Когда Аурелия возвращается к своему столику, Минни берет ее за руку и шепчет:

— Ты, черт возьми, играешь с огнем, и мне это нравится.

Дикие боги, они все чокнутые.

— Знаешь, как я собираюсь это назвать? — Минни кивает, как будто довольна своим выбором формулировки, и выставляет перед собой раскрытую ладонь. — Царство террора Аурелии.

— Мне, блядь, нужно покурить, — бормочу я Дикарю и выхожу из класса.

Глава 28

Аурелия

У меня есть десять вибраторов разных моделей и типов, и после недели экспериментов я поняла, что все они мимо цели. Даже когда использую «сосущий» вибратор для клитора, я могу думать только о том, как сильно хочу, чтобы вместо него там был язык Дикаря. Или его пальцы. Или его… что угодно, на самом деле.

То, как я жажду его древнего, землисто-лесного аромата, сводит меня с ума. Каждую ночь я пытаюсь заснуть после очередного раунда с новым вибратором. Каждое утро я просыпаюсь от того, что Дикарь целует меня в шею. После этого крошечного момента уязвимости я держу его на расстоянии вытянутой руки.

Но он не может держаться в стороне, и даже его поцелуи придают моей силе немного энергии. Каждое утро он выходит из комнаты и идет по коридору голый, на радость анимам, выходящим из своих комнат на завтрак. Он никогда не принуждает меня. Никогда не требует ничего, кроме моего присутствия.

И я действительно начинаю верить, что ему нужна только… я.

Повезло, что из-за отсутствия Минни у меня есть немного личного пространства, чтобы попытаться доставить себе удовольствие, но мне нужна настоящая сила, чтобы держать свои щиты поднятыми. И хотя мои собственные оргазмы помогают мне держаться, с каждым днем я чувствую себя все хуже и хуже. За то, что я забыла надеть обувь, Лайл заставил меня неделю драить общественные туалеты, и из-за постоянных наклонов, рана на животе болит еще сильнее.

Жжет. Жжет. Жжет.

Однажды утром я шиплю от боли, когда фантомные клыки пробивают мою защиту.

Отец неустанно преследует меня, и я знаю, что это только начало того, на что он способен. Он не хочет убивать меня этими атаками, но с радостью нанесет серьезный ущерб и хочет, чтобы я в страхе прибежала к нему обратно.

Но я скорее умру, чем сделаю это.

Я обмотала живот слоем украденных бинтов, чтобы защитить раны, но чувствую, что марля уже промокла от крови.

— Что случилось? — хриплый утренний голос Дикаря над ухом вызывает дрожь вдоль позвоночника. Он убирает прядь волос с моей шеи, чтобы снова начать целовать кожу, и я позволяю себе тихонько застонать.

Дикарь вскидывает голову. Впервые я издаю звук в ответ на его ласки.

— Регина, детка, это ты так даешь мне разрешение вылизать тебя? — его взгляд сияющий и возбужденный.

К черту это. К черту все, включая эту боль.

— Да, — шепчу я.

На его губах появляется зловещая ухмылка, прежде чем его волк выходит поиграть. Я понимаю это по тому, как расширяются его зрачки, а воздух вокруг него наполняется дикой, первобытной энергией. Адреналин бурлит в моей крови, а моя анима ликует от радости.

Дикарь прокладывает дорожку поцелуев по моей руке, скользя вниз по телу. Верх сорочки задрался чуть ниже ран на животе, и он целует меня над поясом пижамных шорт, нежно посасывая чувствительную кожу.

Я шиплю от покалывания, которое распространяется внутри меня.

— О Богиня.

Дикарь рычит, цепляя пальцами мои шорты, осторожно стягивает их вниз и отбрасывает в сторону.

— Я столько этого ждал, принцесса. Ты заставила меня мучиться пиздец как долго.

Я падаю на спину, давая ему разрешение, и раздвигаю ноги. Эти чертовы вибраторы никогда так не возбуждали меня. Я уже…

— Такая влажная, Регина, — говорит он с благоговением. — Ты думала обо мне?

Его глаза темнеют, когда он смотрит на меня снизу вверх, устроившись между моих ног.

— Лучше бы так и было.

О нем, Лайле и Косе. Может быть, и о Ксандере тоже.

Он проводит пальцем прямо по моим складкам поверх нижнего белья, и я вскрикиваю, выгибая спину.

— Такая отзывчивая, — удивленно говорит он. — А если я сделаю так? — Дикарь прижимается губами и носом к моему лону, глубоко вдыхая. — Дикая мать, — он стонет в меня, хватает края моих трусиков и разрывает пополам.

— Дикарь! — протестующе восклицаю я, глядя на порванный розовый хлопок.

— Не надо, — рычит он низким гортанным голосом своего волка, и его зрачки полностью поглощают радужку. Волосы на моих рук встают дыбом, и я в каком-то ошеломленном шоке смотрю на него.

