— Вот, — прошептала я, чтобы остальные не услышали. — Таша Ванил. Одиночка, ребёнка сама тянет. Осталась на улице, когда в прошлом году обвалился её дом. В розыске за то, что украла пару батончиков пайка с рынка. Я нашла её, когда она рылась в мусорных баках в переулке за заводом, где работает Джед.

Это была наша с Эгги сделка. В обмен на информацию о местонахождении беглецов, за чьи преступления действительно стоило сажать, я помогала ей находить тех, кто не заслуживал ареста — тем более смерти в Эндлоке. Коллектив прятал их, забирал к себе. Я не знала, как именно, и никогда не спрашивала.

Эгги кивнула в знак благодарности, спрятав листок за пазуху под шаль.

— Мы позаботимся, — тихо сказала она.

— Итак, чему мы обязаны удовольствием твоего общества сегодня вечером? — подал голос Грей с другого конца стола. — Решила уйти от тёмной стороны и официально к нам присоединиться?

— Мечтай, — я откинулась на спинку стула, закинула в грязных ботинках ноги на стол и наблюдала, как куски засохшей грязи осыпаются на иссечённую царапинами столешницу. — Я здесь только потому, что Эгги сказала: у неё для меня есть работа. Хорошо оплачиваемая.

Помимо нашей сделки с Эгги, я держалась от Коллектива на почтительном расстоянии. В конце концов, именно из-за участия родителей в движении их и отправили в Эндлок.

Ну и из-за моего длинного языка.

Но Эгги была лучшей подругой моей матери, частью моей жизни столько, сколько я себя помнила. А с учётом суммы, которую она предлагала, и вознаграждения за Торина у меня, возможно, наконец-то появится достаточно кредитов, чтобы забить кладовую и подмазать надсмотрщика на станции, где работал Джед, чтобы тот перевёл его на дневную смену.

— Конечно, — процедил Грей так, словно услышал мои мысли. — Кредиты — это единственное, что тебя волнует. Твои родители бы…

— Грейлин, — осадила сына Эгги таким тоном, будто он всё ещё ребёнок, а не двадцатипятилетний мужик.

У меня загорелись щёки при упоминании родителей, но я не повелась на его наживку.

— Это просто неправда, — сказала я и залпом опустошила половину кружки, прежде чем со стуком водрузить её обратно. — Я ещё и о себе забочусь, Грей. Очень.

Он воткнул острие кинжала в стол и уже собирался подняться, но замер, когда Эгги подняла руку.

— Хватит, — сказала она и затянулась трубкой. — В мире и так насилия на десяток жизней вперёд. Я не потерплю его ещё и здесь.

Из её губ потянулись ленивые язычки дыма, окутывая меня сладковатым цветочным ароматом тлеющих листьев железокорня, которыми она набивала трубку, чтобы притупить боль в суставах.

Грейлин кивнул и смолк, но это не помешало ему сверлить меня взглядом через весь стол.

— Раз уж о насилии заговорили, — я оглядела присутствующих, отмечая, что одного лица не хватало. — Разве Эрис не должен был быть здесь сегодня?

Главы других ячеек иногда присоединялись к собраниям Нижнего сектора, чтобы из первых уст узнавать новости, которым не доверяли гонцов.

— Ты правда думаешь, он показался бы здесь после сегодняшнего выпуска новостей? — в голосе Грея звенело презрение.

— Значит, это правда? — Я всё ещё надеялась, что речь шла о ком-то другом. Что Эрис не дошёл до того, чтобы уничтожать еду.

— Правда, что часть урожая сгорела, — сказала Эгги, уголки её губ опустились. — Но мы пока не смогли связаться с Эрисом, чтобы подтвердить его причастность. Некоторые из Коллектива считают, что пожар по приказу Совета.

У меня отвисла челюсть.

— Совет? Зачем?

— Чтобы выставить виноватыми Коллектив, — ответил Грей.

— Отношение людей к нам в последние месяцы меняется, — вступила Лория. — В лучшую сторону. Рекруты из программы, которой руководит Грей, раздали тысячи дополнительных рационов, и все знают, что они от Коллектива. Команда Заэла и Опал отремонтировала одну из заброшенных фабрик, чтобы дать крышу ещё десяткам семей. Люди теперь связывают нас с безопасностью и защитой.

Я покачала головой:

— Одно дело, что Совет хочет вернуть себе расположение людей. Другое — что он готов уничтожать еду. Мы и так голодаем. И Сайлас Эдер погиб в том пожаре. Зачем им позволять этому случиться?

— Мы не знаем наверняка, что за этим стоит Совет, — возразила Опал. — Это только теория.

— Они скорее позволят нам всем сдохнуть с голоду, чем признают, что мы можем выжить без их надзора, — выплюнул Грей. — А ничего лучше, чтобы настроить людей против нас, чем дать им поверить, будто это мы уничтожили их еду.

Но это всё равно не объясняло, почему погиб Сайлас Эдер.

