыми словами, если бы у нас не было подобного культурного накопления. Если вы способны на что-нибудь - подберите, подготовьте работников из молодых, - ответил Жарасбаев и поднял трубку телефона:- Дайте подстанцию!
- А с этими товарищами как быть? - спросил Хасен, немного помолчав.
- Пошлите ко мне.
Хасен поднялся и медленно направился к выходу. У дверей не выдержал, обернулся, бросил обиженно:
- Конечно, во всем этом вы упрекаете только меня.
- Мы тут не виноватых ищем, - возразил Жарасбаев. - Речь идет об ответственном деле, и важен его результат. Подстанция! Дайте секретариат Совнаркома!
- Всему управлению было не под силу...
- Ну, хорошо! - Жарасбаев недовольно откинулся на стуле. - Но вы ведь ни разу не докладывали о своих трудностях? Ни коллегии, ни мне.
- Опасался, что меня неверно поймут: скажут, будто я ничего не делаю или не в силах сделать.
- Ничего подобного. Получилось бы, что только вы один и работаете. А вот теперь в итоге - десять человек...
Хасен не узнавал Жарасбаева. Он постоял некоторое время, собираясь еще что-то сказать, но не решился. Какой-то холодок пробежал у него по спине, когда он закрывал за собой двери. Сознание, что с ним обошлись, как с бестолковым, беспомощным человеком, было мучительно; он казался себе одиноким конем-бродягой, которого выгнал из табуна сильный, ухоженный жеребец...
«А впрочем, все это оттого, что у него партбилет и кресло, - мысленно утешил он себя, стараясь успокоиться, войти в колею. Вернувшись к своему столу, он вынул из портфеля еще одну кипу бумаг. - Был бы я на его месте, вы все бы у меня попрыгали... Показал бы я вам...»
Внезапно, словно почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, Хасен повернулся к окну. Большой Алма - атинский пик молча, неторопливо наблюдал за ним, и на груди его клубились черные грозовые тучи... Хасен вздохнул и огляделся вокруг. Счетовод, секретарь и машинистка, сидевшие в его кабинете, увлеченно работали, и им не было никакого дела до его переживаний. Хасен тихонько поднялся и вышел в коридор.
Плотный, спокойный на вид мужчина в очках с роговой оправой, стоявший в дальнем конце коридора, приветственно помахал Хасену рукой и не спеша, вразвалку зашагал навстречу. Во рту у него была папироска.
- Огонька не найдется, Хасен Нурбаич? - Хасен протянул коробку.
- Порекомендуйте, пожалуйста, Алексей Николаевич, - обратился он к «незаменимому» старому специалисту треста, - кого можно взять на работу? Жарасбаев срочно и решительно потребовал коренизовать наш аппарат.
- Учитесь ковать людей. Возьмите молот, небольшую наковальню и куйте кадры. Ха-ха!
- Трудно приходится, - вздохнул Хасен.
- Не расстраивайтесь, дорогой, - благодушным баском успокоительно проворковал Алексей Николаевич. -Не будьте таким чувствительным. Я-то вас понимаю... Но что поделаешь? - Он прикурил, дымя папироской, окинул Хасена изучающим взглядом. -Давайте-ка лучше завтра, под выходной, соберемся за пулькой.
- Хорошо. Пригласим еще заместителя управляющего.
- Идет, - согласился Алексей Николаевич и засмеялся, похлопал собеседника по плечу. - Любите вы начальство, а, Хасен Нурбаич? Тертый калач...
- Я не очень-то принимаю казахских руководителей. Русские, вот те - ничего. Умеют в компании не напоминать о своем положении... В общем, соберемся, Алексей Николаевич. Надо и поговорить основательно.
- Ладно, - пыхнул тот папиросным дымом, уходя уверенными шагами.
Хасен вернулся к себе, сел было за стол и занялся бумагами, но через минуту, словно внезапно о чем-то вспомнив, быстро поднялся и заторопился в местком.
- Товарищ Сергеев!
Деловитый молодой человек в очках поднял голову от бумаг, посмотрел на Хасена.
- Вы вчера распределяли продовольственные карточки? Товарищ Жарасбаев поручал вам разрешить мой вопрос.
- Да, распределяли.
- Мне по какой категории?
- По второй дали.
- Вы шутите! У меня много иждивенцев, по второй категории мне никак нельзя. Я же не раз вам говорил! А вы... Я не смогу здесь больше работать!
- Подождите. Зачем так резко ставить вопрос?
- Вам-то хорошо говорить!
- Но позвольте, я сам получаю паек по третьей категории.
- Меня это не касается! - Хасен почти выкрикнул свой довод. - Вы не создаете условий для национальных кадров! Добиваетесь нашего ухода!..