Паула Гальего

Все проклятые сны

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜ http://Wfbooks.ru

Оригинальное название: Todos los sueños malditos

Автор: Paula Gallego / Паула Гальего

Серия: Gaueko #2,5 / Гауэко #2,5

Переводчик: nasya29

Редактор: nasya29

Глава 1

Как и луна, мы, Вороны, изменчивы. Как и луна, мы, Вороны, храним в себе запретную магию.

Возможно, поэтому мне снился тот сон: роды на закате; пара, чьи лица казались мне размытыми, перед колыбелью; женщины вокруг них и необъяснимая уверенность, что это были соргинак, ведьмы севера.

Я всегда просыпалась от этого сна с тревогой, царапающей стенки моей грудной клетки, не в силах понять его смысл, но уверенная, что мой собственный разум хочет сказать мне, что со мной что-то не так, что-то гнусное и темное.

Меня всегда учили принимать эту магию как грех, за который я должна заплатить своей жизнью. Даже смерти было бы недостаточно, я должна была жить ради Ордена, отдать свое тело, разум и душу ему на службу. Так меня учили с тех пор, как я навсегда отказалась от своего лица, под угрозой изгнания, если когда-либо снова приму свой истинный облик.

Поэтому я ежедневно принимала яд, тренировалась во всех дисциплинах, общих для всех кандидатов Ордена: Культура, Политика, Литература, Техники боя, Фехтование, Убеждение и Манипуляция… а также в тех, что предназначались только для нас, готовящихся подменить принцессу Лиру.

На уроках «Образа и Костюма» мы изучали, как она одевается, как менялись её предпочтения с годами и какие решения она примет в будущем. Мы изучали её близких и то, как она взаимодействует с окружением, на занятиях по «Личным связям».

Мы должны были знать каждую деталь жизни Лиры. Всё, что она делала, всё, что думала или говорила, нам передавали потом через отчеты шпионов при дворе Львов.

Нас также обучали любой боевой дисциплине применительно к её способностям и навыкам. Нам нужно было уметь защищаться как можно лучше на случай, если придется применить все наши навыки для спасения жизни, но в остальных боях, на тренировках… мы должны были ограничиваться демонстрацией только того, чем владела Лира.

Учить движения, к которым у тебя нет способностей, было трудно; раз за разом отрабатывать то, что ей давалось с первого раза от природы, — разочаровывающе; но гораздо сложнее было подавлять порыв сражаться и глушить все инстинкты, которые мы оттачивали, когда приходилось принимать удар, от которого Лира не смогла бы защититься.

Поэтому я позволила тому предательскому удару локтем прийтись мне в висок. Острая головная боль заставила меня стиснуть челюсти, пока торжествующая улыбка Лиры Алии расцветала на губах, идентичных моим.

— Ой, — пробормотала она с притворной гримасой. — Слишком сильно для тебя, пташка?

— Шаг назад, обе! — предупредила нас инструктор. — Хороший удар, Алия, но она права: это было слишком сильно для того, что сделала бы настоящая принцесса. Хороший прием, Бреннан. Именно так, как приняла бы его она.

Боль окупилась, когда инструктор сделала пометку, которая даст мне более высокий балл в гонке за право стать Лирой, и насмешливая улыбка Алии исчезла.

— Попробуем еще раз, — объявила она и отошла от нас немного, проходя между остальными кандидатками, разбитыми на пары для боя. — Остальные тоже. Раз, два, три…

Я встала в стойку. Алия тоже. Моя очередь атаковать, её — отвечать. Я нанесла ей легкий удар, зная, что она его заблокирует, но это разозлило её достаточно, чтобы она вернула его чуть сильнее, чем следовало.

— Осторожно, Алия, — промурлыкала я. — Как думаешь, скольких очков тебе стоил этот удар? — Заткнись, Бреннан. Оно того стоило. И это тоже.

Алия присела достаточно низко, чтобы нанести мне удар в бок, который вывел меня из равновесия и повалил на пол. Удар, который Лира не смогла бы нанести.

— Осторожно, Бреннан, — поглумилась она, изображая беспокойство.

Я вскочила на ноги прежде, чем привлечь внимание инструктора, наблюдавшей с другого конца с подозрением. Выпрямилась и снова встала в стойку с улыбкой. Подождала, пока преподавательница отведет взгляд, отряхивая пыль с одежды, и тогда ударила её ногой в живот со всей силы.

Она не упала. Настолько она была сильна. Но этого хватило, чтобы взбесить её окончательно.

Лира Алия контратаковала так, как настоящей Лире и не снилось. Я тоже. Я вернула удар, не утруждая себя мыслями о технике, — сплошная жестокость и дурные намерения.

Сдержанность была полностью забыта, и мгновение спустя мы колотили друг друга насмерть.

