Я чувствую, как Лайл внимательно изучает меня, пока выжимает из моих волос воду.

— Что-то я не замечаю в тебе особой радости, — бормочет он.

Я не знаю, что ему сказать. Как много я хочу ему открыть. Правда — это что-то нежное, как лепесток, в моей груди, но в то же время пугающая и опасная. Я не хочу подвергать Лайла риску быть пойманным Советом. Регина во мне хочет защитить его от проблем, которые я могу на него навлечь.

Поэтому вместо того, чтобы сказать ему правду, я протягиваю руку и провожу пальцем по пряди его золотистых волос, упавшей на плечо, когда он склонился надо мной. Они в идеальном состоянии, мягкие и сияющие.

— Ты должен позволить мне поухаживать за твоими волосами, — мягко говорю я.

Он кладет руки по обе стороны от моей головы, и его взгляд смягчается, пока он изучает мое лицо. Мне кажется, что он собирается поцеловать меня. Я действительно хочу, чтобы он снова поцеловал меня. Но он не делает этого и просто спрашивает:

— Ты этого хочешь?

Я пытаюсь сморгнуть внезапную резь в глазах, пытаюсь унять боль в измученном сердце.

— Хочу.

— Аурелия, я…

Я чувствую, как начинает морщиться мое лицо, а за грудиной нарастает слабость. Я не хочу слышать, что он собирается мне сказать.

— Не говори этого… — выдыхаю я, глядя на его подбородок, потому что эти глаза — это слишком. Я вижу начало конца в их глубоком, насыщенном янтарном цвете. Как последние лучи заходящего солнца. Вестники грядущей тьмы. — Пожалуйста. Не говори этого. У меня здесь последняя ночь, — я указываю на спальню за дверью ванной. — Позволь мне насладиться этим, пока есть возможность.

Он наклоняется и целует меня в лоб, и я думаю, что это вполне может убить меня, потому что я знаю, что его поцелуи на исходе.

Как мне теперь жить дальше, зная эту его сторону — его нежный тон, мягкие прикосновения, эти проникновенные глаза, — и при этом… уйти? До того, как я приехала сюда, я собиралась жить как можно дальше отсюда и вести счастливую жизнь без своих суженых. Но вернуться к этому плану теперь, когда я их узнала?

— Лучше бы я никогда тебя не встречала, — шепчу я, и что-то внутри меня ломается от этих слов. — Лучше бы я никогда сюда не приезжала.

Он моргает — кажется, от удивления, — а затем на его лице вспыхивает ярость, и он кладет свою большую, сильную руку мне на горло. Он делает это нежно, но уверенно, чтобы заставить меня подчиниться, и тихо рычит мне в лицо. Его запах окутывает меня, как крылья, пьянящий и всепоглощающий. Я вдыхаю его, и мое сознание наполняется желанием и страхом.

И то, что он говорит в моем сознании гортанным и грубым голосом, который сметает сдержанность и оголяет мужчину, потрясает всю мою реальность.

— До тебя меня не существовало.

Он оставляет меня там, как стеклянную куклу, осколки которой осыпаются на пол.

Глава 57

Аурелия

В мою последнюю ночь в квартире Лайла Дикарь забирается в постель и прижимает меня к своей груди. Теперь, когда мои руки зажили и освободились от гипса, мы впервые можем нормально обниматься. Он похлопывает меня по спине и гладит по волосам, пока я немного плачу, и хотя я борюсь со сном, довольно скоро поддаюсь его приятному укачиванию.

Где-то после полуночи я чувствую это.

Комната погружается во тьму, раздается тихий щелчок оконной задвижки. Я открываю глаза и смотрю на окно поверх груди Дикаря. Мое сердце колотится, как в кошмарном сне, когда оконная рама плавно открывается.

Голос, похожий на шорох самых темных существ, крадущихся в ночи, проникает в мой разум:

— Прелестный, сломленный, змееныш. Ты меня не послушала.

Мгновение спустя нога в ботинке опускается на ковер, и в комнату неторопливо входит моя пятая пара. Я все время забываю, какой он огромный — такой же высокий, как Ксандер, и широкий в плечах. Из-за извивающихся, пульсирующих теней я почти ничего не могу в нем разобрать, кроме этого грубого атлетизма. Я слежу за ним взглядом, пока он идет по комнате. В нем нет плавной грации высшего хищника, как у Лайла, Косы или Дикаря, но есть звериная поступь высшего монстра.

Он устраивается в кресле Лайла напротив кровати, вытягивает одну ногу и кладет локоть на подлокотник. Это высокомерная поза, и он находится в идеальном положении, чтобы пялиться на меня, лежащую на груди Дикаря. Две красные точки света похожи на лазерные лучи, пронзающие темноту комнаты, и я не могу сдержать дрожь, попав в их идеальный, суженный фокус.

Кажется, что от его присутствия в комнате — да и во всем здании — становится нечем дышать. Как будто дух школы знает, что в помещение проник зверь из ночных кошмаров и вытягивает из него жизнь.

