30 июля. (…) # Вишен все-таки порядочно: брожу и ем прямо с деревьев. Середина лета… # (…) # «Аполло-15» уже вышел на лунную орбиту и находится в 17 км от Луны. Сегодня ночью — высадка. # (…) # Слушал начало романа Солженицына. Если бы у него не было мировой славы, никто не принял бы это за шедевр. Ничего только сцена встречи с Толстым. Ну, подожду делать выводы и послушаю дальше. ##

31 июля (…) # Постепенно все становится формальным: прошла сессия Верховного совета РСФСР, назначен новый председатель Совета министров Соломенцев^[139] и 9 (!) его заместителей (…) — это никому неинтересно. (…) # В эти часы весь мир наблюдает по телевиденью, как два отважных американца путешествуют по Луне на вездеходе со скоростью 8 км в час. # (…) # Утром у газетного киоска встретил соседа, которому хотел рассказать о высадке американцев на Луне, но он уже знал больше меня, так как слушал ночью все подробности высадки. Подошел еще один знакомый сосе[д] и оказалось, что он тоже слушал и все знает. Невозможно представить огромное количество людей, слушающих иностранные передачи^[140]. #

1 авг. (…) # Я по-прежнему один: Лева и Люся не приехали^[141]. # Почти целый день в саду. Собираю урожай вишен. Одно деревце дало почти половину всего сбора. # Какое это наслаждение! Это чуть ли не впервые я так наслаждаюсь садом. Не было бы счастья… #

4 авг. (…) # За завтраком резкий спор с Левой о статье в «Лит. газете». В ней Рассадин бранит стихи Солоухина о том, что он больше любит своих детей, чем чужих. Дурак и пошляк Рассадин упрекает его в безнравственности. Но во-первых, это явная метафора: дело не в детях, а в другом (патриотизме и т. п.), во-вторых, это верно, и если кто-то без лицемерия говорит об этом вслух, то с каких пор в русской литературе стало безнравственным высказывать правду. (…) Защищая своего приятеля Р. Лева договаривается до того, что «не о всем надо писать» (…) #

6 авг. Разве нельзя было назвать любое подмосковное место, где вообще никто не живет из братьев-писателей, или написать вымышленное место? Как минимум, следовало спросить об этом мое мнение. (…) # (…) Ну его к е…. м…..! Расскажу об этом Ц.И. которую увижу на днях, и пусть она ему скажет, что это несколько неприлично^[142]. #

8 авг. (…) # Наконец, читаю книгу (не рукопись) «Воспоминания» Н.Я. На томике марка изд-ва им. Чехова. 1970 год. Это значит, издательство снова существует после 15 или около того лет бездеятельности. # Со многим хочется спорить, но все-таки какая это интересная и умная книга! ##

9 авг. (…) # В книге Н.Я. есть главы, так сказать, написанные по моей просьбе, когда я читал первый вариант полной рукописи в Тарусе. Это «Читатель одной книги», «Книжная полка», «Архив и голос» — целиком и разные фрагменты в других главах. # Выброшены или смягчены куски об отношении О.Э. к советской литературе в целом. В рукописи была ссылка на одно мое свидетельство о сравнительном равнодушии к первому аресту М-ма. Даже цитата была из «Встреч с П[астернаком]» и я ничего не имею против, что это сокращено. Многое было резче. # При этом последнем чтении я заметил странные вещи. Мандельштам имел прямые контакты с Дзержинским, Бухариным, Гусевым. Ему помогали Молотов, Ломинадзе, Киров, Енукидзе^[143]. Он имел персональную пенсию чуть ли не с 30-летнего возраста. Когда он ехал на Кавказ, туда звонили из ЦК и просили о нем позаботиться. Вернувшись, он ходил снова на прием к Гусеву (одному из членов секретарьята ЦК). Его посылали в привилегированные санатории и дома отдыха (Узкое, санаторий в Сухуме). Значит, не таким уж он был перманентным изгоем. Откуда же это раннее ощущение травмы и заброшенности? Квартиру он получил, когда и другие получали первые отдельные квартиры, а до этого жил в флигелях Дома Герцена, где жили и такие писатели, как Павленко, Тренев, Пастернак, Фадеев. И др. Во всяком случае отдельную квартиру он получил раньше, чем Пастернак. У него был с Гослитом договор на собрание сочинений и он получил по нему 60 %. Собрание, по признанию Н.Я., не осуществилось потому, что О.Э. хотел и настаивал, чтобы туда включили «Путешествие в Армению». Мы знаем, что и в наши дни писатели часто спорят о том, что включать и не включать в собрание. Недавний пример — Твардовский. Короче, из всего рассказанного не следует, что М-м находился в исключительном плохом положении: скорее наоборот, но они были мнительны и возбудимы и начали воображать о травле раньше, чем она началась^[144]. Было трудно всем и М-му не больше, но он был поэтом и страдал не только за себя, а за всех. #

