Приподняв указательным пальцем очки, Вайс задумчиво потёр переносицу.

– Давай с этого места поподробнее…

– С какого места? – Денис почувствовал себя сбитым с толку.

Они сидели в одной из комнат на первом этаже старого здания сталинской постройки на бульваре Пушкина, которую занял для своих нужд Союз писателей Донецкой Народной Республики. Не так давно здесь располагалось областное отделение Национального Союза писателей Украины, но помощник военного коменданта Донецка, который до войны зарабатывал на жизнь писательским трудом, майор Дмитрий Фёдорович Тополин, заручившись разрешением главы Республики, вскрыл железную дверь и объявил о создании союза, призванного объединить литераторов восставшего Донбасса.

С полмесяца тому назад эта история изрядно всколыхнула медиа-пространство, вызвав бурю возмущения как со стороны Украины, так и в кругах либерально настроенной интеллигенции Российской Федерации. Чего только стоили заголовки: «В Донецке боевики захватили здание Союза писателей!» или «У донецких террористов будет своя писательская организация!» Тогда Денис немало посмеялся, листая странички в интернете и вот, наконец-то, случай привёл его в святая святых – логово писателей-сепаратистов.

На первый взгляд комната не казалась какой-то особенной, не вызывала трепета и восхищения. Бедненько, но чистенько, как говорится. Старые желтоватые обои и панели под дерево. Линолеум, кое-где протоптанный до дыр. Видавшая виды мебель. Шкафы с книгами, где нашли место труды донбасских литераторов, начиная с первой половины двадцатого века и до наших дней. Если не знать заранее, то и не отличишь от офиса небогатой фирмы.

Именно так видели Союз писателей Донецкой Народной Республики многочисленные посетители и кандидаты на вступление, которых, как пожаловался Вайс, неожиданно для учредителей творческой организации, оказалось неисчислимое множество. Но если прибегнуть к истинному зрению – Денису это удалось довольно легко, благодаря подарку Ивана Порфирьевича, – то вместо белых жалюзи появлялись тяжёлые бордовые портьеры, стол являл не только плавное благородство очертаний, но и инкрустацию перламутром, кресла приобретали бархатную обивку, а среди книг можно было обнаружить переплёты из телячьей кожи с золотым тиснением. Не изменился только сам маг-хранитель – вальяжный, похожий на дореволюционного профессора в своём строгом пиджаке и белоснежной сорочке с шёлковым шейным платком.

Утром, прощаясь с Денисом, Иван Порфирьевич строго-настрого наказал обязательно встретиться с Вайсом и пересказать ему сны о странном мире, населённом игвами. Особенно, что касалось появления зыбкой туши, вселявшей ужас в обитателей Друккарга. Этим загадочным словом назывался шрастр Российской метакультуры, одного из слоёв брамфатуры нашей Вселенной, то есть Энрофа. Кстати, что такое шрастры Денис так до конца и не понял, хотя запомнил пояснение – это какое-то иномировое пространство, тем или иным образом связанное с нашим материальным миром. Не самое лучшее место для прогулок даже во сне.

Но маги-хранители Донецка, как сказал Учитель, должны знать о возмущениях, происходящих в шрастрах. В особенности о всяких разных гигантских тушах, которые там появляются. Денис сразу заподозрил, что это не к добру. Иначе слепой старик не говорил бы так сурово и веско, роняя слова, словно куски отрубленного от пласта антрацита.

Улыбающийся Дрон оседлал свой чоппер, гостеприимным жестом позвал Дениса занять место позади. Они снова помчались по сумеречным улицам, но на этот раз поднимающееся солнце, пробиваясь сквозь осеннюю стылую мглу, всё сильнее и сильнее освещало Донецк. Судя по всему, ночью они уехали довольно далеко от посёлка, где Денис бегал наперегонки с раруггом – совсем другой конец города. Кировский или Петровский районы. Точнее парень не мог сказать, поскольку никогда в жизни не забирался в эти края настолько далеко – просто не возникало необходимости. Но он узнал рынок «Сокол»… Точнее, прочитал большую надпись, выполненную причудливыми красными буквами. Значит, они проезжали микрорайон, называемый в народе Текстильщиком. Здесь когда-то стояла камвольно-прядильная фабрика, но за годы дикого капитализма на Украине её сумели полностью уничтожить. Дальше – площадь Свободы с памятником борцам за советскую власть, состоящим из двух ростовых фигур представителей восставшего пролетариата, которую местные жители ехидно называли: «Двое ищут третьего». Потом уж после института восстановительной и неотложной хирургии замелькали знакомые места. «Золотое кольцо» – торгово-развлекательный центр около Южного автовокзала, проспект павших Коммунаров, Мушкетовское кладбище, посёлок шахты Заперевальная, где и происходила вчерашняя гонка на выживание, ставок с загадочным названием Молочка и, наконец, родной дом.

