- Кто-нибудь пользовался ею, я имею в виду, недавно?

Джифф поскреб по шву раствора перочинным ножом. Материал все еще был твердым.

- Для ковки железа? Нет. Но нет причин, по которым она не может работать до сих пор. Вы плавите руду на площадке из древесного угля, пока качаете мехи. Все, для чего мы сейчас его используем, - это коптильня во время праздничных выходных. Иногда мы подвешиваем внутри пару свиных окороков и коптим их в течение двадцати четырех часов с орехом. Но когда-то давно им даже приходилось делать свой собственный уголь; они складывали двадцать, тридцать связок дров, поджигали середину, а затем покрывали все это дерном. Видите ли, когда углерод в угле смешивается с чугуном, он становится сталью. Они даже не знали этого тогда, но именно это они и делали. Все вручную.

"Умный парень для хлыща", - подумал Колльер.

- Это довольно конкретная информация. Откуда ты так много знаешь об этом?

- Вырос на всем этом, поэтому и узнал. У большинства людей в этих краях есть предки, которые жили еще до войны. Когда спрашиваешь нужных людей, узнаешь много нового.

- Это так, - Колльер был впечатлен. За угольным сараем он увидел кучу блоков. Он поднял один. - О, вот еще одна форма, похожая на ту, что показывала твоя мать. Форма для ножниц.

- Больших ножниц, - поправил Джифф. - Наверное, какой-то бедняга потратил целый день, чтобы выточить одну из этих штук.

Но Колльер увидел настоящую кучу.

- Это ужасно много форм, - указал он. - Два блока на каждую пару ножниц? Там должно быть достаточно для пятнадцати пар.

- Да, это странно. Конечно, ножницы были важным инструментом, но я не знаю, зачем кузнецу делать так много форм. Почти как производственная линия. Держу пари, он сделал сотни пар из этих блоков.

Колльер задумался.

- Интересно, почему?

- Вы меня поставили в тупик, мистер Колльер. Но самое смешное, что на территории была найдена только одна пара ножниц, та, что в витрине.

Это был неважный вопрос, но он его задел.

"Какого черта им нужны были все эти ножницы?"

* * *

- Хорошая, э-э-э, хорошая машина, - заметил Джифф, садясь в "Фольксваген Жук". - Что, она иностранная?

Колльер выехал из переднего двора, посмеиваясь.

- Я застрял с ней в пункте проката в аэропорту. Я знаю, что она выглядит нелепо. Это женская машина.

Джифф поднял бровь.

Горизонт темнел, когда они ехали вниз по склону, воздух становился прохладнее. Колльер снова увидел знак: улица ПЕНЕЛОПЫ, и что-то вспомнил.

- Эта улица названа в честь жены Харвуда Гаста?

- Да, сэр. Вы, должно быть, видели ее портрет в доме. Она была странной женой Харвуда.

- Почему ты говоришь "странной"?

Джифф вздохнул так сильно, как только мог. - Просто еще один плохой разговор. Видите ли, мистер Колльер, я люблю этот город и уважаю его. Ненавижу распространять ерунду.

- Да ладно, Джифф. У всех городов есть свой фольклор и свои печально известные личности - большое ли дело. У меня такое впечатление, что в Гасте есть довольно много интересного. Для тебя это сплетни стопятидесятилетней давности, но для меня это увлекательно. Дай-ка угадаю. Она покончила с собой вместе с Гастом, и теперь их призраки бродят по дому по ночам?

- Нет, нет. Просто она была не самой лучшей из леди, если вы понимаете, о чем я. Она ходила налево.

- Распутные жены - часть каждого города, Джифф.

- Да, конечно, но, видите ли, она была совсем распутна, если верить историям. Их много, и все они плохие. У меня такое чувство, будто я поношу свой дом. Мы всегда старались смягчить такие вещи. Это могло бы испортить репутацию городу, навредить бизнесу моей матери.

Колльер ухмыльнулся, подзадоривая его.

- Да ладно, Джифф. Не шути со мной.

Джифф покачал головой.

- Ладно. Пенелопа Гаст не убивала себя, это ее муж убил ее.

- Почему? Он сошел с ума?

- Нет, сэр, он убил ее, потому что узнал, что она была беременна от какого-то другого парня. Что вы должны понять, так это то, что как только строительство железной дороги начало приближаться к границе Джорджии, Гаст неделями не появлялся дома. А ближе к концу - месяцами.

- Чем больше путей они прокладывали, тем дальше они уводили его от дома, - предположил Колльер.

- Точно. Чтобы вернуться домой, чтобы навестить ее и детей, ему приходилось ехать на одном из своих собственных поездов с припасами, которые продолжали снабжать рельсы и шпалы. Но их было не так уж много. Ему приходилось ждать.

- И пока он был в отъезде...

Джифф кивнул, угрюмо.

