- Верно, - сказал Курт. - Это называется люк.

- Итак, мы заходим и проверяем его, находим самое слабое место в этом люке, и именно там мы устанавливаем снаряд.

- Какой от этого толк? Мы не можем взорвать шахту сейчас, там нет гулей.

- Мы не собираемся взрывать ее сейчас. После того, как мы ее установим, мы вернемся на улицу, займем оборонительные позиции и будем ждать. Утром, когда гули вернутся в шахту, мы взорвем люк. Есть большая вероятность, что обрушится все сооружение, и даже если обрушится только люк, гули окажутся в ловушке внутри.

Скептицизм Курта рос с каждой минутой.

- Уиллард намекал, что эти твари не просто бессловесные животные, что они обладают разумом.

- Это правда.

- Тогда что, если они каким-то образом нас обнаружат? Или что, если они узнают о нашем присутствии еще до того, как вернутся в шахту?

- Вот почему мы занимаем оборонительные позиции. Если гули учуют нас заранее, мы сможем перестрелять их из винтовок, прежде чем они доберутся до нас. Проще простого.

- Да, - сказал Курт. - Не могу дождаться.

* * *

Ночь была ясная, с яркими звездами и редкими облаками. Горный хребет был залит лунным светом. Луна скрылась за грядой облаков. Курт чувствовал себя крошечным между горным хребтом и лесом напротив; он чувствовал присутствие леса и его давящую близость. Тонкие, хрупкие лианы, похожие на плетеные из лозы прутья, раскинули сети между деревьями. Стрекотание сверчков стало громче, оно стало хаотичным, пульсирующим. С высокого дерева на них смотрела сипуха - белое, предупреждающее лицо в темноте. Теперь все обрушилось на него: лес и трели насекомых, бледнеющая луна и темнота, и то, что они собирались сделать. Спекшаяся, потрескавшаяся земля на месте того, что когда-то было внешней железнодорожной линией, осыпалась у Курта под ногами; в голове было пусто.

"Я иду навстречу своей смерти", - подумал он.

Они миновали обрушенные люки и, наконец, остановились перед единственным открытым входом. Курт уставился в черноту, в ту самую бездну, где всего несколько часов назад погиб Хиггинс. Виноградные лозы, узловатые и толстые, как колючая проволока, обвивали внешние опоры портала. Из трещин на самом гребне выросли пучки сероватой, нездоровой растительности.

Сандерс достал из кармана плоскую катушку с тридцатифунтовой леской для ловли рыбы из трилена. Он обмотал один конец вокруг крючка на внешней стороне катушки, затем вставил карандаш в центр катушки.

- Где ты это взял? - спросил Курт.

- У Уилларда.

- Для чего это?

- Сейчас увидишь. Вот.

У каждого из них было по нескольку фонариков. Сандерс принес еще четыре фонаря от Уилларда, два из которых он отдал Курту. Затем каждый из них надежно прикрепил по два фонарика клейкой лентой к цевьям своих винтовок.

- Готов? - спросил Сандерс.

- Ты уверен, что гулей сейчас здесь нет?

- Уверен на сто процентов. Они остаются в своем логове только с наступлением темноты, когда у них брачный сезон, а это зимой.

Курт зарядил свою обойму на пять патронов.

- Ладно. Пошли.

Они вскинули винтовки и включили ручные фонарики. Войдя в люк, они словно попали в кошмар по Фрейду. Над головой повеяло странным теплым сквозняком, который принес с собой зловонные запахи гнилого дерева, селитры и разложения. Звук капающей воды был слышен даже на таком расстоянии. Сандерс размотал моток лески, следуя по вырванным с корнем рельсам вагонетки вглубь шахты. Курт изо всех сил старался не отставать, думая о Тесее и Минотавре.

- Что это за вонь? - спросил Сандерс.

Курт посветил фонариком на покрытые коркой отложения.

- Сера, цинк, селитра. Это просачивается сквозь камень. И становится еще хуже.

- Надо было взять с собой гребаный противогаз.

Сандерс шел медленно, осматривая каждый ствол. Некоторые из них сохранились в хорошем состоянии, но большинство сгнили или разбухли от десятилетий просачивания воды. Пройдя еще немного, он остановился, заметив надпись на последней верхней опоре: "ВПЕРЕДИ ГЛАВНАЯ ШАХТА".

- Это конец прохода, - сказал ему Курт. - Забойный карьер примерно в тридцати ярдах перед нами, если спуститься по этому пандусу.

Сандерс подцепил пальцами последний выступ люка. Древесина развалилась на мелкие, кишащие термитами щепки.

- Что, скорее всего, окажется слабее - люк или потолок над главной шахтой?

- Трудно сказать. Над ямой находится больший вес, но там гораздо больше укреплений, - Курт направил луч фонарика вперед, освещая лабиринт тупиков во внутренней пещере. - Сколько у тебя гранат?

- Три, все М25 с взрывателями, как тот, что я бросил в доме.

