Денис неумело жонглировал двумя шариками. Ну, как жонглировал… Перебрасывал из ладони в ладонь. Медленно и неуверенно. В цирк его, пожалуй, не взяли бы. Хотя, возможно, и взяли бы, ведь шарики были не простые – один огненный, один ледяной. Главная задача, которую начинающий маг поставил перед собой, было – не уронить их и не повредить ламинат, лежащий на полу. Было бы очень неудобно перед Анной.

Несмотря на то, что в вузах Донецка возобновилось очное обучение, студенты ежедневно ожидали рассылку из деканата – приходить сегодня на пары или нет. На окраинах стреляли, продолжались бои за аэропорт, по ночам стояла канонада, но в центр города, где размещались студенческие городки, снаряды и мины пока не прилетали. Пользуясь случаем, преподаватели начитывали материал со второй космической скоростью. Боялись, что опять перейдут на дистанционное обучение, поэтому за одну лекцию успевали дать две, а то и три темы. Соответственно, и объём заданий на практические занятия возрос. Много задавали на дом. И тем не менее, каждый день, после четвёртой пары Денис направлялся либо на филфак Донецкого национального университета, где постигал магию Воды с профессором Исаевым – тем самым Человеком Дождя, что так вовремя пришёл на выручку Вайсу, либо в республиканскую (бывшую областную) научную библиотеку имени Н. К. Крупской, и брал уроки у ведьмы Анны. Оба они – профессор и библиотекарь – были, в своём роде уникумами, имея по два одинаковых сердца. Исаев – два водяных, Анна – два огненных. Именно поэтому, в работе с данными стихиями они могли дать фору любым магам, даже первой категории.

Пока что Денису не позволяли сложную магию. Учили обращаться к стихиям. Беда всех начинающих заключается в неосознанном прикосновении к Силе. Не под воздействием стресса, когда магия прорывается сама собой и не поддаётся жёсткому контролю, а, что называется, по команде.

«Не магия управляет магом, а маг управляет магией, – сказал Вальдемар Вайс, отправляя Дениса на учёбу. – Старайся и тебе откроются такие возможности, о которых ты и не мечтал».

Почему бы не постараться? Тем более что обучение магии оказалось весьма увлекательным. Гораздо интереснее, чем сопромат или высшая математика. Денис создавал огненные шары или файерболлы, окружал себя огненным кольцом, разогревал металлические предметы до разной температуры. Просил, чтобы его научили ставить испепеляющие ловушки, но Анна объяснила, что это рановато – года три учиться надо, самое малое. Исаев учил омывать мир дождём. По мнению профессора, ничего другого магу знать не нужно. Ну, ещё выморозить влагу из окружающего воздуха и создать из неё сосульку-кинжал или сосульку-шпагу. Правда, навыков фехтовальщика у Дениса не было и в помине. Поэтому Вайс не советовал ему привыкать к оружию, требующему контакта с противником. Другое дело – огненные шары. Если в детстве играл в снежки, то освоить сражение при помощи файерболлов не составит труда. Плохо, что обучаться огненной магии приходилось в библиотеке. Одно неосторожное движение и начнётся пожар. Поэтому Анна позволяла Денису только жонглировать, но не метать сгустки пламени.

В свободное время они беседовали об истории Совета магов-хранителей. Денису открывались всё новые и новые подробности некоего мира, существовавшего рядом. Уму непостижимо, но параллельно с обычной жизнью – размеренной и привычной, можно сказать, обывательской – кипели подлинные страсти, о которых увлечённые работой и бытом горожане даже не догадывались. А может быть, потому и не догадывались, что маги-хранители прилагали все усилия, чтобы защитить дончан от тёмных сил или просто воздействия нематериалистических факторов. Да, конечно, иногда они не справлялись и тогда по городу ползли слухи о необычных явлениях. То говорящую собаку видели на Трудовских, то, якобы, вампир покусал девочку на Гладковке. Обычно подобные новости бурно обсуждались всеми слоями населения – от бабушек на скамейках у подъездов многоэтажек и таксистов до пользователей различных пабликов в социальных сетях. Таких, как вконтактный «Подслушано в Донецке» или фейсбучный «Взаимовыручка в Донецке». Но через некоторое время всегда находился кто-то умный, кто объяснял сверхъестественные явления с точки зрения законов привычной физики, и всё становилось на свои места. Жизнь района или посёлка, взбудораженная на некоторое время, возвращалась в мирную и скучную колею.

