Для нас это череп с пятью извивающимися лучами света. Пять лучей для пяти суженых.

Теперь, когда я увидела метку Лайла собственными глазами, увидела его на коленях в ту ночь, когда мне вынесли приговор, моя анима не позволит мне забыть его. Возможно, именно поэтому на время спячки я превратилась в львицу, вместо того чтобы оставаться в своей любимой форме клинохвостого орла.

Тереза оставляет нас в покое, и я укладываю Генри и себя в постель, пока остальные кладут еду мне на колени. Минни ставит перед Генри миску с черникой, и он с благодарностью ковыряет ее своим крошечным клювом.

Ракель кладет огромный бургер поверх горки еды, и я смотрю на нее широко раскрытыми от восхищения глазами.

— Я знаю, что такое г-голод, — тихо говорит она, поблескивая серебряными пирсингами. — Ешь… детеныш.

Они все многозначительно смотрят на меня. Ах да, та самая маленькая проблема, что они все знают, кто я такая. Что я вообще не принадлежу к определенному ордену.

— Мы уже говорили об этом, — уверяет меня Минни.

— Да, у нас было четыре недели, чтобы допросить Мин, — говорит Стейси. — Не волнуйся, мы вытянули из нее все. Одна из моих подруг… — одними губами она произносит «Костеплет» и показывает мне поднятый большой палец.

— И наши уста запечатаны, — Сабрина изображает, как застегивает молнию на губах и выбрасывает ключ. — Как я это вижу? Это преимущество для всех нас. Директриса разобралась с твоей маленькой проблемой с приговором, и теперь мы можем вернуться к нашей обычной психоделике.

Отложила, а не разобралась, хочу я сказать, но сдерживаюсь. День и так был достаточно тяжелым.

— Да, но теперь мы должны рассказать Лие о наших новостях, — давит Коннор. — У нее впереди четыре недели академических сплетен, чтобы наверстать упущенное!

Пока я запихиваю еду в рот, моя стая анима рассказывает мне последние новости о различных драмах между анимами и анимусами, включая льва, которого выбросили из окна второго этажа за то, что он съел чью-то заначку с батончиками «Марс», и гиену, которая пыталась сбежать из школы, прежде чем ее поймал Рубен со своей гвардией.

Но больше всего меня интересуют изменения, которые школа внесла в себя. Судя по всему, сама лепнина над дверями Академии обрела некое подобие разума. В нашем общежитии анимы теперь есть горгулья по имени Кристина. По словам Сабрины, она болтливая и надоедливая маленькая сучка, а по словам Минни — милое создание. Тот факт, что эти изменения совпали с моим пребыванием в спячке, вызывает у меня подозрения, но мне нужно будет выяснить больше, когда я снова начну нормально передвигаться по школе.

В конце концов наши друзья расходятся по своим кроватям, и когда мы с Минни остаёмся одни, я смотрю на причудливый узор на потолке, погрузившись в мрачные раздумья.

То, что случилось с Минни сегодня днём, больше не может повториться. Я лучше получу тысячу ран, чем причиню вред кому-то из своих друзей. Но я знаю своего отца. Он безжалостен, жесток и невероятно умен. Хуже всего то, что он всегда получает желаемое. Всеми правдами и неправдами, он в конце концов сделает так, что я не смогу его игнорировать.

Значит, я должна удвоить свои старания. Мне нужно больше сил. То есть, мне нужна еда и… кое-что еще.

Я так долго отрицала свою тягу к парам, так много лет запрещала себе даже думать о них, что сама мысль о том, чтобы обратиться к кому-то из них за помощью, кажется мне странной и неприятной. От этого по моим венам разливается адреналин, а по телу пробегает дрожь страха.

Эти мужчины передали меня на казнь. Помогли и даже сыграли решающую роль в осуществлении ужасных планов моего отца в отношении меня. Черт возьми, больше чем один из них ненавидит меня и открыто отвергает. Лайл, со своей стороны, определенно следует образу мыслей Ксандера, и то, что он является заместителем директора школы, все усложняет.

Что-то темное разливается по моим внутренностям, когда я думаю о том, что мне, возможно, придется сделать.

Когда я наконец засыпаю, сон настолько глубокий, что мне вообще ничего не снится.

Береги их. Береги их. Береги их.

На следующее утро я просыпаюсь в пустой комнате общежития, как и планировала, потому что сказала Минни, что мне нужно выспаться. На самом деле мне нужно снова довести себя до оргазма, чтобы набраться сил перед первым за долгое время посещением столовой Академии после моего таинственного исчезновения. В качестве бонуса ничто не делает меня счастливее, чем нарушение приказа Лайла Пардалия. То, что теперь мы оба знаем, что я его Регина, дает мне дополнительное право так поступать. Моя анима со мной согласна. Здесь приказы отдаем мы. Точка.