- Я предлагаю взорвать их здесь, на перекрестке. Сотрясение должно обрушить потолок и люк.

Курт держал фонарь, пока Сандерс принимался за работу и открывал сумку, набитую вещами, которые он принес из магазина "Уиллард". Он достал коробку однодюймовых гвоздей с плоскими головками и три гранаты. Затем он взял в руку первую гранату, взялся за предохранительную защелку и вытащил чеку. Он отбросил чеку в сторону.

Курт сглотнул.

- Она не взорвется, пока я не отпущу ложку, - сказал Сандерс и вставил один из гвоздей в отверстие над пиротехническим шлейфом гранаты. - Теперь безопасно, - он передал гранату Курту и повторил процедуру с двумя другими гранатами.

Затем Сандерс извлек три восьмидюймовых гвоздя и молоток.

- Не бей слишком сильно, - сказал Курт. - Громкие звуки и старые мины не сочетаются.

Сандерс усмехнулся.

Каждая из этих гранат имела дополнительное отверстие в корпусе бойка, известное как "защелкивающееся отверстие". В конце вьетнамской эры армия использовала защелкивающиеся отверстия для различных взрывателей, чтобы повысить безопасность использования мин-ловушек. Используя отверстия для гвоздей, Сандерс начал прибивать каждую гранату к опоре над головой. Курт украдкой взглянул вверх, пока Сандерс забивал гвозди. От ударов с потолка люка посыпалась пыль и каменная крошка. Внутренняя пещера отражалась эхом от каждого удара.

Наконец, Сандерс привязал кусок троса длиной в ярд к меньшим гвоздям с плоскими головками, вставленным в отверстия для крепления, а затем привязал другой конец каждого куска к исходному куску троса, который проходил снаружи шахты.

- Готово, - сказал Сандерс.

- Зачем утруждать себя и удалять чеки? Не проще ли было бы просто привязать лески к самим кольцам?

- Забудь о том, что ты видишь по телевизору; чтобы выдернуть чеку из гранаты, требуется около пятидесяти фунтов смазки для рук. Вот почему я заменил чеки гвоздями. Гвозди легко вынимаются, все, что нам нужно, - это быстро выдернуть их. Именно так мы заминировали паучьи норы во время войны, когда у нас не было никакой демонстрации.

- Что мы будем делать сейчас?

- Мы возвращаемся на улицу и прячемся в укрытии. Когда утром гули вернутся в шахту, мы потянем за другой конец этой лески, и на этом все закончится.

Курту это показалось слишком простым.

Пока Сандерс перепроверял такелаж, Курт спустился по подъемной рампе к главной шахте. Его почему-то тянуло туда, хотелось в последний раз заглянуть в шахту. На дамбе он посветил фонариком вниз, в черную пустоту. Теперь она казалась бездонной, бездонной пропастью без конца. Звук капель отдавался эхом, сводя с ума, почти металлический. Он чувствовал, как поднимается жар. Его луч прошелся по желобку от винца на дне шахты, затем остановился на ряду забоев. Чернота шахты заставила его пошатнуться.

Он долго смотрел на забои.

- Это шахта? - Сандерс подошел сзади. Он бросил взгляд вниз и сказал: - Боже мой.

Курт продолжал смотреть.

- Пошли, - сказал Сандерс. - Давай убираться отсюда.

- Я должен спуститься и посмотреть.

- Что посмотреть?

- Забой, - сказал Курт. - Я должен посмотреть, что внутри забоя.

- У тебя вместо мозгов какая-то безотказная хрень. Это место приспособлено для взрывов.

Курт начал трясти ржавые кольцевые лестницы, спускавшиеся к уступам забоя. Ему нужно было найти такую, которая выдержала бы его вес.

- Я спускаюсь, - повторил он. - Ты сам сказал, что гули вернутся только через пару часов. Это займет всего минуту.

- Эти лестницы проржавели насквозь. Ты сломаешь себе шею, придурок.

Курт сам не знал, что внезапно побудило его решиться на это. Тайна забоев манила его, разжигая самое черное любопытство. Ему нужно было получить окончательное доказательство того, что еще день назад он счел бы чистым безумием.

- В этом забое нет ничего, кроме костей, - крикнул ему вслед Сандерс. - Там, внизу, город скелетов.

Курт не слушал. Наконец он нашел лестницу-кольцо, которая оставалась надежно закрепленной.

- Ты действительно собираешься это сделать? - сказал Сандерс. - Ты действительно собираешься быть таким тупым?

- Действительно, - Курт взобрался на лестницу и начал спускаться.

Сандерс выругался и последовал за ним.

Лестница слегка покачнулась, но устояла. Курт спускался с большой осторожностью, проверяя каждую перекладину. Он старался не смотреть вниз.

- Это безумие, - жаловался Сандерс, стоя над ним. - Этот шаткий кусок дерьма вот-вот развалится на части. Тогда мы сможем совершать свободное падение без парашютов.