12 авг. Вчера вернулся днем из города, а через час появилась Эмма^[145]. Проездом из Новочеркасска в Дом отдыха в Щелыково. Уезжает туда же этим вечером. Забыла в Новочеркасске плащ и вспомнила, что в Загорянке остался старый парижский, купленный мною давно. Это предлог м.б. Открыл ей дверь Лева. Сбивчивые разговоры: смесь решительности и что-то вопросительное. Я тихо-сдержан. Провожаю ее на поезд в Кинешму и возвращаюсь в полночь. Она пополнела. Н.И. очень болеет и продолжает бранить меня. Привет почему-то от бабушки^[146]. # Не знаю, как обо всем этом думать, но снова заболела душа. Выбит из колеи. # (…) # Сегодня уехали Левицкие. Они приятные гости и маленькие облачка, набегавшие на их пребывание в моем доме, объясняются моей неуравновешенностью. Правда, я сам все улаживал. #

13 авг. Сам себе не верю — это было или нет? — что мелькнула Эмма. Она уверяет, что и «не собиралась» и что это решила мгновенно. Но ведь не в плаще же дело. А впрочем… Увидела свое фото у меня над столом. #

15 авг. Переставляю книги — симптом того, что нахожусь в совершенно неуравновешенном состоянии. Вожусь с этим почти целый день. #

15 авг. (…) # Сегодня Бибиси передало заявление А. Солженицына, адресованное председателю КГБ Андропову и Косыгину о налете на дом писателя под Наро-Фомин—

с-ком (…) # (…) # Поздно вечером «Г[олос] А[мерики]» передало сообщение московского корреспондента (…) с подробностями (…). Писатель был нездоров и задержался в Москве, а на дачу по его просьбе приехал его друг Александр Горлов^[147]. Приехав, он нашел там разгром. Кегебистов было человек 10 во главе с капитаном Ивановым. Они его связали и избили, а потом отвезли в местное отделение милиции (…). # (…) Дача Солж. крошечная: простенький деревенский маленький домик. # Я совершенно все-таки выбит из колеи. Все валится из рук. Лучше уж покой тоски, а не это… ##

19 авг. (…) # Пол-лета я глазел несколько раз в день в окно на жилицу М.Н. Сок-в<у> [последние буквы непонятны: одновременно еще буквы «й» и «д»] черноволосую, полную Тамару, которая часами стирала для своей маленькой дочки в одном халатике, накинутом на голое тело, в ракурсе, открывавшем ее ноги более откровенно, чем самые экстра мини-моды. Она заметила мои взгляды и уже стала заметно вертеться перед окном, а я начал захаживать к М.Н. под всякими предлогами. И вот приехал ее муж, молодой летчик, и сообщил, что они получили новую квартиру где-то в Звездном. Ничего у нас еще не было, а простились с чувством потери — т. е. я, но и она кажется… ##

22 авг. (…) # Вчера ночью уехал Ник Уоррал [английский славист-театровед],^[148] который пробыл у меня почти полутора суток. Он очень приятный человек. Ему уже 32 года. До университета был учителем. У него тысяча вопросов о Мейерхольде: я почти осип от говорения. Кое-как кормил его из своих запасов. Он спал внизу. # (…) # Телеграмма от Ц.И. Просит позвонить ей, что-то насчет союза и квартиры^[149]. Ох, как мне все противно. ##

