12 июня. (…) # Оказывается, в Париже уже вышла вторая книга воспоминаний Н.Я. Мандельштам. «Свобода» передает со вчерашнего дня текст книги, начиная с 1-й главы. ##

15 июня. (…) # Вчера слушал беседу с Есениным-Вольпиным, находящимся в Риме. Он считает, что КГБ будет и дальше практиковать высылку «инакомыслящих» и что подобная судьба, вероятно, ждет и Солженицына, Якира, друзей профессора Сахарова и еще кое-кого. Он выехал 30-го. #

16 июня. (…) # Думал о том, что многое — и пожалуй самое интересное — у меня проходит мимо дневников. Отчасти потому, что не все стоит записывать, из психологического табу: запишешь — и смутное, неуловимое станет явью, реальностью, страхи оправдаются, дурные ожидания сбудутся… ##

20 июня [АКГ пригласил Леву в Загорянку и там, наконец, происходит их примирение]11 (…) # [Очевидно, из рассказов Левицкого: ] Окуджава держался на парткоме, где его исключали, дерзко. Его просили отмежеваться от предисловия к выпущенной в ФРГ его книге (кажется, Филиппова^[12]). Он сказал, что готов выругать Ф., если тут же он сможет выругать его здешних хулителей. Будто бы он даже сказал: — Мне одинаково надоели и они и вы… (…) # Заправлял исключением С.С. Смирнов, который травил и Пастернака^[13]. ##

21 июня. (…) # [радиостанции сообщают об аресте П. Якира] # В последний раз я его встретил на дне рождения Стеллы Корытной^[14] несколько лет назад, т. е. довольно давно. Он был пьян, криво улыбался и непрерывно говорил. Он двоюродный брат Стеллы и был с женой, дочкой и Кимом. А года через два Стелла повесилась… # Мой разговор на лестничной площадке с его женой. (…) # Зато в Москве слышал, что выпущен Илья Габай^[15]. # И. Бродский уже в Лондоне на каком-то симпозиуме поэтов. Он повторил в интервью, что не хотел ехать, но его почти насильно отправили из СССР. Это было 5 июня. Снова отрекся от сионизма. # В Швеции какая-то конференция о «свободе личности» и т. п. Конечно, говорят и о наших делах. Челидзе Валерий^[16] прислал целый доклад, который прочли. Дерзкая игра! # (…) Разбирал письма. У меня около 70 писем от Н.Я. Есть коротенькие — записочки. Но есть интересные^[17]. (…) Она обычно писала только число и месяц. # По словам Левы, в Москве много говорят о новых антиалкогольных постановлениях^[18]. Богема возмущена. А у меня ощущение, что все это уже не раз постановлялось, но не выполнялось и полузабыто. # В Загорянке во всех ларьках еще торгуют водкой. Очевидно, постановление еще не вступило в силу. #

23 июня. Ужасная новость: умер Наум Яковлевич Берковский. (…) # Я рад, что угодил ему своей рецензией на его книгу в «Новом мире»^[19]. Маленькая компенсация за все его похвалы и комплименты. # Н.Я. успел сдать в изд-во книгу о немецком романтизме. (…) # Как все это печально. Уходит от меня «мой Ленинград». ##

25 июня. Воскресенье. Жарко. # (…) # В Москве в табачных ларьках пропало «Золотое руно»^[20]. Я, хоть и немного, но все-таки покуриваю иногда, особенно сидя в саду под дубом. # Я кончил разборку писем. Их очень много. Хранить все конечно не стоит, но чтобы отделить интересные от неинтересных, нужно еще раз и подробнее все перебрать. # И все же выбросил штук 100 разных. # (…) # Думал вот о чем. Когда-то была тесная кучка друзей. В иные моменты мы и дня не могли прожить друг без друга. Это — Арбузов, Плучек, Шток и я. Все еще живы, но дружба выдохлась. Не произошло ничего мелодраматического, но не только перестали друг другу быть необходимы, но почти все относимся неприязненно, а некоторые (Арбузов и Шток) и почти враждебно. Но что же случилось? Разобраться в этом — значит построить довольно сложный психологический романный сюжет^[21]. ##