Во двор Дрон не заезжал, остановился около профтехучилища напротив.

– Давай, братишка! – протянул руку для прощания. – Держись. Не поминай лихом, мать его!

С началом Русской Весны в марте 2014-го года рукопожатие дончан претерпело изменения. Теперь они сжимали ладони друг друга, как будто намеревались заняться армрестлингом и потом легонько ударяли плечом о плечо. Кому как, а Денису нравилось.

– Если что, звони! – газуя, рявкнул байкер.

И умчался, подняв веер брызг из ближайшей лужи, раскинувшейся от поребрика до поребрика.

Дома никого не было. Папа уже ушёл на работу, мама ещё не пришла. Никаких следов страданий и мучительных поисков. Значит, Учитель сказал чистую правду. Никто не заметил отсутствия Дениса. А благодаря ли магии или по рассеянности, кто знает?

Первым делом он позвонил Алёне. Девушка не отвечала. наверное, обиделась. И попробуй объясни ей, что он хотел встретиться, бежал, сломя голову… Если бы не ужасные оборотни… или каррохи… или как там они ещё называются, от которых он едва спасся, то встретились бы непременно. Поговорили бы, попрощались. Но девушкам такое не объяснишь. Да и кто в здравом уме поверит в приключения, которые Денис пережил минувшей ночью?

Расстроенный и недовольный Денис побродил из комнаты в комнату, попробовал войти в интернет. Безуспешно. У провайдера по-прежнему были какие-то проблемы.

Спать и есть не хотелось.

Тогда он отыскал в сумке с конспектами визитку Вайса и набрал мага-хранителя.

Имя Ивана Порфирьевича произвело на Вальдемара Карловича поистине магическое воздействие. Хотя, наверное, в их волшебно-чародейском мире трудно ожидать иного. Маг с тремя сердцами по умолчанию авторитет для обладателя двух сердец.

– Жди. Через полчаса буду.

Вайс не спросил у Дениса адрес, из чего напрашивался вывод, что всю информацию о парне хранители Донецка собрали уже очень и очень давно. Впрочем, не удивительно. Как бы они иначе ставили наблюдения, следили, пытались прикрыть и помочь. Плохо пыталсь, следует признать… Где был этот бомж с глазами волкодава, когда Денис удрал на ночь глядя? Почему не сопровождал? И кто такой этот ополченец в кроссовках, говорящий по-французски?

Маг-хранитель, как и обещал, отзвонился ровно через полчаса.

– Выходи. Я в такси около подъезда.

Накинув куртку, Денис сбежал по лестнице. Вайс ждал его в красном «шевроле». Молча указал на заднее сидение. Судя по измученному виду Вальдемара Карловича – красные глаза, отёкшие веки – на его долю выпала бессонная ночь.

«А так тебе и надо, – с неожиданной вспышкой обиды подумал Денис. – Не выспался и хорошо. Зато за тобой раругг не гонялся!»

– Бульвар Пушкина, тридцать «а», – сказал Вайс таксисту. И добавил для Дениса. – Там поговорим без помех.

Всю дорогу они молчали. Всё-таки посторонний рядом. Но уже закрыв на ключ железную, слегка покорёженную от знакомства с ломом дверь Союза писателей, маг-хранитель огорошил Дениса неожиданной новостью.

– Никакая Алёна тебе вчера не звонила. Вся её семья уехала в Запорожье три дня назад.

Несколько мгновений парень не знал, что сказать, только открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Потом всё-таки проблеял, не узнавая своего голоса:

– Но как…

– Тебя выманивали из дома. И довольно успешно, должен заметить. Нападение было подстроено. Демонические силы хотят тебя уничтожить.

– Глупости какие! Что я им сделал?

– Глупости? Ты будешь отрицать, что прошлым вечером тебя хотели убить?

– Не буду, – Денис покачал головой. – Но зачем я им нужен? И кто это был?

– Скорее всего, опять каррохи. Но, может, и обычные оборотни.

– Оборотни? Что значит «обычные»? Ещё вчера утром я считал, что оборони, вампиры и прочая нечисть – выдумки писателей и сценаристов!

– И совершенно напрасно. Пора взрослеть. Думаю, Иван Порфирьевич того же мнения. Что он просил передать?

– Он просил рассказать вам о моих снах.

– О каких снах?

– О моих снах. В них я вижу Друккарг.

– Что?!

