Лайл кивает и поворачивается обратно. Дверь со щелчком закрывается, и, клянусь, я слышу не один вздох облегчения.

— Что ж, я впечатлена, — говорю я, осторожно выбираясь из постели Минни. — Я бы… ну, я даже не знаю, что бы я сделала.

Минни невесело улыбается.

— Мне нужна помощь с прической. Я… я хочу хорошо выглядеть. Ты можешь позвать Сабрину?

— Подруга, — говорю я мягко, — ты можешь получить все, что захочешь. Давай позовем всю банду, и мы сразу приступим к делу.

— Только не ты.

Я замираю, холодные призрачные пальцы щекочут мой живот. Пробегаются по позвоночнику. По всему моему миру.

— Что?

— Ты слышала меня, — тихо говорит Минни, не глядя мне в глаза. — Я знаю, что ты сделала. Со мной.

В глубине моих глаз разгорается жжение, когда я замечаю напряженные плечи Минни, тьму под ее глазами. Тьму в ее голосе.

Она права. То, что я сделала, непростительно. Ничто этого не исправит.

— Прости, Мин, — шепчу я, к горлу подступает желчь. — Я не могу ничего исправить, я так…

— Пожалуйста, — шепчет она. Если бы у нее остались слезы, думаю, она бы снова заплакала. — Пожалуйста, просто уйди.

Сильно прикусив губу, прежде чем сорвусь, я выбегаю из комнаты через потайную дверь в квартиру Лайла, Генри спешит за мной, пока я посылаю Ракель мысленное сообщение.

Пятнадцать минут спустя я сижу с Генри на полу в душевой Лайла и рыдаю, обняв колени руками, под натиском теплой воды, когда слышу это.

Мужские голоса на повышенных тонах.

Выключив воду, я выползаю из ванной и заворачиваюсь в полотенце. По дороге в спальню, я прижимаюсь ухом к двери и напрягаю слух, чтобы услышать, о чем так горячо спорят мои суженые.

Я все слышу.

— Мы даже не представляем, на что она способна, — говорит Лайл, расхаживая взад-вперед по гостиной. — Кто-нибудь вообще задумывался хоть на секунду, что, черт возьми, она может сделать?

— Лайл, ты проецируешь на нее свою собственную неуверенность, — отвечает холодный, бесстрастный голос Косы.

— Это ты сказал мне, что мы должны опасаться ее силы, Коса.

— В чужих руках она — оружие, — говорит Коса. — Мейс Нага никогда не был ей отцом. Он человек, который увидел возможность в своем отпрыске и хочет извлечь из этого выгоду.

У меня сводит желудок.

— Ты говоришь о ней так, будто она — бизнес-актив, — рычит Дикарь. — Она же человек, ради Святой Матери.

— Только наполовину человек, — бормочет Лайл. — И ее анима сопротивляется.

— Ты снова проецируешь, — огрызается Дикарь.

— А ты ослеплен любовью! — отвечает Лайл. Затем более спокойно: — Как и я. Я был дураком, что не понял этого.

У меня перехватывает дыхание, и я хватаюсь за живот, когда его слова поражают меня. Сейчас меня действительно тошнит.

— Неестественно вот так бороться со своими инстинктами, — говорит Дикарь. — Это половина твоей проблемы, Лайл.

— Если я выпущу наружу своего анимуса, никто, блядь, не выживет, — усмехается Лайл. — Включая меня.

— Что ж, по-моему, это звучит как грандиозный план, — шутит Ксандер.

Я услышала достаточно.

Собравшись с силами, я вытираю нос краем полотенца и убеждаюсь, что грудь прикрыта, прежде чем с трудом открыть дверь и выйти.

Когда я выхожу, все четыре головы поворачиваются в мою сторону, и весь мой гнев улетучивается. Под глазами Лайла залегли синеватые тени, и он упирается руками в кухонный стол, как будто вот-вот сорвется. Или уже сорвался. Дикарь прислонился к камину и довольно бледен, несмотря на свой загар. Его лицо озаряется при виде меня, и он устремляется ко мне. Коса и Ксандер сидят в креслах и курят травку, которую так любят. Их лица серьезны. Энергия подобна водовороту в центре комнаты.

И это все из-за меня.

— А вот и маленький Костеплет, — злобно говорит Ксандер. — Та, кто опаснее, чем мы думали.

— О чем ты говоришь? — выдавливаю я, пытаясь бороться с собственными противоречивыми эмоциями.

Он пожимает широкими плечами.

— Просто то, что ты сделала, и есть точная причина, по которой мы хотели твоей смерти. Ты обладаешь способностями, о которых никто, включая тебя, ничего не знает. Ты — неизвестность. Опасность. Для нас. Для всех.

Ярость вонзает свои острые когти в мои вены.

— Это не так! Я никогда никому не причиняла вреда!

В комнате воцаряется мертвая тишина, слова повисают в воздухе, как труп на дереве. Я все еще чувствую мертвый вес Минни в своих руках.