— Дай мне насытиться тобой, — рычит он. — Дай мне поглотить тебя.

Хриплый шепот срывается с моих губ прежде, чем я успеваю подумать.

— Сделай это.

Дикарь моргает, осознавая сказанное, а затем снова опускает взгляд к моей сердцевине, полностью обнаженной перед ним.

Закрыв глаза, словно наслаждаясь моментом, он подается вперед, и сначала нежно поглаживает меня языком. Большие руки сжимают мои бедра, когда волк касается моего клитора кончиком языка.

— Блядь! — вырывается у меня.

Это даже лучше, чем в моих мечтах.

Моя сила уже на подъеме, я едва не мурлычу, пока Дикарь ласкает меня губами, а его язык рисует сладкие круги в самых чувствительных местах. Он пытливый, но требовательный, как будто пытается изучить каждую часть меня и запечатлеть в памяти. Щупальца удовольствия поднимаются по моим ногам к животу, и через несколько секунд меня окутывает золотистая дымка.

— Регина, — стонет он в мою киску, и вибрация его голоса вызывает приятные искры внутри меня.

Я громко чертыхаюсь, и он одобрительно мычит. Зарывшись руками в темные волны его волос, я теряюсь в ощущениях, потому что наконец-то, наконец-то он дает мне и моей аниме то, чего мы всегда хотели. Мои бедра двигаются маленькими кругами, прижимаясь к его лицу, в то время как жидкое удовольствие поднимается спиралями из самого моего центра. С этого момента я уже не смогу смотреть на его губы и думать о чем-то другом.

Я бы никогда не смогла заменить его механическими игрушками.

Я смотрю на него сверху вниз, и его горящие от желания глаза поднимаются на меня. Он шумно облизывает мой набухший клитор, а затем втягивает в рот этот нежный бугорок и глубоко рычит.

Я выгибаюсь и выкрикиваю его имя, дергая за волосы, словно за поводья, а затем взрываюсь прямо ему на лицо. Он неутомим, двигается вместе со мной, почти преследует меня, пока я трусь о его движущийся язык, выжимая из себя каждую волну невероятного, восхитительного удовольствия.

Это невыразимо прекрасно, когда моя сила поднимается, подобно горному источнику, вновь наполняясь из самых глубин. Я чувствую, как его сила вливается в меня там, где мы соприкасаемся, словно Дикарь открывается мне и дает то, что мне нужно, на более глубоком уровне.

Так вот каково это — быть наполненной своей парой.

Я лежу в изумлении, тяжело переводя дыхание, пока Дикарь нежно целует мои половые губы и клитор.

Я вздрагиваю, когда он кладет голову мне на бедро, полуприкрыв глаза.

— Я опьянел от твоей киски, — шепчет он мне, и вся нижняя половина его лица блестит. — И отказываюсь покидать это место.

— Ну, тебе придется, — заявляет Минни, врываясь в нашу комнату. — У нас скоро занятия. Мы с Титусом… — она краснеет и пожимает плечами, как будто Дикарь не лежит у меня между ног. — Мы занимались тем же самым сегодня утром.

Она довольно улыбается и мечтательно вздыхает.

— Он никогда не спускается вниз, но в постели он великолепен.

Я ахаю, отталкивая Дикаря, и он позволяет себе эффектно упасть на пол.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что он никогда не спускается вниз?

В конце концов, Сабрина была права.

— Эм, ну… — Минни поправляет фиолетовый шарф на шее, пока мы обе игнорируем ворчание Дикаря. — Он великолепен в постели, но он говорит… Ну, типа, что мне не нужно, чтобы меня лизали в каких-нибудь местах.

— Он говорит, что тебе это не нужно? — подозрительно спрашиваю я.

— Красный флаг, — шокировано вздыхает Дикарь позади меня.

— Вон! — кричу я ему, указывая на дверь.

Он бросает на меня горячий взгляд и облизывает губы, прежде чем уйти. Картина его голой задницы, неторопливо удаляющейся прочь, никогда не устареет.

Минни слишком занята, зажигая благовония на своем алтаре Дикой Богини, чтобы обращать на него внимание.

— Все в порядке, Аурелия, — мягко говорит она. — Я правда люблю его, и он такой страстный во всем. И я знаю, что он вот-вот признается мне в любви. О! — она смеется, наконец поворачиваясь ко мне. — Аурелия, надень трусики!

Я поспешно подчиняюсь и застилаю постель, пока Минни возится со своим шарфом, а затем с сумкой для белья. Нахмурившись, я встаю с кровати.

— Мин? — зову я.

Она оборачивается с бесконечной медлительностью, и что-то похожее на ужас пронзает мое сердце.

— Только не паникуй, — говорит она, избегая встречаться со мной взглядом.

Я спешу к ней.

— Богиня, Мин, что это?

Ее карие глаза смотрят на меня почти с мольбой, и она прикасается к тонкой фиолетовой ткани, намотанной на шею.