Казалось, франтоватого мага-хранителя ничто не может вывести из душевного равновесия, но Денис, не без гордости, понял, что ему удалось. Вайс дёрнулся, уронил трость, зацепил рукавом и сбросил на пол какую-то брошюру, где вместо закладки торчала обыкновенная деревянная линейка.

– Давай-ка, садись, – Вальдемар указал на кресло. Сам устроился напротив, поднял трость, положил её на колени. – Что ты знаешь о Друккарге?

– Да ничего не знаю. Просто вижу его слишком часто.

– Слишком часто – это как?

– Ну, я хотел бы совсем его не видеть, а приходится пару раз в месяц, как минимум.

– И что ты видишь? Давай, без утайки.

– Да какая «утайка»… Всё расскажу.

И он поведал всё. Увиденный в повторяющихся снах гротескный город – здания-башни, здания-пирамиды, здания-кубы. Странный транспорт на улицах. Серокожие существа, которых Учитель назвал игвами.

Вайс слушал очень внимательно, не перебивал. Даже уточняющих вопросов не задавал. Один раз, извинившись, включил электрочайник и заварил зелёный чай прямо в кружках. Денис следил за реакцией мага-хранителя на свои слова. При описании скафандра и чемоданчика с грузом брови Вайса поползли на лоб, а когда речь зашла о чудовищной туше, при виде которой в городе игвов началась суета и неразбериха, нахмурился, закаменел лицом и вдруг сказал:

– Давай с этого места поподробнее…

– С какого места? – Денис растерялся. – Не знаю я никаких подробностей. Я проснулся.

– Плохо! Ох, как плохо… – Вальдемар Карлович вскочил, зачем-то выглянул в окно, подошёл к дверям и прислушался. – Только проблем с уицраором нам не хватало.

– С кем, с кем?

Обычно Денис злился, когда не понимал половину слов собеседника. Но, похоже, теперь следовало привыкать. С магами поведёшься – странных слов наберёшься, как сказал бы Яков Наумович Носик. Так пусть хоть объясняют, что имели в виду!

– Что такое уицраор?

– Не что, а кто, – устало пояснил Вайс. – Это демон. Демон государственности.

– Ничего не понимаю!

– Я тебя утешу, если скажу, что девяносто девять и девять десятых процентов человечества не понимает?

– Немножко.

– Тогда пей чай и слушай. Может, кипятка добавить?

– Я не люблю очень горячий.

– Тогда пей какой есть. Уицраор – демон. Вижу, как у тебя округляются глаза. Наверное, Иван Порфирьевич рассказал тебе о противостоянии демонических и провиденциальных сил?

– Конечно, – кивнул Денис и процитировал:

– Да, приблизительно так и происходит. Но не все демоны одинаково вредны. Например, уицраоры. Никто не знает, откуда они взялись. Скорее всего, были всегда. И будут всегда, пока не разрушится брамфатура нашей Вселенной. Об этих понятиях тебе, надеюсь, Иван Порфирьевич рассказал?

– Рассказал.

– Вот и хорошо. Уицраор сопровождает тот или иной народ, нацию… Он является некой объединяющей силой.

– Как?

– Трудно объяснить. Попробую на примере. Тебе известно о существовании животных-симбиотов? Или растений… Не важно.

– Ну… Известно… Наверное…

– Ясно. Придётся напомнить. В кишечнике человека, например, живут различные бактерии, которые помогают усваивать пищу, расщеплять её на составляющие. Они не могут жить вне человеческого организма, но и человек без них страдает. Слышал, иногда полезные бактерии погибают от антибиотиков? Тогда человеку приходится либо ждать, пока они восстановят популяцию естественным путём, либо глотать препараты, содержащие культуры этих бактерий. Или вот, скажем, муравьи защищают тлю. Пасут её, доят…

– Об этом я слышал.

– Опять получается взаимная выгода. Тля кормит муравьёв, а муравьи помогают тле выжить в нашем опасном мире. Таких примеров можно привести много. Вот и сосуществование уицраоров и человечества можно отнести к таким случаям. Этот демон питается эмоциями людей. Но не страхом, растерянностью, влюблённостью отдельных человеческих особей. Этого для него слишком мало. Он питается совокупными эмоциями народа. Например – праведным гневом или патриотическим порывом. Взамен он даёт людям то самое пресловутое ощущение локтя товарища. Неизвестно каким образом, но он объединяет отдельных людей в общность, движимую едиными устремлениями.

– А зачем?

– Трудный вопрос, ответа на который пока не нашли. Пока что мы воспринимает это как данность. Почему солнце встаёт на востоке, а садится на западе? Потому что так сложилось. Почему существуют уицраоры? Потому что они есть и без них не обойтись.

– Совсем не обойтись? То есть у каждого народа есть свой уицраор? Сколько же их тогда?