Если бы не странные сны, Денис мог бы состариться, так и не узнав о существовании иного Донецка. Тайного города, если вспомнить Вадима Панова с его второй Москвой, наполненной странными существами, враждующими и мирящимися между собой. Теперь парень познавал параллельный мир в родном городе. Вначале с ленцой, но чем больше открывалось подробностей, тем интересней становилось. Возможно, потому, что Анна умела увлекательно рассказывать.

Сама она не входила в Совет магов по причине молодости и недостатка силы, но часто присутствовала на заседаниях, которые маги маскировали то под заседания Клуба любителей фантастики, то под литературные мероприятия, наподобие творческих вечеров или презентаций книг.

Удивительно, но с местными волшебниками вполне мирно сосуществовали донецкие криптоучёные. Как уже объяснял Вайс, к ним относились исследователи, не признанные мировым сообществом… Да что там мировым! Даже на Украине, которая не могла похвастаться силиконовыми долинами или новейшими разработками в современных технологиях, они были в опале. Не имели учёных степеней и званий, не получали финансирования из государственного бюджета или грантов от частных фондов. Они не входили в научно-исследовательские коллективы официальных академических институтов, не работали в современных лабораториях, не имели возможности испытывать свои разработки открыто и внедрять их в производство. Брались за трудные задачи, казавшиеся неразрешимыми с точки зрения классической науки и… с успехом решали их. Трудились в гаражах или заброшенных складах, оборудовали мастерские в собственных приватизированных квартирах. И зачастую при помощи старого напильника, молотка и паяльника создавали воистину уникальные приборы.

Возглавлял их в довоенные годы капитан запаса, служивший в советское время и уволившийся с распадом СССР, Дмитрий Фёдорович Тополин. Он же сохранял за собой титул самого издаваемого и награждаемого из донецких писателей. Критики называли его романы технотриллерами. Сам же Дмитрий Фёдорович утверждал, что пишет научные трактаты, замаскированные для лучшего восприятия читателями под фантастику. Но русскоязычный читатель малоразборчив, увлечён, скорее, динамикой сюжета, чем научными умозаключениями, падок на яркие обложки и хлёсткие названия. Поэтому романы с названиями «Алые погоны», «Гигантский белый фрегат», «The Pentagon Must Die»[47] или «Радиоактивный закат» покупали радостно и охотно, но проникаться идеями автора, постигать новейшие технологии и создавать технические разработки, способные потрясти мир, почему-то не торопились. За исключением небольшой группы криптоучёных, окопавшихся в Донецке с начала двадцать первого века.

Капитан Тополин не унывал. Объяснял оппонентам, что ничего не приходит сразу и само по себе, а капля камень точит.

По причине давнишних приятельских отношений с Вальдемаром Вайсом, зародившихся и укрепившихся на базе творчески-литературной деятельности, Тополин со своими сподвижниками активно сотрудничали с Советом магов-хранителей. Начавшаяся в 2014-м году вооружённая агрессия центральной киевской власти против восставших регионов только усилила взаимодействие. Тополин на некоторое время ушёл в ополчение, но из Славянска вернулся и возглавил научно-технический сектор оборонной промышленности Донецкой Народной Республики, в полной мере привлекая к работе товарищей-криптоучёных, которыми теперь руководил Жорж Водопольев, уже знакомый Денису. Теперь, при поддержке государства (пусть небольшой – откуда в ДНР деньги на научные исследования? – но всё же помогающей решать некоторые вопросы закупок деталей и оборудования) учёным удалось довести до ума несколько разработок. Например, бесшумный миномёт или гибкое, но пуленепроницаемоее сочленение пластин на бронежилете. Сейчас завершали ещё несколько исследований – засекреченных, но крайне необходимых воюющей республике. Маги-хранители, в свою очередь, помогали выявлять диверсионно-разведывательные группы украинских военных, обезвредили нескольких засланных магов с западной Украины, вывели всех тёмных, обитавших ранее в городе. Ну, или почти всех. Кое-кого, всё-таки оставили, но вынудили принести присягу Совету и привлекали к тяжёлой и опасной службе по заданию магов-хранителей.

