Когда он делал следующий поворот, свет фар отразился от чего-то на обочине, чего-то прямого и белоснежного с розовыми полосами. Он почти остановился.
- Что за чертовщина? - одними губами произнес он вслух.
Это был человек, идущий по правой обочине. Фигура остановилась, когда он это сделал. Он наклонился и опустил стекло со стороны пассажирского сиденья на несколько дюймов. Лицо почти касалось стекла; два безумных глаза смотрели на него сквозь щель.
"Только полный придурок мог отправиться в путь в такое позднее время и в такую погоду", - подумал он.
И он ничуть не удивился, увидев, что лицо принадлежит Джоанне Салли. Конечно, возникло искушение поднять стекло и уехать, не сказав ни слова; он не мог придумать ничего более приятного. Вместо этого он спросил:
- Какого черта ты делаешь?
- Я иду домой пешком, - сказала она, ее вызывающий вид был трогательным под дождем. - Закон не запрещает возвращаться домой пешком.
- Нет, но это противозаконно - ходить на улице без штанов.
- Ну, на мне стринги.
- Слава богу. А я уже начал думать, что ты доступная.
Она прижала ладони к стеклу, а пальцы прижались к его краю.
- Ты отвезешь меня домой?
- Это полицейская машина, а не такси.
- Да ладно, ты же коп, - заныла она. - Ты не можешь отпустить меня пешком - меня могут изнасиловать.
- Да, тебя могут. И прогулка по улицам в три часа ночи без штанов, вероятно, не уменьшит эту вероятность.
- Да ладно тебе, - не совсем убедительно попросила она. - Я не хочу возвращаться домой в таком дерьме.
- Решение, на самом деле, довольно простое. Купи машину.
- Да ладно тебе. Ты сейчас не занят. Можешь отвезти меня домой.
- Только если скажешь "пожалуйста".
Она сердито посмотрела на него.
- Пожалуйста!
- Прошу, пожалуйста!
- Черт возьми!
Курт пожал плечами и потянулся, чтобы поднять стекло.
- Ну, прошу, пожалуйста! - крикнула она.
- Хорошо.
Она села в машину, словно спасаясь от убийц, и хлопнула дверью с такой силой, что он испугался, как бы стекло не разбилось. Курт мог бы рассмеяться, увидев ее, что он и сделал. Дождь покрывал бисером каждый дюйм ее обнаженной кожи, которых было много. Ее топик намок, а волосы превратились в спутанную темную копну.
- Знаешь, - сказал он, - если ты танцуешь в "Наковальне" в стрингах, это еще не значит, что ты можешь разгуливать в них по городу.
- Если тебе так хочется знать, - сказала она, не глядя на него, - у меня не было времени одеться. Не проси меня объяснять.
- Даже не думал об этом, - сказал он. - Господи Иисусе, с тебя капает на мое сиденье, - он позволил патрульной машине продолжить медленно ползти сквозь дождь под стук дворников.
Машину раскачивало на ветру.
Джоанна смахивала капли со своих бедер, издавая звук, похожий на скребок.
- У тебя есть сигарета? - спросила она.
- Конечно, но только не для тебя.
- О, ради бога! Дай мне чертову сигарету.
- В пепельнице полно окурков. Угощайся.
Ее губы растянулись в ухмылке.
- Очевидно, что ты обо мне невысокого мнения.
Курт громко рассмеялся.
- Очевидно.
- Но не обязательно быть грубым, - она сделала паузу, сосредоточившись на нем. - Держу пари, если бы ты дал мне шанс, я бы тебе очень понравилась.
- Сомневаюсь.
Она придвинулась к нему поближе.
- Только потому, что вы с Ленни не ладите, ты не должен вымещать это на мне.
- Ленни не имеет к этому никакого отношения, - сказал он, не отрывая глаз от дороги. - Я терпеть не могу вас обоих.
- На самом деле ты так не думаешь, - сказала она. Ее голос был очень мягким, совсем на нее не похожим. Он чувствовал исходящий от ее волос аромат дождя и ещё чего-то неприятного. Она придвинулась еще ближе. - Нам надо как-нибудь сходить куда-нибудь, тебе и мне, - сказала она.
- Прости. Я не пользуюсь пылесосами "Кирби".
Она начала водить пальцем по краю своего топика, не обращая внимания на его оскорбления. Край сполз ниже, обнажив краешек соска.
- Знаешь, я могла бы доставить тебе удовольствие, если бы ты мне позволил. Почему ты мне этого не позволяешь? - затем она наклонилась очень близко и положила руку ему на ногу.
Он тут же оттолкнул ее руку.
- Еще одно такое слово, и эта бесплатная поездка домой превратится в бесплатную поездку в окружной центр временного содержания. Еще одно слово.
- Ну, - проворковала она, - нет причин, по которым мы не могли бы, по крайней мере, быть друзьями.