Дикарь берет меня за руки и целует их, улыбаясь мне так, словно я — лучшее, что есть в мире. Внезапно я понимаю, что не могу смотреть на него.

Лайл спрашивает напряженным голосом, заставляя меня обратить на него пристальное внимание:

— Ты можешь контролировать свои силы, Аурелия?

Я вижу это по его глазам. Он думает о своей Академии. О других студентах. О том, представляю ли я для них опасность. О том, придется ли ему защищать их от меня.

Я делала все возможное, чтобы защитить своих друзей, и несправедливость его невысказанного упрека разрывает мне сердце. Влажные раны на моем животе горят не переставая, словно отголосок моих безумных усилий

— Что? — я отхожу от Дикаря. — Да, да, я могу. Конечно. Все это время я держала ситуацию под контролем.

Ксандер фыркает.

— Серьезно? Тогда что же ты сделала со своей так называемой лучшей подругой?

Слова застревают у меня в горле. Я использовала свой брачный щит, чтобы защититься от тех самых мужчин, которые сейчас стояли передо мной.

Дикарь делает шаг вперед.

— Ей просто нужно научиться…

— Ей нужен гребаный намордник! — орет Ксандер.

— Заткнись нахуй, Ксандер, — рычит Дикарь, становясь передо мной, словно защищая от остальных. — Я люблю ее такой, какая она есть. Опасной и со всем остальным комплектом.

Ксандер поворачивает голову, как будто закатывает глаза, и откидывается на спинку кресла.

— Я не хотела так поступать с Минни, — говорю я твердо. — Мне плевать, если ты мне не веришь, Лайл. Мне, блядь, плевать, если никто из вас мне не верит.

— Я верю тебе, Регина, — с готовностью отзывается Дикарь.

— Я верю в твои намерения, — вздыхает Лайл. — Но другие могут быть не столь понимающими. Я говорил с Минни, и она хочет побыть одна. Она хочет лучше узнать Йети и смириться со всем этим.

Я сглатываю, вспоминая лицо Минни.

— Я понимаю. Она сказала мне покинуть комнату.

Дикарь вздыхает, обнимая меня и кладя подбородок мне на макушку.

— Останься со мной, Регина. Я всегда хотел, чтобы ты была рядом.

— Я выделил Минни и Йети комнату в общежитии для стай, — говорит Лайл. — Таким образом, она будет подальше от Титуса.

— И подальше от меня, — заканчиваю я за него.

Мне хочется свернуться в клубок и спрятаться от того, что я чувствую, задавая этот вопрос, но я все равно его задаю.

— Можно я останусь здесь?

Лайл выпрямляется, между его бровей образуется небольшая складка, и мое сердце замирает. Я знаю ответ. Я всегда его знала.

— Нет, — его голос звучит твердо и решительно, словно он сделан из чего-то более прочного, чем сталь. И он продолжает в своей обычной манере, непреклонно. Несокрушимо. — Мы слишком увлеклись. Мы повеселились. Теперь пора вернуться к нормальной жизни.

— Повеселились? — повторяю я с отвращением. — Это так теперь называется?

— Тебе не следовало приходить сюда, и ты это знаешь. Ты забыла, что приказ о твоей казни все еще действует? Что в любой момент Совет может отменить запрет Феникса?

Это удар ниже пояса, и, судя по тому, как рычит Дикарь, он тоже так думает.

Я моргаю, глядя на Лайла, сжимаю кулаки и изо всех сил стараюсь не дать слезам пролиться.

— Куда еще я могла пойти? — спрашиваю я. Мой голос срывается на пронзительный крик: — Куда, блядь, еще я могла пойти, где люди не хотят убивать меня на каждом ебаном повороте?!

Руки Дикаря сжимаются вокруг меня, словно он может удержать меня от полного распада своей силой.

— Туда, куда пошел бы любой другой студент, мисс Аквинат, — выпаливает Лайл, подходя ко мне. — В комнату Сабрины и Ракель или в комнату Стейси.

Я стою там, уставившись на него, тело застыло, кости вибрируют. Он на самом деле вышвыривает меня отсюда.

Вычеркивает меня из своей жизни. Навсегда.

Это жжет, как раскаленный штырь, вонзенный в грудь. Но я не согнусь перед ним. Я отказываюсь.

— Значит, это все? — спрашиваю я, тяжело дыша из-за надвигающейся бури, которая вот-вот сотрет мое тело.

Он смотрит на меня сверху вниз, жестко, повелительно, непоколебимо.

— Это все, что может быть.

Я рычу на него, обнажая зубы:

— Ты лживый мудак, Лайл Пардалия.

Он широкими шагами выходит из квартиры, оставляя после себя только холод, способный соперничать с холодом Косы. Даже тепло, исходящее от Дикаря, едва ли может смягчить этот ледяной ожог.

Глава 69

Аурелия

Обхватив себя руками, я поднимаюсь по лестнице на потайной этаж в общежитии анимусов под пристальными взглядами Юджина и Дикаря, который держит мою спортивную сумку.