Кстати, о тёмных. К ним Анна по умолчанию относила так называемую нечисть, привычную по фильмам ужасов.

Некроманты. К счастью, в Донецке таких не было вовсе.

Вампиры. Эти присутствовали понемногу. С ними даже мирились, пока кровососы не начинали безобразничать свыше меры. Вампиры могут пить кровь из необходимости – для поддержания своих сил. В этом случае они нападают на людей редко, пьют по чуть-чуть. Иногда можно находить постоянных «доноров», изъявивших желание за небольшую плату, поставлять кровь не-живым. Но бывает, что вампиры пытаются стать выше рангом. То ли в следствие внутриклановой борьбы, то ли просто из-за непомерно раздутых личных амбиций. Тогда они нападают часто и высасывают жертв «досуха». Только так могут они получить избыточную силу. Такие случаи, как правило, выявлялись Советом магов-хранителей и жёстко пресекались. Серебряная пули, кол в сердце, отрубленная голова. Или ещё как-то… Октябрина Борисовна, например, очень любила расправляться с кровососами мощным ментальным ударом, от которого черепные коробки вампиров лопались, как воздушные шарики. После начала боевых действий Вайс объявил, что убьёт каждого встреченного в городе вампира. Они исчезли в одну ночь. Видимо, решили не проверять мага-хранителя второй категории на правдивость.

Оборотни. Их тоже относили к тёмным, но, скорее, в силу традиционности мышления. Как пояснила Анна, склонность к оборотничеству имеет генетическое происхождение и далеко не все из этой братии стоят на стороне Зла. Хотя, конечно, обычному человеку жить рядом с надевающими звериную шкуру несколько некомфортно. И это ещё мягко сказано. Денис до сих пор помнил свои ощущения от встречи с оборотнем-бомжом, хотя последний исполнял задание Совета. И это не говоря о приключении на посёлке центральной обогатительной фабрики. В силу расслоения внутри сообщества, оборотни разделились на две неравные половины. Большая часть покинула Донецк или была уничтожена, а меньшая помогала магам-хранителям, как могла. Как правило, попадая в ополчение, шли в разведку, а оставаясь в городах, выявляли диверсантов и засланных с проукраинской территории оборотней и вампиров.

К слову сказать, летом и осенью отмечалось просто нашествие западноукраинских волкодлаков, маскировавшихся под стаи бродячих собак. Бездомными псами во время войны разве кого-то удивишь? Весной и летом, спасаясь от авиаударов и артобстрелов, люди бежали, куда глаза глядят, оставляя домашних животных. Окраины Донецка, Макеевки, Горловки и других городов заполонили стаи. Кое-где они создавали нешуточную опасность для жителей, ибо собака, конечно, друг человека, но когда голодная, то часто об этом забывает. Вот тогда-то и начали проникать на территории, контролируемые ополчением диверсионные группы оборотней. Нападали на часовых, проносили в маленьких вьюках взрывчатку и патроны для глубоко внедрившихся агентов, возвращая человеческий облик, нарушали коммуникации и приводили в негодность объекты городской инфраструктуры. По слухам, командование очень хорошо им платило. Раз в десять больше, чем обычному солдату-контрактнику. Но и требовало больше. Простые сельские «хлопци»[48] из-под Львова, Ивано-Франковска, Луцка могли за полгода службы обеспечить себя и свои семьи на всю оставшуюся жизнь, если не случится какого-нибудь дефолта.