— Поговорим об этом позже, — перебила Лория, бросив на меня выразительный взгляд, прежде чем я успела задать ещё вопросы.

По мнению Лории, Эгги и так сказала при мне слишком много, особенно учитывая, что я до сих пор отказывалась официально присоединяться к делу.

— Какое дело, Эгги? — спросила я, меняя тему и разрезая натянутую, как струна, тишину.

Эгги кашлянула, закашлялась до хрипоты, и Лория наклонилась вперёд, хлопнула её по спине. Наконец Эгги сделала глоток из кружки перед собой, сжала ладонь Лории в своей и только потом заговорила:

— Мне нужно, чтобы ты перехватила переписку советницы Эдер. В частности — письма, которые она отправляет своему контакту в Эндлок.

На пару секунд единственным звуком в комнате стало глухое «тук-тук-тук» — Грейлин снова и снова вонзал кинжал в столешницу.

Я расхохоталась.

— Ты с ума сошла? — отодвинулась я от стола и резко поднялась. Единственное, чего я хотела больше, чем кредитов, — чтобы Совет вообще не знал о моём существовании. — Меня же сразу в Эндлок утащат.

— Не утащат, если тебя не поймают, — спокойно ответила Эгги. — Советница Эдер не поделилась ни с одним из наших людей из ближайшего окружения. Держит карты при себе. Но часто отправляет кому-то в Эндлок письма. А все письменные сообщения отправляют на дневном транспорте с новыми заключёнными — тебе нужно только найти способ снять её письмо с транспорта.

— Почему она вообще пишет письма? — я нахмурилась, вопрос вырвался сам, раньше здравого смысла. — Почему не отправить зашифрованное сообщение с планшета?

Грей ухмыльнулся:

— Один из наших рекрутов в ближайшем круге Эдер смог взломать защищённую платформу обмена сообщениями Совета. Много он увидеть не успел, его быстро выкинули из системы, — но с тех пор Эдер шлёт в Эндлок только письма, пока её команда латает бреши в защите.

Я покачала головой. Это было… Я даже не представляла, что у Коллектива связи такого уровня. И всё равно — ввязываться в столь рискованную затею не собиралась.

— Это важно, Рейвен, — тихо сказала Эгги, будто читая мои мысли. — Мой источник из Северного поселения сообщил: советница Эдер связывалась с их лидерами и настаивает, чтобы они приняли её и свиту с визитом.

— Зачем? — спросила я, позволяя любопытству заткнуть голос здравого смысла.

— По её словам, чтобы изучить их урожай и узнать, чему наши учёные могут у них научиться, чтобы увеличить собственную урожайность.

Земля вокруг Дивидиума умирала.

Когда я была маленькой, в нашей семье не особо переживали из-за еды. Насколько помню, её никогда не было в изобилии, но я редко ложилась спать голодной. А десять лет назад что-то изменилось. Почва восстала — будто проснулся дремавший побочный эффект радиационного заражения земли во время войны. Теперь наши посевы почти не росли, несмотря на усилия лучших учёных и фермеров, сражающихся с заражённой землёй.

Чем меньше становилось пищи, тем выше взлетали цены — и тем ближе мы подбирались к голодной смерти.

— Ты думаешь, на самом деле ей от Северного поселения нужно другое? — спросила я, обдумывая слова Эгги.

Эгги покачала головой, но ответила Лория:

— Если бы её и правда так заботило, чтобы мы не подохли с голоду, она бы занялась разгулом расточительства и обжорства в Верхнем секторе и начала платить нашим людям честно. Накормить всех более чем реально — если распределять ресурсы нормально.

Я в этом не была уверена, но спорить с Лорией смысла не видела.

— Тогда что ещё ей может от них понадобиться? — спросила я.

— Вот это мы и пытаемся выяснить, — задумчиво проговорила Эгги.

Я снова покачала головой:

— Эгги, ты знаешь, я для тебя на всё готова, но это… это смертный приговор.

— Если кто и справится, так это ты, — сказала Эгги сквозь зевок. Железокорень помогал ей от боли, но заодно действовал как успокоительное. На собрании она уже долго не протянет.

Я на секунду задумалась.

— Запрети Джеду вступать в Коллектив — и я подумаю.

Шумный шёпот по столу тут же стих.

Грей хрипло усмехнулся и уже раскрыл рот, но один взгляд Лории заставил его захлопнуть его обратно.

— Рейвен, — покачала головой Эгги. — Он взрослый. Ты не сможешь защищать его вечно. Он должен принимать свои решения.

— Это единственное условие, которое я могу тебе предложить. Это — и кредиты.

— Рейвен… — начала Эгги, но её веки уже отяжелели.

— Нам нужно время, — вмешалась Лория, кивая в мою сторону. — Иди. Поговорим завтра.

Я сидела у стойки, допивая третью кружку эля, когда волосы у меня на затылке встали дыбом. Я повернулась на табурете, оглядывая зал, пока не нашла источник этого чувства — мужчину в тёмной кабинке в углу, который смотрел на меня, даже не пытаясь скрыться.