27 июня. (…) # Надо перепечатать лагерные стихи и пусть лежит в архиве еще одна готовая рукопись^[22]. ##

28 июня (…) # Сегодня впервые в этом году купил молодой картошки по 1 р. килограмм и заодно купил новую блестящую (как солнце — как сказал бы Ю.К. Олеша) кастрюльку. Сейчас поставил в этой кастрюле варить молодую картошку. Вот это жизнь! # Завтра последний в этом сезоне спектакль «Молодости театра». Наверное, съезжу. # У пьесы моей не шумный, но серьезный и солидный успех. Больше мне ничего и не надо. # Нет, вру, еще бы денег побольше. #

30 июня. [переписывает письмо Ц.И. с похвалами за рукописный сборник «Сто стихотворений»] (…) # Они у меня были переписаны на клочках бумаги с помарками и наверно нужно перепечатать их подряд, вместе, чтобы в папках лежала еще одна «недвижимость». # Пожалуй, такую большую порцию моих стихов еще никто не читал. ##

6 июля. (…) # Я предпочел бы, чтобы БДТ не приезжал на гастроли в Москву. Сам я не стану искать встреч с Эммой, но вдруг она решит меня повидать? Впрочем, вряд ли это произойдет. Но если… # Ненужные объяснения… # Я уже втянулся в одиночество и только очень редко оно мне в тягость. ## [буквы в последней строке «пляшут», очевидно, тут лист выезжает из каретки]

7 июля. (…) # Примерно с неделю у нас начали глушить также и израильское радио, которое всю зиму можно было слушать в Москве. #

10 июля. (…) # Еще о том, почему я веду дневник. Это способ интенсификации жизни. Прошел день и как бы пуст, но начинаешь записывать — и что-то находится в нем и он остается. А также — по привычке думать за машинкой. Многие мысли у меня формируются только в процессе записывания, т. е. без него они промелькнули бы мимолетно, скользяще и касающе, а так отливаются в фразы. # (…) # Квас и молодая картошка — вот все мое питание в последнее время. Я не жалуюсь: это вкусно. # Разбирал папку с планами «Мол[одости] театра». Первая запись о сюжете сделана в июне 1946 года, т. е. 26 лет назад. Можно сказать, что пьеса очень долго созревала, но в те годы пьеса не могла быть написана. ##

12 июля [АКГ следит за началом матча на первенство мира по шахматам Спасского и Фишера]

13 июля. Не записал вчера, что получил № 6 «Нового мира» с моей рецензией на книгу Ивашевой. Мне ее уже хвалил Н.П. Смирнов. # В номере посредственная проза и стихи и недурной критический отдел. Авторами рецензий являются: Я. Смеляков, Валентин Катаев, П. Антокольский, О. Мороз (не бывший ли муж Светланы Сталиной), я и прочие. # Мой «Монолог о диалогах» написан уверенно и чуть-чуть развязанно^[23], но в общем все в нем верно и интеллигентно. # [Фишер не явился на 2-ю партию и ему засчитано 2-е поражение, но на следующий день — он опротестовал его, а потом, 17-го, — выиграет 3-ю]

15 июля (…) # Машинистка перепечатала «Сто стихотворений»^[24]. ##

21 июля. Утром приехала Эмма прямо с ленинградского поезда. Кормлю ее цыплятами — табака, купленными вчера в ЦДЛ. Встретились дружески, но с рецидивами объяснений. Ее упреки. [Э. Попова приехала за экземпляром его пьесы, кот. сама хочет ставить в театр. училище]