- Есть много причин, Джоанна, и первая из них в том, что у меня нет друзей-шлюх.
Она прижалась спиной к дверце и сердито посмотрела на него. Курт видел, как она кипит от злости в свете приборной панели; он ожидал увидеть, как из ее ушей пойдет пар. Он так резко заткнул ее, что поездка домой едва стоила того.
Он посмотрел на ограждение за следующим поворотом, используя его как ориентир под дождем. Казалось, теперь у него это получалось, и он прибавил скорость. Он сунул сигарету в рот и на мгновение оторвал взгляд от дороги, чтобы чиркнуть зажигалкой по приборной панели. В этот самый момент Джоанна рванулась вперед и крикнула:
- Осторожно!
Рефлекторно Курт нажал на тормоза. Машину занесло на повороте, и к тому времени, когда она полностью остановилась, ее развернуло почти на 180 градусов. Заднее крыло на дюйм не дотянулось до ограждения.
- Что? - рявкнул Курт.
Он благополучно остановил машину на обочине. От того, что он чуть не промахнулся, у него задрожали руки.
Джоанна откинулась назад, прижав руку к сердцу.
- Ты чуть не сбил того парня.
- Какого парня?
- Пока ты прикуривал сигарету, какой-то парень перепрыгнул через ограждение и побежал через дорогу в лес.
Курт включил прожектор с дистанционным управлением и направил его на лес. Лампа мощностью в двести тысяч свечей прошлась взглядом по деревьям и не обнаружила ничего необычного.
- Ты под кайфом? - сказал он.
- Нет, это не так! Дорогу перебегал какой-то парень, и ты бы сбил его, если бы я не крикнула.
Курт выключил свет.
- Парень, да? Ну и как он выглядел?
Вода стекала с волос Джоанны на ее ноги и сиденье.
- Он бежал так быстро, Господи Иисусе... Я не очень хорошо его разглядела. Хотя он выглядел тощим. Похоже, на нем была серая одежда, возможно, комбинезон.
Курт подумал об этом, но потом отбросил эту возможность, когда рассмотрел ее источник.
- Скорее всего, это был просто олень.
- Олени не ходят на двух ногах.
- Верно, и парни тоже не бросаются под колеса машин во время муссона в три часа ночи. Тебе лучше воздержаться от выпивки, Джоанна, у тебя начинается белая горячка.
- Я не пьяна... Признаю, я выпила немного пива сегодня вечером...
- Да, несколько штук, а точнее восемь или десять, и одному богу известно, сколько раз Стоукс покупал это доморощенное дерьмо.
Теперь она почти кричала на него.
- Я не пьяница, Моррис, и я не наркоманка! Я гораздо честнее, чем ты думаешь.
- Честнее, чем любой в окружной тюрьме, - ответил Курт. Он выровнял машину и продолжил движение. - Я прямо вижу, как разбиваю этот трехдневной давности внедорожник, потому что у тебя галлюцинации.
Вскоре после этого Курт свернул на парковку одного из многоквартирных домов Тайлерсвилля. Он остановился, посмотрел на нее и сказал:
- Пора прощаться.
Джоанна вышла из машины. Дождь хлестал ее по спине, когда она наклонилась.
- Спасибо, что подвез... придурок.
- Было приятно провести время. Не каждый день мне удается оказаться так близко к городскому банку спермы.
Она показала ему средний палец, хлопнула дверью и ушла.
"Вот и славно, - подумал он, поворачивая обратно на трассу. - В следующий раз она сможет поехать в багажнике".
С него хватит патрулей в такую погоду; с таким же успехом он мог вести машину с завязанными глазами. Перерыв на кофе казался вполне заслуженным. Он направился к ближайшей остановке, чтобы припарковаться, пока не утихнет гроза; он только надеялся, что дорогу не размоет до того, как он доберется туда.
За следующим поворотом дом дяди Роя показался призрачным силуэтом под проливным дождем. Курт проверил, горит ли в окнах комнаты с телевизором свет, надеясь увидеть, что Мелисса еще не ложится спать, чтобы утром накричать на нее. Окна были затемнены, но в то же время он заметил темную бесформенную кучу в конце подъездной дорожки. Это еще не показалось ему странным; в конце концов, это мог быть мусор, хотя само по себе это казалось странным, потому что Мелисса обычно не выносила мусор на два дня раньше, если вообще выносила, а Курт, конечно, этого не делал...
Затем он ударил по тормозам, резко затормозив.
Куча, что бы это ни было, сдвинулась с места.
Он повел машину с места, а затем втащил переднюю часть на подъездную дорожку. Куча, казалось, упорно ползла к дому, как черепаха. К тому времени Курт понял, что это был человек, вероятно, пьяный или жертва несчастного случая. Он выскочил из машины и подбежал к нему.