Я планировала выполнить свое обещание, данное Дикарю, и проводить выходные в его общежитии, но из-за разных обстоятельств у нас так и не появилось такой возможности. Это и так слишком долго откладывалось. Люди уже начали задаваться вопросом, где я была в те дни, когда у меня были гипс и я жила в квартире Лайла. Последнее, чего бы мне хотелось, — это чтобы люди начали подозревать, что ко мне относятся по-особенному.

Я высказала свою точку зрения в зале суда в тот день, когда мне переломали кости, и, кажется, это обеспечило мне некоторое уважение среди анимусов. Уважение или страх перед моим нестабильным психическим состоянием. Одно из двух.

А после того разговора с Лайлом я определенно не чувствую никакой стабильности, но мне пора стиснуть зубы и, наконец, переночевать в логове Дикаря в одной комнате с Косой и Ксандером.

— Все будет хорошо, щенок, — слышу я голос Ракель в голове. — Просто расслабься. С Минни все в порядке. Сначала она стеснялась Йети, но, думаю, вид их брачных меток сделал их счастливыми. Она плакала, а он ее обнимал. Это было прекрасно. Сейчас он ее кормит. Мистер Пардалия позаботился об этом.

— Жаль, что меня не было рядом, чтобы поддержать ее.

Ракель на мгновение замолкает.

— Теперь у нее есть пара. Нам будет не хватать ее в нашем общежитии, но она там, где и должна быть… и ты тоже. Со своими сужеными, Лия.

Ракель права. Бдядь, она действительно права.

— Но мы просто хотели уточнить, — мысленный голос Ракель становится неуверенным. — Ты ведь случайно не наложила и на нас магию Костеплета, правда? Эту штуку с брачной меткой?

— Нет. — Быстро отвечаю я. — Я проверила, как только поняла.

Наступает тишина, а затем:

— Сабрина говорит, что не знает, обижаться ей или радоваться.

Я фыркаю.

— Теперь вы все в безопасности от меня.

— Береги себя, Лия. Скоро увидимся.

Мы прерываем нашу мысленную связь, когда я захожу в гостиную скрытых апартаментов моих суженых. Ну и что, что Лайл выгнал меня из своего гнезда? У меня все равно есть второе.

Я уже бывала здесь, когда пробралась к ним, чтобы отомстить Дикарю за то, что он украл мое нижнее белье, но теперь это место кажется совсем другим. Меня охватывает легкая грусть, и на мгновение мне хочется стащить обратно свои трусики из тумбочки Лайла.

Но я не могу. Моя анима ноет, и я просто… не могу. Забирать эту маленькую часть себя из его квартиры кажется таким неправильным, и моя анима горячо соглашается.

Косы и Ксандера, к счастью, нет, когда мы входим, и Дикарь с энтузиазмом показывает нам с Генри окрестности. Мой верный комочек голубого пуха немедленно покидает меня, чтобы подробно все осмотреть, а Юджин устраивается на своем обычном месте на тумбочке Дикаря.

Я пытаюсь сосредоточиться на своей новой жизни вдали от общежития анима. Здесь есть главная гостиная с диванами, обеденным столом и сервантом для алкоголя. Есть несколько смежных комнат. Первая — это огромная спальня с тремя кроватями, во второй стоит гигантский телевизор и игровая приставка PlayStation, а последняя — запертая комната, которую Дикарь не открывает. Мой волк ведет меня в спальню и кладет мою спортивную сумку на кровать посередине. На свою кровать. Он ухмыляется и показывает мне шкафы, выделенные каждому из них, а затем ведет меня в ванную.

Она огромная и роскошная, выложена блестящей черной плиткой, с богато украшенной золотой отделкой и двумя люстрами, все достойно поместья дракона.

Здесь есть огромная душевая кабина с тремя сверкающими золотыми насадками, а все необходимые средства для душа расположены в нише в кафельной стене. Напротив находятся три раковины под широким зеркалом в позолоченной раме с изображением парящих драконов.

Дикарь объясняет, что Ксандер поручил школьной магии внести коррективы для них троих, и, если он захочет, мы можем сделать четвертый набор всего. Но я качаю головой, потому что не думаю, что Ксандер оценит, если я вмешаюсь и все изменю, ведь я ужасная принцесса-змея.

Но то, что находится по другую сторону душевой, заставляет меня слегка приоткрыть рот. Там есть спа… нет, бассейн, вероятно, будет более подходящим словом. Он встроен в пол и легко может вместить десять человек, и сейчас наполнен дымящейся водой, которая выглядит божественно. Вокруг расположены черные краны в виде драконьих голов, готовых изрыгнуть воду из пастей.

— Я знаю, — гордо говорит Дикарь. — Где бы мы ни находились, у нас должно быть что-то подобное. Косе это нужно, потому что он всегда должен быть рядом с водой, иначе с ним будет сложно иметь дело, а Ксандеру нужно, чтобы выпустить пар, потому что… — Дикарь потирает затылок и ухмыляется мне. — Ну, с ним тоже становится сложно иметь дело.