– Не так много на самом деле. Уицраоры сопровождают и поддерживают общности народов. В цивилизационном смысле. Например, существует уицраор Русского Мира – в сферу его влияния попадают русские, белорусы, малороссы и даже болгары. Другой уицраор поддерживает мир Западной Европы. Ещё один – Северной Америки, не разделяя её на Канаду и Соединённые Штаты. Отдельный демон есть у Китая, но он так же захватывает и малые страны – Вьетнам, Лаос, Камбоджу, Корею. То же самое можно сказать об арабском мире…

– А в Африке тоже есть уицраор? Или несколько? – Дениса начал забавлять рассказ – слишком безумный, чтобы быть правдоподобным.

– В Африке уицраора нет, – совершенно серьёзно пояснил Вальдемар Карлович. – Именно поэтому африканские страны сотрясают революции и перевороты. Именно поэтому в них так часты смены политических курсов и нестабильна экономика. За исключением, разве что, ЮАР, которая попадает в зону влияния англо-саксонского уицраора Стэбинга.

– У них ещё и имена есть?

– Не думаю, что они называют по именам друг друга, но людям свойственно давать наименования всему, что их окружает. Один мой знакомый профессор… филолог… полагает, что таким образом люди создают мир вокруг себя. Называя объекты и явления определёнными именами, люди материализуют их. Теория спорная, но небезынтересная. Североамериканского уицраора зовут Стэбингом, а его собрата, если можно так сказать, старой доброй Англии – Устр. Арабский уицраор – Шостр, а индийский – Авардал.

– А русский?

– Русский – Жругр.

– Странное имя.

– Уицраоры – демоны. Трудно ожидать, что они будут носить напевные и благозвучные имена, – Вайс помолчал, глядя в окно. – Уицраоры живут сразу в нескольких слоях реальности. Обычно это такие плоскости брамфатуры, куда нет доступа не только человеку, но даже игвам и раруггам. Но миры, в которых обитают демоны государственности, соприкасаются со шрастрами, а через них могут опосредованно влиять на нашу реальность. Друккаргом называется шрастр Российской метакультуры. Я не слишком заумно излагаю? Полагаю, у тебя кругом голова от обилия новых терминов и имён.

– Я знаю, что называется Друккаргом. Иван Порфирьевич говорил. Но что именно представляют собой шрастры? Или он один?

– Нет, их много. Не меньше десятка, по крайней мере. Как бы тебе объяснить подоступнее? Сейчас попробую, – Вайс принялся задумчиво набивать трубку. – Мы уже упоминали о непрестанной борьбе демонических и провиденциальных сил, верно?

– Да. Борьба Добра со Злом.

– Так вот. Высшим силам угодно, чтобы в Шаданакаре – так называется наша брамфатура – соблюдался баланс сил. Борьба Добра и Зла идёт с переменным успехом. Иногда в Энрофе берут верх провиденциальные силы. Тогда возникают области, где просветляются души и воцаряется справедливость. Их в разное время называли по-разному – Эанне, Олимп, Рай, Монсальват, Небесная Россия, наконец. Так вот в противовес им, в нижних слоях земной коры, на глубинных уровнях и слоях брамфатуры существуют шрастры. Если говорить упрощённо – это подземные миры, населённые уже известными тебе существами… – маг оттопырил большой палец, над которым возник язычок огня. Вайс раскурил трубку и продолжал. – Чем больше на поверхности творится добра, тем больше под землёй создаётся зла.

– Это как Ад, что ли?

– Ну, как тебе сказать? Ты же видел Друккарг собственными глазами. Он похож на Ад?

– Он похож на бред. Я даже думал, не схожу ли с ума.

– Не сходишь. Уже потому, что безумцы такими вопросами не задаются.

– А зачем уицраору проникать в шрастр? – увёл беседу от щекотливой темы Денис. – Он воюет с игвами?

– Иногда воюет, иногда – нет, – уклончиво отвечал Вайс, выпуская клуб ароматного дыма. – Уицраор – демон-загадка. Никто не знает достоверно, какова цель его существования. Вопрос в кормовой базе. Он питается эмоциями людей, обитающих в Энрофе. Следовательно, люди…

– Люди ему нужны, – высказал логичное предположение Денис.

– Совершенно верно. Как муравей щекочет тлю усиками, чтобы она выделила капельку сладкой слизи, так уицраор излучает особую психическую энергию, направляя её в Энроф. Она воздействует на людей и стимулирует в них различный чувства. Например, патриотические – любовь к государству… Не к народу или стране, а именно к государству, это важно. Или, например, гордость за себя, как за действующее лицо великих преобразований в державе. А также восхищение процветанием своего государства, ненависть к его врагам и так далее…

– Ясно. Наверное, уицраор Российской метакультуры… Я правильно назвал?