Дождь обрушился на него тяжелыми, раздражающими струями, промочив насквозь. Курт опустился на колени перед распростертой фигурой. Его руки коснулись промокшей ткани и прохладной плоти. Он осторожно приподнял голову и плечи фигуры, чтобы они были видны как на ладони.
Голова свисала, лицо представляло собой опухшую синюю маску из синяков и крови. Это была Вики.
Сердце Курта кричало ему, чтобы он двигался, но шок на много секунд лишил его сил; все, что он мог делать, - это смотреть, словно на свет приближающегося поезда. Ее блузка была жутковатого бледно-розового цвета от крови, разбавленной дождем; у нее было много крови. Красная корка залепила один глаз, другой дергался. Ее избили так сильно, что он подумал, что она, должно быть, мертва. Но затем ее руки вцепились в его рубашку; она пыталась приподняться.
- Ничего не говори, не двигайся, - пробормотал он, запинаясь.
Она взвизгнула, когда он поднял ее; он сомневался, что вообще сможет дотронуться до нее, не причинив боли. Дождь смеялся над ним, усиливаясь. Дважды он чуть не поскользнулся, неся ее к машине. Он усадил ее на переднее сиденье так осторожно, как только мог, затем сел за руль и включил фары. Она была в полубессознательном состоянии. Она застонала с закрытым ртом, ощупывая предметы вокруг себя дрожащими руками, словно слепая. Ее тело один раз сильно дернулось, когда она сдерживала кашель. Она открыла рот, чтобы заговорить, но вместо этого пустила кровавую слюну.
Курт включил сирену и синий мигающий индикатор. Его шины заскрипели на скользкой дороге, и, мчась на юг по 154-му шоссе, он молил Бога и вселенную об одном желании - доставить ее в больницу живой.
Джон в последний раз вышел из своей комнаты. Чистый инстинкт заставил его закрыть за собой дверь, но это было бесполезно, она так и не закрылась. На ней не было ни замка, ни засова. Ни одна из дверей не закрывалась, кроме той, что была в медпункте, и двери во флигеле.
Свет в коридоре казался сегодня ярче и более искусственным. Его шаги звучали раздражающе громко, как будто кто-то хлопал по камням. Он знал, что это был смысл момента, и ничего больше. Из дверных проемов на него с неприкрытой завистью смотрели другие "постояльцы". Некоторые из них кивали, некоторые махали, но большинство прятались в своих комнатах, когда он проходил мимо, все еще не привыкшие к чертам его лица.
Кто-то стер список мер предосторожности и нарисовал перекошенное лицо; Джон подумал о комическом отражении, которым, вероятно, оно и было, хотя врагов он здесь не нажил. Он прошел мимо закрытой двери, на которой была табличка "ПСИХОНЕВРОЛОГИЯ". Он слышал, что из-за реактивных мышечных сокращений могут ломаться кости, а его социальный работник как-то сказал ему, что это помогает, вызывая незначительное отмирание клеток мозга. Отличная терапия. По крайней мере, ему не пришлось прибегать к ней.
Медсестра Даллион ждала в конце крыла. Рядом с ней двое мужчин в накрахмаленной зеленой рабочей одежде были заняты установкой металлоискателя Scanray.
"Лучше поздно, чем никогда", - подумал он с сарказмом, но с искренним раскаянием.
День назад пациент III группы пронес пробку от бутылки и порезал себе вены. На боковой двери висела табличка, гласившая: "ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ ПОБЕГА - ДЕЛО КАЖДОГО". Джон машинально осмотрел корпус электропитания.
"Электромагнитная поверхность пустая, - подумал он. - Груз весом в тысячу двести фунтов, 3-ваттный дифференциал на 24 вольта, кадмиевая предохранительная пластина. На то, чтобы победить, уходит полторы минуты".
Медсестра Даллион слабо улыбнулась и помахала кому-то в медпункте. Раздался металлический лязг, затем дверь распахнулась, как банковское хранилище.
- Все готовы? - спросила она.
- Вы что, шутите?
Сестра Даллион прерывисто рассмеялась надтреснутым шепотом; он последовал за ней. Дверь с жужжанием закрылась. Дальше по пустому коридору и налево, словно порталы в бледную пустоту, стояли три лифта цвета авокадо.
Медсестра Даллион нажала на кнопку "Вниз". Она протянула Джону его список.
- Вам осталось пройти всего три станции.
Джон взял список.
"Осталось всего три гребаных станции".
Медсестра неосознанно теребила крошечный американский флаг, приколотый к ее воротнику. Она была похожа на привидение в своем белом халате, белых туфлях и белых колготках. У нее были бледные веснушки на очень белой коже, и она казалась такой же худой, как аноректики. Джону всегда нравилась она и ее странная, нервозная аура - он легко мог представить ее себе незнакомкой.
Она смотрела мимо него, словно опасаясь грабителей.
- На первом этаже довольно сумбурно, особенно в такой час. Если вы заблудитесь, просто поищите справочник, они повсюду... Есть вопросы?