Вот тут и пригодились местные оборотни. Точно такие же деревенские ребята, только из Донбасских деревень. Любопытный факт – городская среда почему-то не порождала людей, меняющий свой облик на звериный. Возможно, дело в близости природы – свежий воздух, парное молоко, босиком по траве и так далее… А может, опять же, особенности генетического кода, отличающие здорового сельского жителя от городского заморыша. Донбасские волкодлаки, пользуясь превосходством в знании местности и особенности техногенного ландшафта, устроили пришлым несколько «Варфоломеевских ночей». Отыскивали, окружали, устраивали засады на путях отхода, ликвидировали поодиночке и малыми группами, выводили под огонь ополченцев, загоняли на минные поля, которые украинские вояки сами же и разбросали по всему Донбассу. К сентябрю – а если быть точнее, то к завершению операции «Иловайский котёл»[49] – ни одного оборотня-западноукраинца в составе ВСУ не осталось. Себе дороже. Или, как говорят на Украине, «дурных нэмае»[50]. Иногда появлялись залётные, из числа бойцов батальонов территориальной обороны, но погоды они не делали.

В рассказах Анны и Вайса Дениса удивила одна закономерность – почти все маги-хранители тем или иным образом соприкасались с обществом литераторов Донбасса. Он немедленно задал вопрос и получил исчерпывающий ответ.

По мнению Вальдемара Карловича пишущие люди становились магами совсем не случайно. Скорее, наоборот. Человек, в груди которого бьются два сердца, управляемых Стихиями, просто не может не писать. В том числе и стихи тоже. «Когда в душе бурлит стихия, всегда начну писать стихи я», – сказал бы Яков Наумович в свойственной ему манере изъясняться. Это особое состояние духа. Некоторые поэты утверждают, что имеют канал связи с Космосом, откуда им приходят строки в первозданном виде – бери, да записывай. Вайс тихонько посмеивался над подобными заявлениями, но признался, что были времена, когда его доводили до бешенства. Несомненно, есть определённая ментальная связь человеческого сознания с Сознанием Мировым. Что-то подобное эмпатии, только в увеличенном масштабе. Иногда у тонко чувствующих людей, к которым, без сомнения, можно отнести литераторов, на подсознательном уровне возникает недолгий контакт со вселенским разумом. Проблема в том, что далеко не каждый способен неясные отблески и переменчивые картины изложить связно и так, чтобы читатель понял… Отсюда появляются откровенно слабые писатели, в просторечье именуемые графоманами… Но речь не о них.

Почти каждый человек, получивший в дар от судьбы два сердца и, следовательно, способности к магии, наделяется и творческими способностями. Все самые известные писатели, художники, скульпторы, музыканты, певцы, кинематографисты были магами. И не только они. Известные конструкторы, модные дизайнеры, выдающиеся изобретатели. Даже политики, не из современных, привыкших швырять друг в друга комья дурнопахнущей субстанции, пригодной, скорее, для удобрения огородов, а те, кто в прошлом осознанно вершил судьбы человеческой цивилизации. Поэтому ничего удивительного, что и Совет магов-хранителей Донецка состоит из людей творческих профессий. Или тех, для кого мыслительная деятельность, не ограниченная рамками циркуляров и инструкций, стала любимым хобби.

Денис задумался – а склонностью к какому творчеству обладает он сам? Конечно, Вальдемар Карлович рассказывает гладко и у него всё получается красиво и логично. А как быть, если ты потенциальный маг, но до сих пор не открыл в себе никакого таланта? Что это? Собственная недоработка или исключение из правил? Обидно быть исключением… Будут все вокруг знаменитые и узнаваемые, будут проводить выставки картин и презентации книг, побеждать в международных конкурсах и завоёвывать призы на выставках достижений народного хозяйства, а ты останешься вечным зрителем, которого приглашают из сочувствия… Ну, и чтобы зал заполнить, а то некрасиво, когда пустые кресла остаются.

Пытаясь развеять его сомнения, Анна заверила, что далеко не у всех магов творческие способности прорезаются в юном возрасте. Большинство долго не могут определиться, хватаются то за одно, то за другое. Многогранность – оборотная сторона таланта. И лишь годам к сорока они останавливаются на чём-то, что удаётся лучше. Взять, к примеру, того же Вальдемара Вайса, у которого первая книга вышла в тридцать восемь лет. Денис согласился, хотя осталось чувство, будто его хотят успокоить, как неизлечимо больного, вкладывая в уши ложь во имя спасения.