— Я не подчиняюсь приказам людей, которых не знаю, — отвечаю я мысленно, но в моем ответе нет той язвительности, на которую я рассчитывала. Если уж на то пошло, это звучит просто грустно.

Он глубоко вздыхает, и его плечи поднимаются и опускаются.

— Но я тебя довольно хорошо знаю.

— Так ты преследовал меня все это время? — обвиняю я, позволяя загипнотизировать себя пульсирующими тенями, которые движутся вверх и вокруг его лица. Они похожи на плотные грозовые тучи, только самые черные, которые я когда-либо видела.

— Это мое любимое занятие.

Я едва не фыркаю вслух. И он даже не был тем, кто украл мои трусики.

— Что ж, я польщена.

Две красные точки не двигаются, не мигают. Это действительно нервирует, но почему-то мне нравится находиться под их прицелом. Мы молча смотрим друг на друга, и, хотя так не должно быть, но что-то в моем сердце успокаивается от осознания того, что все пятеро моих суженых находятся поблизости. Лайл, Коса и Ксандер в квартире, поглощают второй ужин, что они любят делать поздним вечером, как я недавно узнала.

— Почему ты не хочешь показаться мне? — спрашиваю я.

— Потому что это испортит все веселье.

— Я хочу тебя видеть, — твердо говорю я и на мгновение задумываюсь, не отдать ли ему приказ регины.

Он выдыхает смешок, и звук выходит гулким, как в пещере.

Дыхание Дикаря сбивается с ритма под моей щекой, а руки сжимаются крепче. Я не могу понять, проснулся он или просто обнимает меня во сне.

Но потом Упырь говорит:

— Я хочу увидеть, как ты сядешь ему на лицо.

Моя голова вскидывается так быстро, что я едва не растягиваю мышцу на шее.

— Но больше всего хочу видеть, как ты извиваешься от удовольствия, слизывая сперму с моего члена, змееныш.

Святая богиня. Он видел, что я делала с Лайлом и Дикарем на днях? Он что… ревнует?

А потом в моей голове раздается сонный голос Дикаря, хриплый от недавнего пробуждения.

— Забирайся, принцесса. Не заставляй зверя ждать.

Волнение разливается по моему телу, золотое и искрящееся, но я замираю на месте, когда еще одно существо бесшумно крадется к комнате.

— О, как весело, прелестный змееныш. Лев вышел на охоту, — рокочет Упырь.

— Ты думаешь, я не замечу, когда хищник заберется в мое логово? — раздается ехидный вопрос в наших мыслях, когда Лайл распахивает дверь спальни и входит внутрь — высокая тень в одних хлопковых штанах, которые он надевает на ночь. Его волосы выбились из резинки и роскошно спадают на одно плечо.

— Что ж, спасибо, — посмеивается Упырь, когда Лайл приближается к нему с намерением атаковать, словно сам ангел смерти.

Тогда я отталкиваюсь от Дикаря и сажусь верхом на волке.

— Лайл, — предупреждаю я через плечо. Лайл останавливается и слегка поворачивается, так что в поле его зрения попадаем и я, и Упырь. А потом, довольно внезапно, мне кажется забавным добавить: — Веди себя хорошо со своим братом по узам.

Упырь запрокидывает голову и громко смеется. Мое внимание полностью сосредотачивается на нем, потому что этот глубокий, рокочущий звук с силой ударяет по моему клитору.

Лайл склоняет голову на бок.

— Он здесь с твоего согласия?

Дикарь не дает мне сдвинуться с места, крепко сжимая мои бедра. Я чувствую, как он твердеет подо мной, и моя киска наполняется таким жаром, что внутри все сжимается.

— Ну, вошел он без моего согласия, — говорю я, и мой собственный голос звучит на удивление хрипло. — Но он может остаться.

Упырь поднимается, медленно вытягиваясь во весь рост. Лайл и Дикарь не сводят с него глаз, пока он говорит в наших мыслях:

— Я имею право быть там, где моя Регина.

Рука Дикаря скользит по моим бедрам, обхватывая задницу. Я в шелковой ночнушке, которую он принес мне из общежития, и пытаюсь устроиться на нем поудобнее.

Хватит уже этого мужского позерства.

Я хватаюсь за бретельки ночной рубашки и стягиваю ее вниз, чтобы показать грудь, убедившись, что бинты, прикрывающие живот, все еще на месте. Реакция Дикаря незамедлительна. Мой волк стонет и садится, накрывая одну грудь рукой и втягивая другую в рот. Я ахаю, зарываясь пальцами в его темные волны, пока он играет с моими сосками, дразня языком первый и перекатывая пальцами второй.

Температура моей кожи резко повышается. Лайл с Упырем замирают и внезапно оказываются слишком далеко от меня.

Протянув руку, я тихо зову:

— Иди сюда.

Лайл делает шаг вперед, словно в трансе, и я тянусь, чтобы обхватить ладонями его лицо. Он наклоняется, захватывая мой рот своим. Я стону от этого прикосновения, а руки Дикаря блуждают по моему телу, едва касаясь груди, плеч и ягодиц.