- Она встречалась с другими парнями и трижды беременела таким образом. Она также трижды делала аборт. Тогда они делали аборты, знаете ли. Я подозреваю, что Гаст все это знал, но ждал, пока железная дорога будет достроена, прежде чем он ее убьет.

- Другими словами, он хотел увидеть свой проект завершенным.

- Железная дорога была для него очень важна. Он говорил людям, что, по его мнению, к 1863 году армия Конфедерации захватит Вашингтон, округ Колумбия, и его железная дорога будет иметь решающее значение для перемещения припасов дальше на север.

"Какая странная формулировка", - подумал Колльер.

- Когда ты сказал, что он "говорил" людям, что он верил в это... Ты имеешь в виду, что это был просто обман, что была какая-то другая причина, по которой он пошел на колоссальные расходы и усилия по строительству железной дороги?

- О, поверните здесь, мистер Колльер, - Джифф наклонился вперед, указывая. - "Кушер" прямо там, на углу. Да, сэр, вам понравится пиво, которое они продают.

- Да, но как ты думаешь, Гаст мог бы...

- Люди просто в восторге от пива, да, сэр. И у них есть несколько сортов. Эксперты по пиву, такие как вы, действительно поймут это.

Колльер улыбнулся.

"Он снова уклоняется от темы. Это действительно странно".

Он подумал, что лучше пока оставить это, но в целом он был очень заинтригован.

С закатом за гору солнце теряло свет. Зажигались уличные фонари; ярко светили витрины магазинов. Теперь, когда они были в центре города, Колльер представил себе кукольный домик: безупречные улицы, витрины и стены зданий, блестящие новой краской, идеальные цветочные композиции и фигурные кусты. Даже люди были безупречны, в основном супружеские пары, прогуливающиеся по причудливым улочкам, рассматривающие витрины. Никакого сброда, с некоторым облегчением увидел Колльер. Обычно он видел психопатических бродяг, пачкающих Родео-Драйв, и наркоманов, пятнающих Редондо.

"И вот оно".

Колльер увидел курсивную вывеску - "КУШЕР" - наверху решетчатого навеса на углу. КУХНЯ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ И ПИВО РУЧНОЙ РАБОТЫ. Само здание было трехэтажным, идеальным для пивоварни, которая перерабатывала пиво с верхних этажей до нижних, используя гравитацию. Большие окна открывали вид на полноценный ресторан.

- Ого, не то, что я думал, - признался Колльер. - Я представлял себе небольшое место, что-то вроде забегаловки.

- О, нет, сэр, - заговорил Джифф. - Внутри шикарно, и, ну, цены как в большом городе, если хотите знать правду.

- Имеет смысл, для туристов, - Колльер что-то вспомнил. - На самом деле, твоя мать рекомендовала что-то в меню, но я не уверен, что помню. Хардкейк?

- Хардтак. Это то, что ели солдаты на войне, их ежедневный хлебный паек. Это как настоящий хард-блок хлеба. Войска называли его хардтаком, потому что им можно было вбивать гвозди.

Колльер был удивлен.

- Звучит не слишком аппетитно.

- Во время войны это было именно так, потому что к тому времени, как оно попадало к войскам, оно было гнилым, заплесневелым, полным насекомых. Но свежим и жареным в солонине? Просто попробуйте. Держу пари, что это лучше всех тех суши, которые я готов поспорить, что вы едите в Лос-Анджелесе.

Колльер рассмеялся. Он также вспомнил комментарии жалкого служащего заправки.

"У меня есть свои стереотипы, - понял он, - и у южан есть свои".

Это казалось справедливым.

Еще больше прохожих бросали странные взгляды на машину, когда он парковался. Колльер только покачал головой. С наступлением ночи маленький городок, казалось, расцвел в свежем желтом свете и улыбающихся гуляющих.

Он ухмыльнулся, как только вышел из машины. Можно было сказать, что здесь есть пивоварня... Он вдыхал знакомый аромат: сусло из ячменного солода, которое нагревали.

Внутри официанты были одеты в конфедеративный эквивалент синей военной формы; официантки были одеты в белые чепчики, пышные юбки и оборчатые белые топы с глубоким вырезом и пышными рукавами. У стойки бара выстроилась очередь, и Джифф пробормотал:

- Мы не будем ждать столик, не тогда, когда я скажу им, что у нас тут телевизионная знаменитость.

Но Колльер схватил его за руку, раздраженно:

- Нет, пожалуйста, Джифф. Я лучше посижу у бара.

- Хорошо...

"Господи", - подумал Колльер.

Их окружали кирпич, латунь и темное шпонированное дерево, а на стенах висели регалии времен Гражданской войны в рамках: портупеи с кисточками, полевые фуражки, погоны и знаки отличия. Туристическая ловушка, да, но Колльеру он понравился своим отличием от большого Лос-Анджелеса и своими усилиями.

- Отличный ресторан, - с восторгом отзывался он о длинной столешнице из красного дерева и традиционном латунном поручне.