Но тут магичка разговорилась и поведала, что далеко не все жители Донецка, обладающие силой, поддерживают Совет магов-хранителей. Существуют разные группировки, разошедшиеся с «генеральной линией» по тем или иным причинам. Далеко не всегда это мировоззренческая позиция. Чаще – просто личная неприязнь, испытываемая к кому-то из членов Совета. Больше всего нареканий вызывал Вальдемар Вайс. Слишком уж резко высказывался. Что называется, резал правду-матку в глаза. Да и не мудрено. Именно ему «выедали мозг» маги-самоучки, возомнившие себя гениальными и не уступающими в знаниях магам высших категорий. Такие группы могли включать от полудюжины до нескольких десятков людей, не всегда владеющих в достаточной мере силой, но лидер почти всегда был склонен использовать магию по поводу и без повода. Анна привела пример лишь некоторых.

Вот, скажем, называющая себя мадам-волшебницей Божена Голенко, окружившая себя адептами, которые дня не могли прожить без чтения вслух своих стихов, как наркоман без очередной дозы. Эдакая зависимость. Когда не получалось читать свои собственные, брали других поэтов. Что попало из интернета. Качество их не интересовало. Только количество. Свою предводительницу они почитали беззаветно, многие перебрались жить в двухуровневый бункер на северной окраине Донецка. Лишь бы поближе к госпоже.

Ещё одна компания, представлявшая собой пёструю смесь слабых необученных магов и обычных людей, обосновалась непосредственно в центральной библиотеке, охотно привечающей всяческие кружки и клубы по интересам. Старички и старушки. В сущности, безобидные, но страшные своим кипучим энтузиазмом, благодаря которому, даже не обладая магическими способностями, умудрялись, казалось, находиться одновременно в десятке мест – Гарри Поттер с его телепортами нервно курит в отведенном для этой цели месте. К счастью, они были вполне лояльны по отношению к Совету магов-хранителей и полностью увлечены интереснейшим состязанием – кто добудет больше юбилейных медалей и нагрудных значков.

Подобные организации существовали в отдалённых районах Донецка – Будённовском и Петровском, в Макеевке и Горловке. На кое-кого из их участников вполне можно было положиться, если дело дойдёт до драки с украинскими магами. Другие, вне всяких сомнений, сохранят нейтралитет. Поддерживающих киевскую власть к концу 2014 года в Донецке почти не оставалось. Ну, или они хорошо прятались.

За упражнениями и разговорами время летело незаметно. Давно смерклось. Посетители библиотеки, несмотря на военное время, весьма многочисленные, потянулись на выход. Ближе к ночи транспорт в городе начинал ходить из рук вон плохо, и, если ненароком задержишься в центре, то потом придётся топать домой пешком. Или даже бежать вприпрыжку, чтобы поспеть до комендантского часа. Денис тоже заволновался, опасаясь не успеть на последнюю маршрутку. Засуетился, потерял концентрацию и уронил шарики. Ледяной со звоном разбился на игловидные осколки, а огненный успела подхватить Анна. Не руками, конечно, а лопаточкой из уплотнённого воздуха. Поймала у самого пола и отправила в открытую форточку.

– Ты аккуратней, а то весь ламинат мне пожжёшь, – нахмурилась она. – Я тогда…

Но развить мысль не успела, к счастью для Дениса. В гулком и пустом коридоре, ведущем от лестницы, послышались шаги, сопровождаемые ударами трости.

Вайс.

Полминуты спустя появился и маг-хранитель. Усталый, осунувшийся, но, как всегда выглядевший щеголевато. Длинное чёрное пальто, белый шарф, седая эспаньолка и очки в тонкой оправе. Шляпу он держал в левой руке.

– Что, гардероб уже не работает? – неприветливо встретила его Анна, ещё не остывшая после проступка ученика.

– Работает, – пожал плечами маг. – Но я уговорил пропустить нас так. С целью экономии времени. Знакомьтесь!

Только сейчас Денис увидел, что Вальдемар Карлович не один. Весьма странно – не заметить трёх человек. Правда, шагали они бесшумно, несмотря на берцы. Но ведь камуфляжная одежда призвана скрывать на природе, а не в библиотеке.