Курт свернул со страховочной лестницы и ступил на мостик первого уровня. Оттуда он спустился по другой лестнице на следующий уровень. Он медленно двинулся по трапу, хватаясь за крюки, чтобы не упасть, когда мог. Сандерс тихо выругался у него за спиной.

Курт остановился у входа в забой, где погиб Хиггинс. На мгновение он и сам почувствовал себя мертвым, его сердце замерло, мозг отключился. Сомневался ли он в безопасности забоя? Сандерс был уверен, что гулей сейчас здесь нет. Похоже, то, чего он боялся, и привлекало его.

"Смерть была там, - подумал Курт. - Скелеты. Опустошенные черепа. Ждала, когда я все это увижу".

Сандерс догнал его.

Курт сделал глубокий вдох и вошел в забой.

Его обдало зловонием, словно из треснувшей канализационной трубы. Здесь было жарко, воздух был вязким, как сироп, и он едва мог дышать.

Сандерс вошел, словно увязая в грязи.

- Здесь воняет хуже, чем в яме для трупов. Что, черт возьми, ты пытаешься доказать?

Курт не ответил. Он поводил фонариком взад-вперед по стенам. Зловоние усилилось; он попытался дышать через носовой платок, но это была шутка. Когда забой начал поворачивать, он нашел первое из того, что искал.

Кости. Разделанные ребра. Бедренные кости разрезаны и из них высосан костный мозг.

- Видишь? Я, блять, говорил тебе, - сказал Сандерс, давясь.

Свет Курта падал на его ноги. Куски позвоночника лежали, как большие деформированные катушки. На зубах оторванной челюсти блестели пломбы.

Он шагнул вперед, ошеломленный. Из трещины в верхней стене капала вода; под ногами хрустели кости. Слева лежала обглоданная рука, справа - ободранная ступня. У основания прохода он увидел что-то похожее на верхушку грейпфрута, но с немым отвращением понял, что это была верхушка черепа.

Сандерс говорил так, словно его вот-вот вырвет.

- Мы увидели достаточно.

- Я собираюсь проверить забойную камеру. Она не может быть далеко.

Сандерс остановился, опираясь на винтовку. Он сплюнул, давясь, и покачал головой.

- Ты сумасшедший, если хочешь это сделать, приятель. Это место - открытая могила. Тебе будет сниться это всю оставшуюся жизнь.

- Я знаю, - сказал Курт.

Они продолжили путь через забой. Вскоре Курт уже не обращал внимания на то, по чему ступал. Он шел вдоль гладкого, сочащегося черной породой склона. Тянулись отвесные стены, которые пробурил экскаватор десятилетия назад. Впереди послышалось слабое жужжание.

- Что это?

- Откуда, черт возьми, мне знать, - сказал Сандерс.

- Может, это гули?

Сандерс был раздражен и его тошнило.

- Я, черт возьми, говорил тебе. Гулей здесь нет. Они не остаются в своем логове на ночь. Если бы гули были здесь, они разорвали бы нас на куски, не успели бы мы сделать и двух шагов по проходу. Они охраняют логово только зимой, когда заботятся о потомстве.

- Тогда что это за звук?

Наконец они подошли к деревянному выступу, который отмечал конец прохода. За ним, должно быть, находилась главная камера забоя, которую шахтеры называли "ангаром".

Курт переступил через ограждение. Завал был огромным, его поддерживали не стропила, а каменные столбы, которые выглядели намного тоньше, чем того требовали правила Управления по охране труда. Было чудом, что этот завал не обрушился много лет назад.

Теперь жужжание стало громким и раздражающим, как статические помехи.

Направив свет фонарей по сторонам помещения в поисках источника жужжания, они описали широкий круг. Стены были испещрены четкими отметинами от ударов шахтерских молотков. На полу не было ничего, кроме разбросанных костей, похожих на прутики. Но что это был за звук?

Они обнаружили его далеко слева от себя. Горы вещей.

- Что это, черт возьми, такое? - спросил Курт.

Когда они приблизились, Курт на что-то наткнулся. Он посветил фонариком вниз. У основания колонны лежало несколько голов. Свет Курта падал на одну из них. Длинные спутанные волосы и клочья бороды, безгубая и безглазая, но достаточно целая, чтобы ее можно было узнать. Это была голова Ленни Стоукса.

Сандерс подтолкнул его вперед. Жужжание и вонь, казалось, обволакивали их, как клей. Свет их фонарей падал на холмики, которые были засунуты в углубление в стене. Холмики были черными и, казалось, мерцали от движения.

- Боже милостивый.

- О, нет, - сказал Сандерс. - О, черт возьми, нет.

Холмики были телами или фрагментами тел, покрытыми тучами пещерных мух. Курт ткнул в массу железным прутом. Мухи поднялись в воздух кружащимся, жужжащим черным роем.

Некоторые тела были расчленены, другие остались целыми. В выемку было уложено не менее дюжины тел, но все они казались чудовищно раздутыми, как будто у них сначала выдолбили туловища, а затем чем-то заполнили.