— Хватит! — крикнула инструктор, но было уже слишком поздно. — Я сказала, достаточно! Еще один удар, и обе будете исключены!

Блок. Удар справа. Финт. Подсечка.

Алия упала на пол с рычанием, но тут же вскочила, прежде чем преподавательница, начавшая перечислять все способы нашего наказания, успела подойти.

Она бросилась на меня, и я снова защитилась. Я достала её по лицу, а потом она меня по моему. Удар в живот, другой в плечо. Наш учитель Боя, тот, что учил нас драться без ограничений, гордился бы нами.

Я поняла, что мы полностью потеряли контроль, когда Алия схватила меня за волосы. Другие ученицы кричали, скандируя, подбадривая. Преподавательница «Принятия решений» тоже была бы в восторге, потому что это выглядело как нечто свойственное настоящей Лире.

Я закричала, извернулась и так двинула ей локтем в живот, что ей пришлось отступить. Передышка, однако, длилась недолго. Внезапно она врезала мне хуком, заставившим меня пошатнуться. Я повернула лицо на секунду, и тут же удар ногой в затылок погрузил всё во тьму.

Что-то теплое и влажное потекло по моей шее, спине, груди…

В глазах всё еще было черно, когда крики вокруг нас стихли. Всё погрузилось в тишину: голоса, шум, выговоры инструктора. Я поняла, что не оглохла, потому что услышала собственное тяжелое дыхание, когда села, шатаясь, и поднесла руку к месту, где кожа горела огнем.

Первым, что я увидела, когда зрение вернулось, была моя окровавленная рука. Крови было много.

Вторым было искаженное лицо Алии, как отражение моего собственного. Это была не вина, а страх: страх последствий, наказания за порчу столь ценного актива.

Несколько мгновений спустя я была в медицинском центре, сидя на кушетке, а моя футболка и штаны были покрыты кровью.

Бреннан, мой наставник, разговаривал с нашим врачом и прерывался лишь для того, чтобы отчитать инструктора, бывшую с нами в тот момент, за то, что она допустила подобное. Безответственная. Некомпетентная. Я знала, что потом эти крики будут адресованы мне.

И Лира Алия, и её наставница ждали на заднем плане. Первая — убитая горем; вторая — готовясь наказать свою подопечную.

Алия перестаралась с последним ударом. Она рассекла мне голову формой каблука своего ботинка; прямо за ухом. Мне наложили три шва.

— Заживет, — объявил врач. — Просто кровь, ничего серьезного. — А шрам? — спросил Бреннан.

Горький привкус поднялся к горлу. — Рано говорить, — ответил тот осторожно. — Но при правильном уходе, избегая солнца, принимая…

Я перестала слушать. Мои пальцы потянулись к швам, которые мне только что наложили. Я попыталась представить размер раны, размер меток. Будет ли он выступать? Закроет ли его ухо?

Даже если шрам не будет виден, он может стать препятствием для моего избрания. Между двумя достойными кандидатками разница может быть такой же маленькой, как крошечная метка за ухом. Мы должны были быть идентичны Лире. Должны были быть идеальны. А теперь я такой не была.

Я не могла стереть его своей магией; не могла создать копию без шрамов. В каком бы теле я ни была, мои отметины останутся.

Кто-то снова повысил голос. На этот раз спорили наши наставники. Я больше не обращала внимания. Однако фигура передо мной заставила меня поднять лицо от своих окровавленных штанов. Я встретила Алию, всё еще расстроенную, со взглядом, который я поняла слишком хорошо.

— Прости, — прошептала она, почти беззвучно.

Может быть, ей и правда было жаль; может быть, несмотря на свои амбиции, она понимала, что только что со мной сделала, чего могла стоить нам эта вспышка гнева.

Её наставница перестала смотреть на Бреннана и перевела взгляд на неё. Она славилась строгостью, и все здесь знали способы наказания, которые не вредили активам: ни следов на коже, ни сломанных костей, ни неизгладимых шрамов.

— Мне тоже, — сказала я ей, так же напуганная.

Мы смотрели друг на друга, пока наставница Алии уводила её, а меня тащил Бреннан по дороге к хижине, которую он делил со своими другими учениками. Мы шли молча.

Мы часто получали травмы, но эта была другой. Эта рана была глубокой. Мы должны были следить, чтобы любая мелкая отметина исчезала бесследно. Если же Лира получала какое-то повреждение, мы, напротив, обязаны были нанести себе такую же рану и убедиться, что она заживает так же, как у неё.

Пока нам везло: Лиру держали под защитой, в безопасности при дворе Львов. Однажды она выйдет замуж за наследника короны, за Эриса, и Моргана с Аароном хранили этот безупречный подарок в Сирии, совершенным и без изъянов.