– Ну, я-то с некоторыми товарищами знакома, – улыбнулась Анна.

– Хорошо, тогда я буду знакомить только Дэна, – Вайс развернулся вполоборота. – Дмитрий Фёдорович Тополин.

Лысеющий мужчина с майорскими погонами хитро прищурился, разглядывая Дениса. Да, в библиотеку заглянул тот самый Тополин. Известнейший писатель-фантаст Донецка, майор ополчения народной республики, помощник военного коменданта города по научно-техническому прогрессу, идейный вдохновитель группы криптоучёных, работающих в городе. Что бросилось в глаза Денису, так это высокий выпуклый лоб – ну, прямо как на скульптурах греческих мудрецов, Диогена или там Сократа – и очки не на положенном для них месте, а на этом самом лбу. Возможно из-за этого майор Тополин слегка напоминал четырёхглазого инопланетянина.

– Ковчег, – Вайс представил следующего военного. Только позывной. Ну, значит, гражданским не положено знать настоящие имя и фамилию. Ничего удивительного. У многих ополченцев семьи остались на территориях, оккупированных Украиной. Малейшая утечка информации и доблестная служба безопасности доберётся до них. – Ротный командир.

На вид Ковчег был слегка похож на гнома. Ну, такого гнома, каким его привыкли видеть после экранизаций «Властелина колец». Невысокий, коренастый. Каждый кулак величиной с голову Дениса. Единственное отличие от Гимли сына Глоина – борода гораздо короче. Одет в «горку»[51]. На правом боку угадывались очертания кобуры с пистолетом. Вязаную шапочку с седеющей головы он снял и обмахивался ею, как будто в библиотеке стояла адская жара.

– А это Вика. Виктория. Позывной Гроза, – Вальдемар Карлович церемонно поклонился, будто видел девушку, зашедшую третьей впервые, хотя, само собой разумеется, он привёл сюда всех. – Насколько я понял, носитель оставшихся фрагментов твоего сна, Дэн.

– Ух, ты! – не сдержался парень и тут же исправился, решив, вслед за магом, быть вежливым и галантным кавалером. – Добрый вечер, сударыня.

Высокая, тонкая, как берёзка, девушка, не старше двадцати лет, фыркнула в ответ на его фразу. Прищурилась, будто оценивая – а что это тут за юморист выискался? Одевалась она тоже в камуфляж, только её «горка» выглядела более ношенной, чем у ротного. На поясе висел штык-нож, которые она не скрывала. Из-под банданы цвета хаки, которой Вика повязала голову, спускалась длинная светло-русая коса. До этого вечера Денис видел такие длинные волосы только в киносказках по каналу «Ностальгия». Точно какая-то Варвара Краса – Длинная Коса. Только глаза её не принадлежали сказочной героине. Злые, холодные и очень взрослые, будто у много повидавшего ветерана.

– Это тот бездельник, о котором вы мне говорили, товарищ майор? – игнорируя Дэна, повернулась она к Тополину.

– Почему сразу бездельник? – нахмурился помощник коменданта города.

– Я – студент! – обиделся Денис.

– А толку?

– В смысле? – опешил Денис.

– Польза какая от тебя республике?

Парень не знал, что и ответить. Застыл с раскрытым ртом и выпученными глазами.

– Так! – резко вмешался майор. – Прекращайте мне тут это. Каждый приносит пользу на своём месте. Кто-то на фронте, кто-то в тылу.

– Только на фронте жизнью рискуют, – не сдавалась Гроза.

– В тылу тоже рискуют. Прилететь куда угодно может. И вообще, мы вас не для того собрали, чтобы вы поссорились с первых минут.

– А для чего? – азартно спросила Вика. – Для чего вы меня в увал сдёрнули?

– Для того, что есть дело государственной важности, – сказал, как отрезал Тополин. – Надо и в тылу послужить немного.

– Отдохнёшь заодно, – вставил Ковчег.

– Не думаю, что здесь будет легче, чем в окопах, – возразил Вайс. – И опасности здесь не меньше. Я тебе рассказывал о каррохах?

– Это те черти мохнатые?