Он был молод, годами на один-два старше моих двадцати трёх, одет весь в чёрное. Золотисто-смуглая кожа — ровная, без единого изъяна. Длинные чёрные волосы он убрал в узел — причёска, которую в Дивидиуме любили многие мужчины. Пару прядей вырвались из тугой повязки и мягкими волнами обрамляли высокие скулы и чётко очерченный подбородок. Рубашка закрывала руки и широкие плечи, но ткань облегала тело достаточно плотно, чтобы было ясно: работа у него тяжёлая, физическая. Я поставила на плотника или даже фермера — одну из немногих профессий, дававших право выбираться за стены Дивидиума. Разумеется, под пристальным контролем городской стражи.

Я отвернулась, готовая списать всё на то, что переоцениваю интенсивность его взгляда. Но каждый раз, когда я снова смотрела в его сторону, его глаза всё так же были прикованы ко мне.

Я соскочила с табурета, положила руку на рукоять кинжала у бедра и неторопливо двинулась через таверну. За время моего отсутствия в комнате, пока я была с Эгги, посетителей прибавилось; мне пришлось проталкиваться локтями, морщась от ощущения потной кожи, задевающей мою.

Глаза мужчины оставались бесстрастными, будто мой подход его ничуть не удивил, хотя в уголках губ появилась лёгкая усмешка.

От этого мне стало только тревожнее.

Я сделала последний шаг и скользнула в кабину рядом с мужчиной, так близко, что наши плечи соприкоснулись, и подняла кинжал так, чтобы он видел отточенное острие.

Я уже открыла рот, но резкий крик разрезал воздух раньше.

— Гасите свет! Патруль через минуту!

Через несколько мгновений фонари погасли, погружая зал во тьму. Шумные компании притихли, а гитаристка в углу, с затуманенным взглядом, оборвала песню на полуслове.

Втиснутая в потёртую кабинку, ослеплённая внезапной темнотой, я сильнее прижала клинок к телу мужчины рядом.

Он тихо, низко рассмеялся — от этого смеха по моим рукам побежали мурашки, — но промолчал. Его тёплое дыхание окутало меня, пахнущее мятой и медовухой.

Снаружи по гравию загрохотали тяжёлые ботинки патрульных; лучи фонарей скользнули по окнам над нашими головами, оставляя пляшущие тени на стенах подвала.

Но так же быстро, как появились, стражи ушли дальше.

Персонал таверны снова зажёг лампы, музыкантша с хриплым голосом заново завела свою тягучую меланхоличную мелодию, и зал вернулся к привычному шумному хаосу.

— Чего ты хочешь? — спросила я мужчину.

Его взгляд медленно, лениво скользнул по моему лицу и на долю секунды задержался на губах, прежде чем наши глаза встретились. Глаза у него были цвета растопленного мёда, обрамлённые густыми ресницами.

— Этого, — сказал он с усмешкой. — Хотя, по-хорошему, без твоего кинжала в моём боку.

— Этого? — я вытянула слово и приподняла бровь.

— Угу, — промычал он. — Красивая, опасная женщина, прижатая ко мне в этой кабинке.

Он флиртовал со мной? Я почувствовала, как к щекам приливает жар. Вечер, начавшийся с поимки беглеца, а затем просьбы Эгги вмешаться в переписку Совета, оставил меня на взводе, и я сразу записала этого мужчину в угрозы. Но, может, он и не был ею. Может, он был как раз тем отвлечением, которое я искала.

Я отодвинула ответственность подальше и позволила себе рассмотреть его внимательнее, задерживая взгляд на теле, на аккуратной, ровной строчке швов на одежде. Ткань выглядела совершенно новой, ни пятен, ни потертостей. На локтях и коленях не было заплат, а под столом я заметила пару ботинок без единой царапины. Не фермер, значит.

— Ты не отсюда, — протянула я, сузив глаза. — Средний сектор? Что ты тут забыл?

— Должен был встретиться с одним человеком, но он так и не появился, — сказал мужчина, окидывая взглядом зал.

— Я знаю почти всех, кто ходит в «У Верна». Кого ищешь?

Он пристально всмотрелся в меня, прижимая губы, будто прикидывая, стоит ли со мной откровенничать.

— Эрис Сайбин.

Я заставила себя не дёрнуться.

— Друг твой?

— Мне нужно отплатить ему.

Я приподняла бровь:

— Ты в долгу у Эриса? Значит, ты ещё больший дурак, чем я думала.

— Ты его знаешь?

— Наслышана.

— Он здесь? — спросил мужчина, почти не дыша.

Я покачала головой, повторяя слова Грея, сказанные раньше:

— Ты правда думаешь, он показался бы тут после сегодняшних новостей?

Лицо мужчины немного потускнело, но губы скривились в улыбке:

— Жаль. Но, пожалуй, твоя компания — щедрый утешительный приз.

— Утешительный приз? — я закатила глаза. — Ты прямо мастер заставить женщину почувствовать себя особенной. Только не говори, что эта реплика реально на ком-то срабатывает.