Не всем так везло. Пять копий готовились к миссии, когда оригинал неудачно упал с лошади. Несколько недель назад двоим из них ампутировали левую руку. Трое других отказались продолжать программу и были изгнаны из Ордена.

Я не хотела даже представлять, что ждало их снаружи. Если они были умны, то постарались бы затеряться и скрыть свой дар; в противном случае кто-то обвинил бы их в колдовстве, и они умерли бы за то, что получили свою магию от древних богов.

Меня всё еще поражало, глядя на двоих оставшихся, как они продолжают приходить на испытания и стараться заслужить похвалу, зная, что через пару лет один из них заменит оригинал, а другой, проигравший, останется навсегда калекой без руки.

Я спросила себя, что выбрала бы на их месте: изгнание или жертву? Трудно сказать. Если то, чему нас учили, было правдой, вдали от Ордена мы не найдем искупления, а в Аду лишняя рука не будет иметь никакого значения. Возможно, я бы тоже осталась.

Мы остановились перед дверью.

— Ты вела себя безрассудно. Это может стоить тебе будущего. Ты понимаешь? Понимаешь, что случится, если они решат, что ты больше не подходишь для миссии?

Я много лет готовилась стать Лирой и была уже слишком взрослой, чтобы меня выбрали для другой важной миссии. Меня могли перевести на второстепенную роль, работу без значимости, заслуг и чести… Или, что еще хуже, изгнать. Возможно, мои поступки и моя метка были достаточно плохи, чтобы сделать меня бесполезной.

Мне захотелось плакать.

Бреннан грубо схватил меня за подбородок. Он был невысок, но ему пришлось наклониться, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Его глаза были карими, но холодными, лишенными того тепла, которое я иногда находила в других карих глазах. Его черты были жесткими, как и голос, как и взгляд.

— Я не потерплю такого отношения, — прошипел он. — Не от моих подопечных. Ты не можешь быть настолько глупой, чтобы ввязаться в драку, и настолько слабой, чтобы проиграть её и ползать в пыли.

Я прикусила губу. — Простите, — пробормотала я. — Ты понимаешь, что поставила на карту?

Я слабо кивнула, насколько позволили его пальцы, впившиеся в мой подбородок. — Я хочу, чтобы ты это сказала, — настоял он.

Я сглотнула, надеясь проглотить и слезы. — Я ставлю на карту свое будущее в миссии Лиры. Рискую изгнанием.

— И моей репутацией наставника, — добавил он хриплым голосом. — Это тоже на кону; но не заблуждайся, я не позволю тебе опозорить меня.

Он резко отпустил меня. Швы, всё еще свежие, отозвались вспышкой боли, как предупреждение.

— Твои слезы — симптом гнили. Ты слаба, а в моем доме нет места трусам. Заходи внутрь и приведи себя в порядок. Ты должна доказать мне, что всё еще заслуживаешь моей поддержки.

Боль свернулась змеей в моем горле. Страх размыл края сурового образа Бреннана. — Да, сэр, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

И повернулась.

Пара синих глаз встретила меня по ту сторону. Синих, как южное море.

Я умирала от желания увидеть эту легкую и искреннюю улыбку, хотя и всегда немного грустную, но сейчас вид моего друга, ждущего по ту сторону двери с распростертыми объятиями, готового меня обнять, заставил меня чувствовать себя только слабее.

Проходя мимо, не глядя на него, я заметила, что остальные тоже здесь. Леон сидел на своей койке, вытянув ноги и скрестив лодыжки в сапогах. Алекс, со своим ростом и недавно приобретенными мышцами, стоял рядом с ним. Он всегда был высоким парнем. Ходил долговязым и тощим, сплошные длинные конечности и мягкие мышцы, пока настоящий Алекс при дворе Львов не начал тренироваться. Теперь он был крупным парнем.

Я прошла мимо в ванную, не глядя ни на кого. — Мне нужен душ.

Повисла тишина. Я заметила, как Леон и Элиан переглянулись. — Конечно… — сказал Леон. — Весь твой.

Я заперлась внутри. Сняла одежду и посмотрела в зеркало. Рана воспалилась, была еще свежей, но увидеть её было трудно.

Глаза снова наполнились слезами, и я прикусила губу так сильно, что вскоре эта боль заглушила другую — глубокую, холодную, свернувшуюся в душе.

Я носила это лицо семь лет, этот облик. Каким-то образом эти зеленые глаза, эти темные волосы стали моими. И всё же я не могла привыкнуть до конца. Всякий раз, глядя в зеркало, я испытывала порыв протянуть руку и стереть изображение, словно в отражении была какая-то ошибка.

Я быстро смыла кровь, терла, пока не исчез последний след, и тогда обнаружила отметины. Участки покрасневшей кожи, маленькие кровоподтеки, крошечные, незначительные… если исчезнут. Если нет, они станут еще одной причиной для Бреннана отречься от меня.