– Именно. Мохнатые черти. Так вот на Дэна они нападали уже дважды. И раругг…

– Дракон?

– Если тебе так понятнее, то дракон. Он гонялся за Дэном по ночному городу, а у нашего студента не было взвода бойцов с гранатомётами за спиной. Так кому из вас потребовалось больше отваги?

– Отваги, чтобы удирать?

– Чтобы не упасть на колени, сложа руки, и не сунуть голову в зубастую пасть.

– Если честно, – вмешался Денис, – то я перепугался до смерти.

– И это правильно, – одобрил Тополин. – Те, кто ничего не боялись, давно сгнили. Смелость должна быть осознанной, а не от дурости.

– А у меня, значит, от дурости? – вспыхнула Вика.

– Я этого не говорил. Просто проявлять смелость с оружием проще, чем когда у тебя даже шлакоблока под рукой нет, чтобы кинуть во врага.

– Чтобы оружие было в руках, надо было в ополчение записываться, а не штаны за партой протирать!

– Гроза, остынь! – рыкнул Ковчег.

– С чего бы это?

– С того! Станешь Гюрзой!

– Захочу и стану!

– Ну, и дура! Замолчи! Это приказ!

Вика обиженно поджала губы, но послушалась и умолкла.

– Значит, так, – медленно и чётко произнёс Тополин. – Каждый приходит в строй тогда, когда понимает, что не может без этого. Кто-то начинал в Славянске, кто-то пришёл после Иловайска. Это не значит, что первый – правильный ополченец, а второй – так себе. Кто-то сидит в окопе или в танке, а кто-то привозит из тыла тушёнку или патроны. И это тоже не делает первого героем, а второго трусом. Сейчас фронт перемещается сюда, в Донецк. Это невидимый фронт. Невидимый для посторонних. Держать мы его будем здесь. Не с «Утёсами»[52] и «калашами», а при помощи науки и… – он помедлил мгновение, видимо, через силу выговаривая нужное слово. – И магии. И вы на этом фронте – первые. Разведчики. Поэтому никаких ссор я не потерплю. Вопросы есть?

– Вопросов нет, – после небольшой паузы ответила Гроза. – Слушаюсь, товарищ майор.

– Вот это правильно, – кивнул Ковчег. – Поддержаиваю.

– С этого дня вы оба, – продолжал Тополин, – переходите в подчинение Вальдемара Вайса, мага-хранителя Донецка второй категории и почётного горного штейгера. Его приказы – закон. Ясно?

– Есть, товарищ майор, – расправила плечи Вика.

Даже далёкий от военной службы и армейской дисциплины Денис почувствовал, что помимо воли принимает строевую стойку.

– Так точно! – отрывисто бросил он.

– Молодцы. Выполняйте… – помощник коменданта повернулся к магу. – Давай, действуй, как договорились. А мы пошли.

Он подмигнул Ковчегу и оба командира удалились, бесшумно ступая тяжёлыми берцами по ламинату.

– Ну, что? – усмехнулся Вайс. – Готовы? Тогда первое задание. Отправляться по домам и выспаться. Серёга вас развезёт. Ты где живёшь? – спросил он Викторию.

– На Азотном, у сестры остановилась.

– Тогда тебя первую забросим. Но выспаться обязательно. Никакой болтовни до утра. Завтра вы мне нужны свежими и отдохнувшими.

– Разрешите вопрос? – встрял Денис.

– Разрешаю, гардемарин!

– Что будет завтра?

– Завтра мы узнаем, прав я или допустил логическую ошибку. С утра поедем в лабораторию Водопольева. Ну, не совсем с утра – они там всё равно раньше полудня работу не начинают. Вот и подгадаем под это время. Жорж за две недели изготовил уникальный прибор. Будем на вас испытывать.

– А это обязательно?

– Ты что, майора не слышал? – зашипела на него Вика. – Будешь делать, что скажут.

– Да я просто спросил…

– Меньше спрашивать надо, а больше выполнять! – бросила она, развернулась на каблуках и зашагала к выходу. – Я внизу подожду.

Стрелки на часах с логотипом фонда «Русский Мир» показали шесть часов вечера.