22 июля. (…) # Полдня клеил и правил экземпляр пьесы для Э. #

23 июля. Утром приезжает Эмма. Возится в саду и пр. # Во второй половине дня появляется Лева с Люсей. # Пьем пиво и чай, едим картошку и копченого леща в саду за столиком под дубом. # Лева рассказывает, что на днях Евтушенко торжественно праздновал в Переделкине свое 40-летие. [пересказ того, как Евтушенко выгнал с праздника космонавта Савастьянова^[25] за то, что тот сказал, что правильно, что Окуджаву исключили из партии] Конечно, Евтушенко молодец! # Еще рассказ о посещении Ф. Абрамовым Демичева^[26]. Разговор о Солженицыне. Абрамов его хвалит, но говорит, что ему не нравится глава о Сталине в «Круге» как чересчур фельетонная (…) # Вот так, Александр Константинович! Эмма спит в маленькой комнате, а ты щелкаешь на машинке! ##

25 июля. (…) # [АКГ следит за игрой Спасского и Фишера: последний выиграл 6-ю партию, а еще через 3 дня, 28-го — выиграет 8-ю] Игра Фишера производит впечатление мастерской. Сбой Спасского непонятен: он просто плохо играет. #

28 июля. (…) # Какие-то 52 человека подписали в Москве протест против преследования П. Якира. Радио приводит только имя акад. Сахарова. # (…) # Письмо от В. Пишет, что приедет в понедельник, но неясно куда — на дачу или в Москву. Письмо очень нежное. #

29 июля. (…) # Прочитал в «Книжном обозрении», что вышла новая книжка стихов В. Шаламова «Московские облака». Это точно сработало его письмо. #

30 июля. (…) # Я подарил Леве свои «100 стихотворений». Прошло более двух недель и он не нашел нужным что-то написать или сказать мне. Даже если ему нечего сказать, все равно надо было как-то сообщить об этом. Зачем я это сделал — сам не знаю. Уже жалею. #

1 авг. Вчера день в городе с ночевкой. (…) # Был только дома, но не обошлось без приключений. # (…) # Под вечер пришла Вера: черная от загара и с лихорадкой на губе. Угостил ее кофе с тортом, и только мы легли на тахту, начался треск звонка. Неизвестно почему она решила, что это ее муж, проследивший ее. Я не открываю, но звонок продолжает дребезжать, потом кто-то дубасит в дверь. Уже ясно, что это не случайный п<осети>тель. Решаем, что я открою. Да, это ее муж, которого я вижу в первый раз. Он довольно плюгав. Нелепая сцена. Они грубо ссорятся: она называет его подлецом и негодяем. Со мной он вежлив почему-то. Так продолжается полчаса. Оказалось, что он еврей и мне (!) жалуется, что Вера антисемитка… Она тут же доказывает это обвинение. Решаем, что они уедут врозь: он хочет поговорить со мной наедине. Сперва она не хочет уйти первой, но когда я говорю, что так нужно, она соглашается и… подойдя ко мне, при нем целует меня и потом еще раз, когда я выпускаю ее из квартиры. Это конечно демонстрация, но довольно смелая. Затем мы с ним говорим еще с час в сумерках. Он жалуется на Веру, я ее защищаю. Все это довольно нелепо. Но он не высказывает против меня никакого зла и честит только Веру (невнимательна к семейному быту, оскорбляет его национальность при мальчике, не умеет работать и пр. вплоть до невыстиранных рубашек, пригорелого молока и сожженных котлет). Он конечно не «негодяй», как она сказала, но их психологическая несовместимость достаточно очевидна. Во многом он прав и может быть, даже почти во всем. Все, на что он жалуется, разглядел в ней и я, и наверно совместная жизнь с ней — ад, но… но она мне нравится. Самое странное, что она будто бы очень ревнива, делает ему сцены и пр. хотя ясно, что его не любит. Самолюбие? Не знаю… Потом начинаем говорить о фотографии (он фоторепортер), пишущих машинках и трубках… (…) # Это был один из самых странных разговоров в моей жизни. Он человек мелкий и маленький, но ничего особенно ужасного в нем я не нашел и моментами <он> был мне симпатичен. # Когда он ушел, я взялся за Катаева. [ «Разбитая жизнь или рог Оберона»] (…) Никто не писал у нас лучше уже много лет! # Письма от М. Стуль (рецензентки из Челябинска) и от В. сверхгрубое. Оно послано в прошлую пятницу и непонятно, почему же она вчера пришла ко мне. О, эти зигзаги души! # (…) # Когда вспоминаю вчерашний вечер с Верой и ее мужем, странно, что он вызвал у меня больше жалости и почти симпатии, а она, несмотря на свой смелый поцелуй при уходе, неприязнь. Я ненавижу антисемитизм, а с таким встречаюсь вообще впервые. (…) Откуда это? Из детства на Украине или от глубокой неинтеллигентности? # Я и раньше замечал в ней это и всегда укорял ее, но что ее муж еврей, не знал. Считал его почему-то прибалтом. ##