– Совершенно верно.

– Так вот… Уицраор Российской метакультуры просто жирел, пока был Советский Союз.

– Ты совершенно прав. Но потом что-то пошло не так. Силу стал набирать Стэбинг.

– А уицраоры дерутся между собой?

– Дерутся… Иногда дерутся. Хотя чаще эти битвы происходят, скажем так, виртуально. Сражаются метакультуры, а уицраоры поддерживают каждый свою. Вот тогда-то уицраор может проникать в шрастр и расправляться игвами. Особенно, если они какими-то своими действиями угрожают балансу сил. Ну, то есть пытаются раскачать Энроф не в пользу того или иного уицраора. И тогда… – Вайс полуприкрыл глаза и почти нараспев прочитал, явно цитируя какую-то известную всем, кроме Дениса, книгу. – Игвы и раругги трепещут, слыша его голос, как перед властелином и деспотом, но вместе с тем видят в нём великого защитника и против других шрастров, и против сил Света.[17]

– Так что же я видел? – Денис поднялся, прошёлся по комнате туда-сюда, остановился перед книжным шкафом со стеклянными дверцами. наклонив голову к плечу, пробежал взглядом по «корешкам» книг. Павел Беспощадный, Борис Горбатов, Дмитрий Тополин «Гигантский белый фрегат», какой-то Гавриил Чернолесцев, «Антология современной литературы Донбасса. 2012», альманах «Соцветие»… О! А вот и «Последний вампир Ойкумены» Вальдемара Вайса! Попросить почитать, что ли? – Почему именно я вижу этот сон?

– Во-первых, пока нельзя с уверенностью сказать, что его видишь ты один. Ну, а во-вторых, причины его пока не поддаются определению. Есть у меня одна гипотеза, но она требует проверки

– Так чего же мы ждём?

– Я боюсь, что для тебя проверка будет сопровождаться не вполне приятными ощущениями.

– Что вы имеете в виду? – насторожился Денис.

– Сейчас попытаюсь объяснить… Ментальная магия, конечно, не мой конёк, но искать соответствующего специалиста долго. Да и зачем нам увеличивать круг магов, знакомых с твоей проблемой? Пока что наша сила именно в скрытности.

– А вы можете конкретно сказать, что собираетесь делать? Раз уж речь зашла о неприятных ощущениях для меня.

– Могу, – неохотно согласился Вальдемар Карлович. – Ты кинофильм «Ночной дозор» помнишь?

– Конечно! Я и книгу читал, между прочим!

– Молодец. Это вселяет надежду, что ещё не всю молодёжь мы потеряли.

– Спасибо.

– Да не за что. Говорил я тебе или нет, что Сергей Лукьяненко – один из магов-хранителей Москвы. Их там гораздо больше, чем нас.

– Так там и народу побольше.

– Верно. Но ещё Москва – место соединения затомиса России Небесной и России земной. Затомис, кстати, это высший слой метакультуры, в данном случае – российской. Кроме того, Москва сейчас стала обиталищем нового Родомысла[18], чьё имя столь известно всему миру, что мы не будем его называть. Если Зло нанесёт удар, желая сокрушить Небесную Россию, то будет бить по Москве. Поэтому туда собираются маги-хранители со всего русского Мира, и обучены они – мама, не горюй! Не то, что наши разгильдяи – ленивые и расслабленные.

– Верю, – кивнул молодой человек, которого уже начала утомлять многословность Вайса. – Так что там с «Ночным дозором»?

– Сейчас объясню. Помнишь, как Гэсэр…

Прервавшись на полуслове, Вайс встрепенулся, как боевой конь, услышавший звуки горна, вскочил с кресла. Денис, к своему удивлению, понял, что истинное зрение позволяет ему видеть ауру мага-хранителя. Зеленоватое сияние, прорываемое багровыми сполохами, которые напоминали солнечные протуберанцы, какими их изображали на иллюстрациях к «Детской энциклопедии».

– Ничего не спрашивай, держись позади меня! – отрывисто бросил Вальдемар Карлович.

В этот миг дверь сотряс мощный удар. Стальная обшивка отозвалась гулом, прокатившимся по пустому коридору.

Вайс круговыми движениями водил раскрытой ладонью перед окнами Союза писателей. При этом левой рукой он вытаскивал из чехла старенький мобильный телефон – чёрный и кнопочный, как у тёмного пенсионера.