Я наслаждаюсь неторопливым утром в своей постели, думая о больших руках Дикаря и горящих глазах Косы, когда моя посторгазменная нега прерывается.

В дверь стучат, и я поднимаю голову, чтобы увидеть, что это не Тереза пришла меня допрашивать, а Стейси. Её волосы собраны в фирменные высокие хвостики, губы накрашены матовой красной помадой, а сама львица одета в облегающее черное платье макси. Она похожа на сексуальную кошечку, и на ее лице должна быть ухмылка, но ее там нет. Что-то не так. Она широко раскрывает глаза и заламывает руки, осторожно входя в мою комнату.

— Подруга, — неуверенно здоровается она.

Я немедленно прихожу в состояние повышенной готовности и вскакиваю с кровати, принюхиваясь и прислушиваясь, не доносится ли откуда-нибудь шум.

— Что случилось?

— Это Минни.

Я хватаю ее за руки.

— У нее идет кровь? Она ранена?

Пожалуйста, только без еще одной пробоины в моей защите. Только без еще одной атаки. Я так старалась всю ночь держать щиты поднятыми…

— Что? Нет, нет!

Я немного успокаиваюсь и отпускаю ее.

— Тогда в чем дело?

— У нас возникла ситуация. Я знаю, что это был твой выходной, но я думаю, тебе нужно спуститься с нами на завтрак. Ради Минни.

Я уже собираюсь вытрясти из нее всю правду, когда в мою комнату врывается Сабрина на своих шпильках, размахивая руками в воздухе.

— Сучки, это катастрофа. Минни совсем спятила, — она указывает на меня. — Лия, тебе нужно спуститься туда и вбить немного здравого смысла в эту тигрицу! Она сидит у него на коленях, ради Богини!

— На чьих коленях? — спрашиваю я, пытаясь вспомнить, упоминала ли Минни когда-нибудь о том, что ей здесь нравится какой-то анимус. Некоторое время назад была одна интрижка с анимой, но она никогда не пробиралась тайком в общежитие анимусов, как это часто делают Сабрина, Ракель и Стейси.

Вместо ответа мои кошачьи подруги швыряют в меня платьем. Я убираю волосы в неряшливый пучок, и мы спешим в столовую, Юджин ковыляет за нами.

Глава 17

Аурелия

Зал, как всегда, переполнен, и все занимают свои привычные места. Юджин спешит к нашему столику, несомненно, чтобы получить объедки от Ракель. Сабрина в своей обычной уверенной манере следует за ним.

— Не показывай виду, — говорит Стейси, задерживаясь рядом со мной. — Как бы невзначай позавтракай, чтобы мы не привлекали внимания.

План Стейси тут же проваливается, потому что на меня обращают внимание, как только мы входим, и я внезапно ощущаю на себе взгляды всех голодных и похотливых анимусов школы.

Тушение в собственных бешеных соках в течение четырех недель и спячка в недрах моей анимы обострили мои чувства. Я вдруг стала острее ощущать присутствие мужчин вокруг себя, даже сильнее, чем обычно. Их запахи обрушились на меня вихрем информации, вместе с их страхом, возбуждением и азартом. Последнее заметно усиливается, когда я поворачиваюсь к ним спиной, чтобы собрать еду, пока Стейси стоит рядом со мной. Наполнив свою тарелку не менее чем восемью круассанами с ветчиной и сыром, я использую эту драгоценную минуту у буфета, чтобы собраться с силами и подготовиться к тому, что ждёт меня теперь, когда я «вне игры».

Именно тогда я это чувствую. Властное присутствие, которое входит в зал, как хищник на охоту. Словно король, снизошедший до своего Двора.

Я замираю на месте, не зная, хочу ли я посмотреть вниз, в сторону или вверх, чтобы помолиться самой Дикой Богине. Но затем он обходит буфет и останавливается рядом со мной — как будто он здесь не для того, чтобы увидеть меня, а просто для того, чтобы посмотреть на столовую. Но меня не проведешь. Я нутром чую, что он пришел сюда, когда почувствовал мое присутствие.

Интересно, все ли мои суженые могут чувствовать, где я нахожусь во времени и пространстве, даже сквозь мои поднятые щиты? Дикарь смог выследить меня, когда я сбежала от них, но только потому, что он был внутри меня. Но теперь, очевидно, Лайл тоже может.

Мы ничего такого не делали в пещере. Я бы знала, случись с нами нечто подобное.

Моя анима умоляет меня посмотреть на него, и поскольку мы обещали сотрудничать друг с другом, я подчиняюсь.

Когда мой взгляд останавливается на нем, у меня перехватывает дыхание. Он действительно потрясающий зверь, несмотря на все цепи, которыми, по словам моей анимы, он себя сковал. Длинные волосы идеально зачесаны назад, сверкая золотом в лучах солнечного света, который струится сквозь витражи, занимающие одну сторону зала. Эти янтарные глаза пристально изучают меня, оглядывают с головы до ног, словно он опасается, что я могу взорваться в любой момент и поубивать всех вокруг.