Я посасываю нижнюю губу Лайла, чувствуя, как Упырь перемещается. Чтобы получше рассмотреть или поучаствовать, я не знаю. Лайл отстраняется, чтобы махнуть Дикарю, и в его голосе слышится грубый приказ.

— Двигайся.

— Ебись конем, — рычит Дикарь в нижнюю часть моей груди.

— Примерно это я и планирую, — огрызается Лайл.

Меня пронзает острая волна возбуждения. Быстрее любой змеи руки Лайла обвиваются вокруг моих бедер, и он отрывает меня от Дикаря. Я вздрагиваю, когда он задевает мой живот, но раны уже достаточно затянулись, так что мне не слишком больно.

— Эй! — вскрикиваю я, когда мои ноги повисают в воздухе. Но, окруженная теплом и ароматом Лайла, я не чувствую себя слишком уж огорченной.

Дикарь издает яростное рычание и пытается прыгнуть на меня, но Упырь начинает хохотать и сталкивает его с кровати прямо на пол рядом с нами.

Я хихикаю, потому что забавно видеть, насколько Дикарь шокирован тем, что встретил достойного соперника и что его самого в кои-то веки могут поколотить. Лайл несет меня к кровати, как будто я ничего не вешу, ложится на спину, срывает с меня трусики, бросает их на дерущихся мужчин и укладывает меня на живот поверх себя.

Дикарь с Упырем, кажется, вытирают друг другом пол, пока Лайл не стягивает свои штаны, высвобождая член, который ударяется о мой вход, вырывая у меня сладкий вздох.

Этот звук привлекает внимание двух зверей, и они садятся, чтобы посмотреть.

Лайл хватает меня за затылок и требовательно целует, грубо проникая языком в мой рот и рыча с кошачьим удовлетворением.

От этого я становлюсь еще влажнее и извиваюсь на нем, наслаждаясь ощущением его твердого тела под моим мягким. Я трусь обнаженной киской о его член, и Лайл опускается ниже, чтобы расположиться у моего влажного входа. Я немного сдвигаюсь вниз, и его головка растягивает меня, заставляя задыхаться от великолепного размера. Боже, я так долго ждала его возвращения.

— Скажи мне, если это слишком, ангел, — говорит Лайл, и его голос мягкий, словно шепот, в отличие от жестких пальцев, сжимающих мою задницу. Двигая бедрами, Лайл проникает в меня глубже.

— Нет, мне нравится, — выдыхаю я, теряясь в ощущениях.

Я оглядываюсь через плечо. Двое мужчин, которые теперь стоят так неподвижно, что их можно принять за хищников, выжидающих в высокой траве, просто смотрят туда, где мы с Лайлом соединяемся. На моих припухших губах появляется лукавая улыбка.

— Наша Регина любит, когда за ней наблюдают, — усмехается Упырь.

О, да, вашу мать, люблю. Я не подозревала об этом до той ночи, когда они все спроецировались в моем бунгало.

В этот момент я чувствую, как в комнату проскальзывает Коса, его холодная, хищная сила опускается на мои плечи. Ксандер, наверное, стоит снаружи и проклинает нас.

— Мне нравится этот ракурс, — говорит Дикарь хриплым голосом. — Блядь.

Я издаю сдавленный стон, когда Лайл еще глубже входит в меня. Внезапно мы погружаемся в темноту. Я ахаю, Лайл замирает, и мы смотрим вверх, на купол из мерцающей тени, который теперь окутывает комнату. Крошечные красные и белые огоньки дают нам свет, и в этом мерцании все происходящее может показаться сном.

Это делает меня смелее, чем я имею право быть.

Но именно Дикарь озвучивает мои мысли.

— Лайл, блядь, делись давай. Вечно ты сучишься.

Я поднимаюсь и позволяю себе опуститься на член Лайла. Он входит в меня до упора. Я всхлипываю и сосредотачиваюсь на дыхании, чтобы вместить его огромный размер. Он наполняет меня так, что у меня кружится голова.

Но этого все равно недостаточно.

Без них всех этого никогда не будет достаточно. Тяжело вздохнув, я говорю:

— Если тебе что-то нужно, Дикарь, возьми это.

Он приподнимает бровь и направляется к кровати, практически срывая с себя штаны.

— Ну блядь, раз ты так просишь принцесса.

Дикарь подходит ко мне и хватает за шею, впиваясь в мои губы поцелуем. Он с наслаждением проглатывает мои стоны, и пока Лайл двигает бедрами вверх-вниз, командует моим ртом. Подобно генералам на войне, пытающимся продемонстрировать свое превосходство, они сражаются за мое внимание, один снизу, другой сверху. Я извиваюсь и вздыхаю, положив одну руку на твердый пресс Лайла, а другой сжимая густые волосы Дикаря.

Но затем два больших влажных пальца находят мой клитор, и я почти кончаю. Я отрываюсь от Дикаря, чтобы взглянуть на две красные точки света, погребенные в тени рядом с моим волком.