– Алё, Яков, ты далеко? В Горловке? Ладно. Понял. Отбой. Потом расскажу, – маг скривился и, косясь на оконные проёмы, снова порылся в телефонной «записной книжке». – Профессор? Ты где? На факультете? За сколько добежишь до СП? Понял. Жду. Готовься, сейчас здесь будет горячо, – он повернулся к Денису, пребывающему в полной растерянности. – В драку не лезь. Когда начнётся заваруха, лучше пригнись и ныряй под стол.

В окне, заслоняя хмурый осенний день, возникла чёрная туша, похожая на некрупного медведя. Она ударилась о стекло и тут же вспыхнула, будто облитая бензином. В считанные мгновения она, корчась, сползла вниз и скрылась за пределами видимости.

– Охранные заклинания, – объяснил Вайс, не отрываясь от мобильного. – Ставил мастер. Они их удержат какое-то время.

– Кого??? – нарушил запрет Денис.

– Пока каррохов, а там поглядим. Не мешай! – Вайс снова нажал кнопку вызова. – Донна Анна! И тебе не хворать. Расчехляй метлу. Прикроешь нас с профессором сверху.

Из трубки донёсся возмущённый женский голос:

– Я с раруггами махаться не подписывалась!

– Просто прикроешь сверху, – чётко и раздельно повторил маг. – И невидимость не забудь, а то из «Иглы» жахнут!

– Не учи меня жить!

Пошёл «зуммер».

– За пару минут доберётся, – сказал Вайс. – Тут от «Крупской»[19] рукой подать.

Входную дверь сотряс новый удар. Да такой, что мелкой порошей посыпалась побелка с потолка.

– Нет, это уже наглость! – хмыкнул Вальдемар, пряча мобильный и перехватывая поудобнее трость.

В окне с пугающей настойчивостью появлялись всё новые и новые каррохи. Загорались и исчезали. Пока что защитные заклинания работали исправно и чётко – комар носа не подточит, но Денис знал из книжек-фэнтези, что ни одна магия не способна работать вечно, рано или поздно её сила иссякнет. И что тогда? Страшновато даже представить… Остаётся надеяться, что количество каррохов тоже не бесконечно. Когда-то и они должны закончиться.

– Будь здесь, – приказал Вайс. – Лучше отойди в дальний угол. Я схожу к двери.

Денис кивнул, отступая к приземистому сейфу, на котором стоял деревянный ящичек с прорезью в верхней крышке. Такие используются для голосования, но на принадлежащем донецким писателем красовалась распечатанная на принтере табличка, закреплённая скотчем: «Добровольные пожертвования».

Из коридора, куда направился маг-хранитель снова донёсся грохот. «Они привели муми-тролля!» – билась в голове цитата из гоблинского перевода «Властелина колец».

За окном мельтешили тени. Звероподобные существа облепили акацию. Другие бегали по двору, высоко подпрыгивая на четвереньках. Вот очередная оскаленная морда приблизилась к стеклу. Вспышка!!! Облако чёрного дыма… Какая же там должна стоять вонь? Почему жильцы дома и прохожие – пусть редкие, но они всё-таки есть в Донецке! – не поднимают панику, не вызывают военных? В двух шагах от Дома Правительства, которым стала Донецкая областная госадминистрация, проходит схватка, иномировые чудовища ломятся в окна и двери первого этажа обычного дома, того и гляди начнут ведьмы на мётлах летать, а никому и дела нет?

– Ты как? – озабоченно спросил вернувшийся Вайс.

– Да ничего, – пожал плечами Денис. – Там что?

– Ломятся. Я укрепил защиту двери. Не представляю, кого они привели… Товарищ майор меня расстреляет, если нам крыльцо разнесут в щебёнку, – он помолчал, искоса поглядывая за окно. – Надо прорываться. Там донна Анна уже кружит над ними на бреющем, но она их не остановит. Давай так. Будь наготове и по моей команде беги ко мне. держаться будешь у меня за спиной. Никакой самодеятельности! Никакого геройства! Твоя жизнь нужна Донецку! Уяснил?

– Уяснил, – кивнул Денис, который и не собирался изображать из себя Брюса Уиллиса или Арнольда Шварценеггера, прекрасно понимая, что даже в драке с гопниками не представляет собой надёжную боевую единицу, а что тогда говорить о чудовищах из шрастра – быстрых, сильных, смертельно опасных?

– Вот и молодец. Теперь просто жди меня. Я пойду очищу крыльцо.

Маг снова скрылся в полутёмном коридоре. Слышалось его глухое бормотание, где в самых причудливых сочетаниях смешивались слова из русского, немецкого, польского языков. Часть из них Денис не понимал, но по интонации угадывал, что их не следует употреблять в приличном обществе. Судя по всему, Вальдемар Карлович был в ярости от разгрома, учинённого демоническими силами.