Беспокоится. Лайл Пардалия беспокоится обо мне. Осознание этого одновременно вызывает и раздражение, и… что-то еще. Мой взгляд опускается на его шею, где, конечно же, я ничего не вижу из-за собственных щитов. Впервые в жизни я проклинаю их.

— Мисс Аквинат, — говорит Лайл. Как голос мужчины может быть одновременно и сладким как мед, и твердым как сталь?

— Да?

— Вы задерживаете очередь.

Я бросаю взгляд на анимуса-орла поблизости, терпеливо ожидающего, но явно изучающего меня.

— Точно, прошу прощения.

Я быстро разворачиваюсь, чтобы присоединиться к своим друзьям за нашим обычным столиком в центре зала, проклиная свою глупость. Наверное, мне и одной еды будет достаточно.

Пока я иду, множество глаз скользят по моему лицу, моей груди, моей заднице. Я чувствую на себе их взгляды, как прожорливых хищников, которыми они и являются, и, клянусь богами, как я могла забыть, что эти голодные ублюдки численно превосходят нас, анима, в пять раз? Приходится изображать свирепый взгляд, услышав шепотки, когда я прохожу мимо заполненных столов. Я вышагиваю медленной, уверенной походкой, чтобы доказать всем, включая Лайла, что мне глубоко наплевать на то, что они обо мне думают.

Усевшись напротив задумчивой и хмурой Ракель, я сразу замечаю три вещи.

Во-первых, никого из моих суженых нет за их обычным столом в задней части зала. Он пуст, и от соседних столиков доносится пара ехидных «Где ты была, зайчонок?», брошенных хищными птицами, которые думают, что у них есть шанс со мной, поскольку мой орден-прикрытие — орел.

Во-вторых, в спешке я забыла надеть нижнее белье. Бюстгальтер в том числе. Мои соски видны сквозь тонкий материал облегающего синего мини-платья. На самом деле мне нравится, что оно облегающее, потому что после четырех недель, проведенных без одежды, оно кажется второй кожей, и я могу легко его игнорировать.

Но я забываю о шоу, которое устраивают мои соски, когда замечаю третью вещь.

Минни нет за нашим столом.

Она сидит за столом, который занимают кошки-старшекурсники, и вокруг моей лучшей подруги ощущается плотная концентрация энергии. Этот столик предназначен для одиночек, таких как тигры и ягуары, которые не любят общаться, но и не могут сесть где-нибудь еще. У каждого есть свое место в обеденном зале «Анимус», и это один из столов, от которого все стараются держаться подальше.

Рядом с Минни сидит огромный самец, совершенно мне незнакомый.

Это, кричат мои инстинкты, опасный самец. В последний раз, когда у меня было такое чувство, я встретила Косу в подземелье Полупернатого, погруженного во тьму, закованного в цепи и обнаженного. От воспоминаний меня пробирает дрожь. Но если Коса весь бледнокожий и серебристый, то этот зверь сплошь темнота. Короткая стрижка обсидиановых волос, две черные полосы вместо бровей и легкая щетина. Его радужки — не что иное, как полуночные сферы, обозревающие зверей вокруг с холодным, режущим доминированием, которое не подлежит оспариванию. Жестокая ухмылка кривит его губы, когда он обращается к сидящим за его столом.

Самцы смеются, но как-то нервно и натянуто.

Я понимаю, почему мои анимы в смятении. Мой примитивный женский инстинкт кричит, что я должна увести от него всех наших женщин. Что он тот самый зверь, который будет выжидать, чтобы напасть из высокой травы. Он не во вкусе Минни. Ни в коем случае.

Но Костеплет во мне задает маленький любопытный вопрос.

— Выглядит как тип, который хватает за волосы и тащит в койку, да? — ехидно замечает Сабрина, ковыряя свой фруктовый салат.

Мы все хмыкаем в знак согласия, подозрительно прищурившись на парня.

Стейси внезапно откладывает вилку.

— Подождите, это же не тот бывший, от которого были одни неприятности? Тот самый член банды, из-за которого она попала сюда?

— Дерьмо, — соглашается Сабрина. — Тот, о котором она нам рассказывала во время первого карантина.

— Он альфа-т-тигр, — бормочет Ракель, оглядываясь через плечо. — Только п-посмотрите на него.

В нашем мире альфа — это зверь, обладающий такой доминирующей силой, что другие самцы следуют за ним. Они отлично контролируют дары своего ордена и являются лидерами на своей территории. И этот самец метит сейчас не только свой стол, но и соседние, как будто так и надо. Все кошачьи, как анима, так и анимусы, заискивают перед ним, энергично кивают и с вниманием поворачиваются в его сторону на своих стульях. Даже некоторые волки и птицы, сидящие чуть поодаль, с интересом наблюдают за происходящим.