4 авг. (…) # Фишер выиграл 10-ю партию и ведет с преимуществом в 3 очка. #

6 авг. (…) # Я жалею, что Спасский так плохо играет, из-за чего матч лишается элемента борьбы и драматизма. Но большинство радо: осточертел тон хвастовства, принятый в нашей прессе во всем, и люди злорадствуют, когда нам дают по носу. Психологически это понятно. #

[7 авг.] (…) # Письмо от Сережи Ларина с предложением написать рецензию на книгу Манфреда о Наполеоне для «Нового мира»^[27] — он там теперь внештатный референт! # [АКГ радуется выигрышу Спасского в след. партии]

8 авг. (…) # А о В. я думаю с неприязнью. И дело даже не <столько> в ее глупом письме, — ведь она пришла ко мне после него, — сколько в ее «антисемитизме» и всех красках, которые набросал ее супруг. Я рассказал, шутя, о том вечере Ц.И. и о том, как я думая, что «муж» выбросит меня с балкона, утешал себя мыслью, что сломав ногу, буду наслаждаться романом Катаева, — и она очень смеялась. # Я уже почти не верю в Верин успех. Она не так талантлива, чтобы все сделалось как бы само собой, и слишком неумна, чтобы суметь заставить на себя работать других, что могло бы ее выручить. (…) # [первые сообщения — по Бибиси — о горении торфяников в Шатуре] Любопытно однако, как москвичи узнают такие вещи — через английское радио. #

15 авг. (…) Вчера утром отдал в переплетную 4 экз-ра «Встреч с П[астернаком]» #

16 авг. (…) # В Москве слышал, что по жалобе первой жены Солженицына отменено решение суда первой инстанции, давшее ему развод. Какие-то новые его выступления перед западными журналистами. В одном он назвал Г. Белля «литературным бонзой». Тот оскорблен: он не раз доставал ему и присылал лекарства и пр. # (…) # Будто бы жена Якира была у следователя органов, который говорил с ней чрезвычайно вежливо и сказал, что ее муж сам виноват, ибо почти вынудил принять против него меры. Он чувствует себя хорошо. «Мы тут его подлечим» (П.Я. последнее время выпивал). Ему будто бы грозит лишь ссылка. Процесса не будет. # (…) # Я так и не ответил В. на ее грубое письмо. Впрочем, она, так сказать, сама дезавуировала его, придя ко мне (тогда, когда появился А.М.). Но получил я письмо после. Странно, но жалобы мужа меня настроили против нее: ведь по-своему он прав. #

[18 авг.] (…) # Рано утром слушаю радио. У нас установлена новая пошлина на выездные визы из СССР (в эмиграцию). Учителя платят 5 тысяч. Люди, имеющие высшее образование, — 12 тысяч. Доктора наук — 23 тысячи. #

19 авг. (…) # Конечно, повсюду только и разговоров <что> об еврейском эмиграционном «выкупе». ##

20 авг. [на даче АКГ в Загорянке собираются провести газ, установив АГВ, — его хлопоты об этом] # (…) # Бибиси сообщает, что в Москве ходит по рукам работа «историка Роя Медведева» «Советское общество и внешняя политика». Какие-то 37 человек «инакомыслящих» направили в Прагу протест против недавних процессов. Среди них писатель Владимир Максимов. Других не назвали. #