Словно почувствовав, что получат отпор и добыча ускользнёт, каррохи во внутреннем дворе дома по бульвару Пушкина словно с цепи сорвались. Лишённые инстинкта самосохранения, в отличие от своих собратьев, которые не так давно переодевались в работников коммунхоза, или, что тоже вполне вероятно, подталкиваемые какой-то необоримой волей, они начали бросаться на окна по двое, по трое за раз. Возможно, Денису показалось, но огненная защита срабатывала как-то слабее. Она уже не испепеляла в одно мгновение, а просто обжигала. Монстры падали, корчились, но находили в себе силы подняться и снова подпрыгнуть навстречу пылающей смерти, всё больше и больше ослабляя оборонные заклинания.

Из коридора перед парадным входом послышался громкий хлопок, сменившийся гудением. Так могла реветь горелка паяльной лампы, только увеличенная в добрый десяток раз. К этим звукам присоединилось яростное рычание, время от времени сменяющееся жалобным визгом. Ворвавшийся сквозняк ощутимо пах палёным.

Денис приготовился мчаться по первому зову Вальдемара Карловича, но тут случилось неизбежное. Одному из каррохов, штурмующих окна, удалось прорвать магическую защиту. Огонь лишь опалил густую чёрную шерсть, а когтистая лапа пробила стеклопакет, высыпавшийся на подоконник и компьютерный стол. Комната наполнилась смрадом и рёвом. Мохнатая туша не смогла сразу протиснуться в выбитую створку, но лапа – жуткая смесь звериного и человеческого начал – вполне осмысленно шарила в поисках ручки, желая распахнуть окно настежь.

Наверное, Денис должен был испугаться, но слишком уж нереальным казалось всё происходящее. Нереально – значит, понарошку. Что-то вроде компьютерной игры, только в «три-дэ» формате, с запахами и качественным звуком. Тогда чего пугаться? В игре не убивают. В самом страшном случае придётся проходить уровень заново, да и то, если ты поленился «сохраниться» перед дракой. Вот, правда, уровень персонажа, которым сейчас ощущал себя Денис, слабоват. Не «прокачался» на предыдущих эпизодах.

Хотя…

Вайс утверждал, что два сердца дают возможность использовать магию. Раз уж нет другого оружия – пресс-папье со стола не в счёт! – можно попробовать. Как там у них, магов, делается?

Ощущая себя Гарри Поттером без волшебной палочки, Денис выставил перед собой раскрытые ладони и закричал: «Огонь!»

После он долго думал, почему именно это слово? Военная команда начать стрельбу? Или попытка воплотить слово в реальность? А может, ещё что-то на подсознательном уровне?

Он думал, что с ладоней сорвётся файерболл наподобие того, каким Вальдемар Карлович прожёг штанину карроху на бульваре. Или струя пламени, почему бы и нет?

Никакого огня, конечно же, не получилось. Тут учиться надо под руководством опытных наставников. Но Денис почувствовал… Не увидел, а именно почувствовал, как молекулы воды, рассеянные в воздухе в виде пара, собираются вместе, концентрируются и летят чудовищу в подпаленную морду, словно кто-то плеснул из кружки.

Ну, да… Всё равно что плюнуть в слона.

Однако, как ни странно, волшебство возымело действие. Каррох начал растворяться, словно был существом, нарисованным акварелью. Исчезла шерсть на морде, за ней и кожа. Обнажился желтоватый череп и ряды крепких зубов на челюстях. Кости тоже становились всё прозрачнее… Жутковатое зрелище, когда на твоих глазах страшное чудовище теряет голову в полном смысле этого слова, без всяких аллегорий.

Шарящая по окну лапа конвульсивно задёргалась.

Ну, хоть с этим покончено.

Правда, во дворе скакали, рычали и скалились ещё десятка два иномировых тварей. Кто из них догадается следующим броситься в разбитое окно? Денис вовсе не пребывал в уверенности, что сумеет повторить штуку с водой. И Вайс что-то не звал, хотя с крыльца доносились звуки схватки – крики, лязг, хлопки, похожие на выстрелы из пневматического ружья…

И тут со стороны двора послышалась мелодия. Удивительно, но факт. Если, конечно, не слуховая галлюцинация. Денис потряс головой и даже легонько хлопнул себя по уху, чтобы проверить – всё ли в порядке, не живут ли его органы собственной жизнью, наплевав на судьбу хозяина? Звон подтвердил – звуки воспринимаются совершенно естественно.

А мелодия не смолкала.

Кто-то играл на гитаре.

И даже пел!