— Не могла бы ты, пожалуйста, вылечить меня перед уроком? У меня просто маленький засос, — она разматывает шарф и, наконец, показывает мне, что у нее на шее.

У меня сводит живот. Дыхание вырывается со свистом.

— Ты должна бросить его, — шиплю я. Потому что у моей лучшей подруги не хватает куска шеи. На ее нежном смуглом теле отчетливый след от укуса. Там, где кожа была сорвана, видны отпечатки острых зубов, а из-под розовой блестящей кожи сочится кровь.

— Аурелия, пожалуйста, сделай это для меня? — голос Минни немного дрожит, но ее позиция тверда.

— Мин, — повторяю я. — Ты должна оставить его.

Но несмотря на мои слова, магия тянется к ней, словно моей аниме невыносимо смотреть на этот ужасный укус. Раны на животе отзываются болью в ответ на ее боль, когда целебная сила проникает через рану, останавливая кровотечение и стимулируя рост новых тканей.

— Академия этого не потерпит.

— Нет, не хочу, — ровно отвечает Минни, закрывая глаза от поглощающих ощущений роста новых тканей.

— Ты должна! — говорю я. — Это неправильно. У тебя не хватает куска плоти.

Мебель в комнате дрожит. Герти взволнованно пищит с другого плеча Минни. Моя тигрица делает глубокий вдох, и мебель снова замирает.

— Когда ты была с Дикарем, я никогда не пыталась отговорить…

— Это другое! — восклицаю я.

— Нет, не другое, — твердо говорит она, поворачиваясь и хватая свою косметичку. — Я не хочу больше слышать ни слова, Лия.

Тон ее голоса заставляет меня задуматься. Твердая, непреклонная интонация, которой я никогда не слышала от Минни. Это тон, не терпящий возражений.

— Спасибо, что исцелила меня, — тихо говорит она, прежде чем поспешить в ванную.

Я опускаюсь на кровать, пока она принимает душ. Беспокойство о Минни — это что-то новое для нашей дружбы. Она всегда была такой позитивной, но, боюсь, что Титус пользуется этим. Нет, не так. Я боюсь, что Титус — чудовище, которое способно причинить ей еще больший вред.

Меня вдруг осеняет, и я хватаю телефон, который спрятала в ящике с нижним бельем.

Сначала Дикарь пытается взломать мои ментальные щиты для телепатического разговора, но я не могу ему этого позволить. Его ответы слегка задерживаются, потому что он сначала преобразует текст в голос, а затем голос в текст.

Я хочу телефон для Минни.

И что я получу взамен?

Я думала, ты сказал, что я могу просить все, что захочу.

Я никогда не говорил, что это будет бесплатно.

Говнюк.

Ага.

У него должен быть розовый блестящий футляр.

Ты используешь меня в своих интересах.

Правда?

Я хочу пересмотреть условия.

Ладно, чего ты хочешь?

Я хочу, чтобы ты была в моей постели по выходным.

Но ты спишь в комнате с двумя парнями.

С Косой и Ксандером, ага. Им будет все равно, если мы займемся любовью.

Займемся любовью? Что-то трепещет у меня в животе, но я прогоняю это чувство и достаю одежду, которая прикроет телефон.

Что ты знаешь о Титусе?

Держись от него подальше, Регина.

Почему?

Я не получаю ответа.

Но, по крайней мере, у Минни будет возможность связаться со мной или со Стейси, если случится что-то плохое.

Мне все еще кажется странным, что Дикарь открыто зовет меня своей региной, но остальные студенты воздерживаются от комментариев по этому поводу. Из страха перед ним, конечно. Тем не менее, у меня все еще повышается уровень адреналина в крови, когда речь заходит о наших отношениях, особенно в классе, где Лайл чувствует себя обязанным вскрывать наши мысли.

Нам с Дикарем приходится работать вместе, поэтому я меняюсь стульями с Ксандером. Мы заполняем таблицу о наших ожиданиях друг от друга, что означает, что я заполняю ее, пока Дикарь улыбается мне и предлагает полезные советы.

— Запиши, что я ожидаю, что ты будешь раздвигать ноги и принимать мой язык каждое утро и каждую ночь.

Сабрина хихикает за другим столом, а я бросаю на него предупреждающий взгляд.

— И запиши, что я ожидаю, что ты никогда не отдашь ни один из моих подарков… Не поднимай на меня бровь, это меня заводит.

Но я думаю о своей розовой сумочке, которая все еще в безопасности в моем комоде.

— Что ж, у меня те же требования, — ворчу я.

— У меня она в стеклянной банке.

— Что?

— Обертка от шоколада, который ты мне подарила.

Что-то внутри меня переворачивается от его слов.

— Она все еще у тебя? — недоверчиво бормочу я. В конце концов, он забрал мои подарки.

Он осторожно берет мою левую руку и целует тыльную сторону.