В кристально чистой смоле барной стойки были зарыты пули, пуговицы и монеты той эпохи. Еще одно знакомое и приятное зрелище сразу же встретило его. За стойкой бара располагались "бочки" - последняя стадия пива перед употреблением - сияли краями золотого света, латунные сосуды в форме бочек размером с малолитражный автомобиль. На доске были написаны фирменные блюда: ОТБИВНАЯ В КРАСНОМ СОУСЕ "ГЕНЕРАЛ ЛИ", ЛАГЕР "СТОУНВОЛЛ ДЖЕКСОН", ФИРМЕННЫЙ ЛАГЕР СО СТЕЙКОМ ОТ "КУШЕР" "ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА". Колльер начал счет с помощью своей кредитной карты и заказал два лагера у барменши, которая была бы ничем не примечательна, если бы не грудь, как у женщины с бутылки пива "Сент-Поли".

- Я думаю, эти большие штуки там, где варят пиво, - Джифф указал на латунные сосуды.

- Это латунные бочки, - объяснил Колльер. - Пиво на самом деле варится в больших чанах наверху, которые называются варочными емкостями, но все начинается в заторном чане. Существует около десяти этапов приготовления пива, и такое пиво - лагеры - бродит не менее двух месяцев.

- Весь этот солод, я полагаю, - Джифф просто искал в толпе знакомые лица.

- Солод производится из ячменя на самой ранней стадии. После его обработки в разное время добавляются другие компоненты, такие как хмелевые цветы и культивированные дрожжи. Лагеры варятся дольше, потому что дрожжи бродят на дне, и их нужно выдерживать при более низких температурах. Вот почему лагеры изначально пришли из Центральной Европы, особенно вокруг Баварских Альп, где было много холодных пещер для выдержки бочек. Элям требуется совсем немного времени для производства, потому что дрожжи всплывают наверх и им не нужны низкие температуры для брожения.

Джиффу явно было все равно. Казалось, он кого-то ищет в толпе, до такой степени, что Колльер начал оглядываться по сторонам, надеясь ничего не упустить.

"Должно быть, он глазел на цыпочек..."

Мгновение спустя мимо проплыла привлекательная посетительница ресторана лет тридцати: обтягивающие вареные джинсы и топ-труба, обнимающий выдающуюся грудь.

"Какая интересная..."

Он скривился, наблюдая, как она ходит между столиками. Но потом он увидел, что Джифф даже не взглянул на нее.

Прежде чем Колльер успел сосредоточить свой новообретенный сексизм на других посетителях, перед ними поставили два бокала с пилснером. Колльер сразу же ожидал подделки под "Сэмюэля Адамса", когда заметил резкий янтарный цвет, но когда он поднял бокал и понюхал...

- О, чувак. Отличный аромат, - сказал он.

Джифф выглядел озадаченным.

- У кого? Барменши?

Колльер вздохнул.

- Нет, Джифф. Так знатоки пива описывают его запах. Насыщенный, но плотный аромат, как этот, означает, что пивовар использует хорошую воду без большого количества минералов. Это также признак обширной фильтрации и отказа от экономии на пастеризации.

- Угу.

Колльер еще раз осмотрел цвет пива, как будто стакан был шаром для прорицания, затем он сделал первый глоток, держа его во рту.

Появление зерна было мгновенным. Терпкость хмеля - шестирядного, он был уверен - сгладилась после первоначального ощущения, которое эксперты называли ощущением во рту. В идеале хмель должен был уравновешивать солод, а не подавлять его, и это пиво сделало именно это. После первого глотка вкус Колльера восхитил сложный, если не идеальный, финиш: полнотелый, но не крепкий, сухой и чистый, и контролируемая цветочность от хмеля. А еще лучше, если бы проявилась самая слабая сладость, а затем мгновенно исчезла.

"Это выдающееся пиво", - подумал Колльер, возбужденный.

Джифф уже выпил половину своего.

- Да, хорошая штука.

"Хорошая штука. Этот парень не заметил бы разницы между "Шлитц" и "Шютценбергер Юбилатор".

Но чего он ожидал? Два глотка спустя пиво продолжало сохранять все свои характеристики; даже кружево на стакане было ровным и градуированным.

- Хотите заказать хардтак, мистер Колльер?

Колльер едва его услышал.

- О, конечно, - но еда не могла бы интересовать его меньше прямо сейчас. Дальнейшие глотки опустили кружево вниз, затем он дал последнему дюйму постоять несколько минут, чтобы посмотреть, какие характеристики появятся или исчезнут по мере повышения температуры открытого лагера.

- Так вам нравится, да?

- Действительно, нравится, Джифф, - Колльер сидел спокойно и уравновешенно, благоговея перед любым пивным снобом, который наткнулся на сюрприз. - Это, возможно, один из лучших американских лагеров, которые я когда-либо пробовал.