Несмотря на шум и гам, Денису удалось разобрать некоторые слова:

Послушные невидимому исполнителю с неба ударили тугие струи ливня. Он не имел ничего общего с обложным осенним дождём, какого стоило ожидать в конце ноября. Летний ливень, почти тропический. В Донецке и в тёплое время года подобные атмосферные осадки – редкость, а уж в предзимье и подавно.

И тем не менее!

В самом деле! Дождь бил, как разящие стрелы архангелов. Он не щадил никого из порождений шрастра.

Каррохи заметались в панике. Завыли, завизжали. Но вода, падающая с небес, смывала их, словно дурной сон. Они растворялись, впитывались в землю, проникали сквозь трещины в асфальте, погружаясь всё глубже и глубже за земную твердь. Часть монстров сдалась сразу, даже не пытаясь сопротивляться, восприняла гибель в воде, как трагическую неизбежность. Правда, многие ещё двигалась, скорее, по привычке или из чувства протеста, пытались увернуться от струй. Но, как говорится, проскочить между каплями – великое умение надо и удача. Каррохам эти замечательные качества не достались.

Дождь смыл всех. И непокорных, и отчаявшихся. Две-три минуты и двор опустел.

Со стороны детской площадки к дому шёл человек с гитарой наперевес. Лысоватый, улыбчивый, широколицый. Из-под расстёгнутой куртки выглядывал ярко-синий свитер. Над его головой сверкал, несмотря на пасмурный день, полусферический купол. Дождь окружал его, но не прикасался. Может, боялся испортить хороший музыкальный инструмент?

Человек приблизился к разбитому окну, спросил, приподнявшись на цыпочки:

– Есть кто живой?

– Есть… – нерешительно отвечал Денис, хрустя осколками стекла под ногами.

– Это хорошо! А где Вальдемар?

– Там… на крыльце…

– Замечательно! – искренне восхитился гитарист. – Сейчас обойду!

Забросил гитару за плечо, как пехотинец носит ружьё и зашагал в сторону Университетской.

Денис прислушался. По ту сторону здания, царила тишина. Только сквозняк шевелил легко шуршащие жалюзи. Живой там Вайс или нет? Ведь обещал позвать и не позвал.

Осторожно, чуть ли не крадучись, Денис вышел в коридор, с опаской приблизился к распахнутой настежь двери.

Вальдемар Карлович в прожжённом в нескольких местах пиджаке и без шляпы, сидя на корточках, шарил ладонями по крыльцу. Сквозь зыбкое марево неясно проступала громада облгосадминистрации, окружавшие её баррикады и бывший Дом политпросвещения, а ныне – Центр Управления Восстановлением ДНР или, попросту, ЦУВ. У его входа дежурили безразличные автоматчики в камуфляже. Похоже, разгрома на крыльце, находящемся в каких-то тридцати метрах от них, ополченцы даже не заметили.

А битва, судя по всему, вышла знатная. Плитка на крыльце разлетелась в мелкие и острые осколки. Берёзка рядом сломана под корень. Перила из стальной трубы в руку толщиной сплющены, как мундштук папиросы. И это не считая металлической двери, смятой мощным ударом, будто крышка трёхлитровой банки из-под солёных огурцов.

Денис наклонился и поднял очки.

– Ваши? – показал их Вайсу.

– Вот спасибо! – обрадовался маг. Провёл пальцем над треснувшим стеклом. – Вот очки я им никогда не прощу…

– А шляпу? – лихо заложив вираж на метле, к крыльцу подлетела хорошенькая ведьма тридцати с небольшим лет в красной курточке и красной вязаной шапочке. Спешилась. Подняла чёрную широкополую шляпу Вайса. Покачав головой, просунула кулак в дыру с опалёнными краями. – Не запломбируешь…

– И за шляпу они ответят! – Вайс закаменел лицом, скрипнул зубами. Закрыл глаза, не отнимая палец от линзы.

В считанные мгновения трещина исчезла, стекло стало как новое.

– Здорово! – восхитился Денис. – А с остальным как? – он обвёл рукой разрушения.

– Тут помощник нужен, Homo sapiens, – подмигнула магичка.

– Вот именно, а ты опять без кузнеца прилетела, – возмутился Вальдемар Карлович, водружая очки на нос.

В это время из-за угла показался маг-гитарист. Дождь более не окружал его. Исчез за ненадобностью и защитный купол. Увидев собратьев-волшебников, он широко улыбнулся и провозгласил:

– Сейчас какой-то профессор получит файерболлом в лоб, – нахмурилась магичка.

– Вот только не надо разбазаривать по пустякам донецкую профессуру! – возмутился Вайс, с трудом сдерживая смех. – Давайте войдём внутрь, друзья мои. Нам есть о чём поговорить.