23 авг. 1971 (…) # Так я дружил с Юрой Трифоновым все последние годы, а сейчас совсем не хочется его видеть. Но если быть справедливым, то это началось раньше, чем случился этот глупый инцидент с «Загорянкой» в его повести^[150]. (…) # Письмо от Эммы из Щелыкова. Ей там нравится. Актер Этуш из Вахтанг. театра говорил Белинскому^[151], что в театре от моей пьесы в восторге и что роли распределены очень хорошо. (…) # И вот я опять раздрызган душевно: покойней быть совсем навсегда одному… #

24 авг. Не поехал в город из-за перебоев в сердце. Не нужно было Ц.И. присылать мне телеграмму, да еще такую таинственную…^[152] # (…) # Все могу перенести, но как в грузинском анекдоте: «просить е…. для меня — хуже нет». Т. е. вообще просить. # Вчера радио сообщало, что иностр. корреспонденты получили возможность ознакомиться с II №№ [двумя номерами?] нелегального журнала «Полит. дневник», выходившего будто бы до начала этого года после свержения Хрущева (вышло 70 или 80 номеров)^[153]. Его выпускают некие высокопоставленные генералы (?). (…) # (…) # В последнем № «Вопр. литературы» напечатаны отрывки из статьи Гете в переводе и с комментариями Льва Копелева. Кажется, это впервые он появился в печати после исключения из партии. # (…) [в «Вечерке»] известие о смерти Саши Письменного^[154] (…) # Я его знаю с середины 30-годов. Подружились мы в Чистополе, а после встречались случайно. Жалко! Он был настоящим литератором, которого ничего кроме литературы не интересовало. ##

25 авг. [АКГ приезжает на похороны Письменного] # Еду в ЦДЛ. Гроб стоит в малом зале — это похороны по третьему разряду (но есть еще и 4-й). (…)

26 авг. Наконец, пустили воду. Вчера Токарь собирал по рублю на это, как мзду рабочим. # С утра женщина моет мне дом. (…) # Да, встреченный вчера в городе Зак рассказывал (…) как без долгов им с И. Кузнецовым не удается совсем жить, несмотря на премии и повышенные гонорары^[155]. (…) # Театр их не кормит, а кормит все-таки кино. # О том, что режиссерская взятка стала почти законом. # (…) # Не проходит тягостное чувство после жалких похорон Письменного. И не в том дело, какой он был писатель, большой или маленький, а в том, что как ни плохо у нас оборудована жизнь, смерть оборудована еще хуже. Все как-то мизерно и мизерабельно. # Под вечер долго сижу в саду. Это теперь главное мое удовольст-вие. ##

27 авг. В 8 утра поехал в город, имел в виду сделать много дел. Сделал все кроме главного — не отдал в ЖСК заявление Райха и мое: секретарша не пришла… [Заявление АКГ об оформлении собственности на квартиру на Красноармейской^[156].] # (…) # Вернулся в Загорянку в 4 часа. В саду рай. # Отправил Эмме письмо. # Вечером встретил темноту в саду. Яблоки уже падают. #

28 авг. (…) # С удивлением наблюдаю за собой. Боюсь неловкости отчуждения и кажется был бы не прочь, если бы Э. побыла поменьше, если так… # Сложное существо — человек. # Это наверно все-таки эгоизм: жалко себя, если сердце опять поверит… #

29 авг. Томительно прекрасный полуосенний день. В такие дни всегда думается, что они скоро кончатся. # (…) # Сорвал самые вызывающе краснеющие яблоки на нижних ветках, чтобы не вводить во искушение. ##

30 авг. (…) # Вчера вечером дописал мемуарный очерк об Эренбурге. Это не то, что я хотел написать и не знаю, хорошо ли? Встал в 6 утра, чтобы перебелить некоторые страницы. Захотелось назвать его иначе и придумал неплохое название «Поздние вечера»^[157]. # Еду в город. У Ц.И. потом иду в контору ЖСК. Глупые препирательства с секретаршей Лидией Львовной. По-моему, она городит чепуху. Все-таки оставляю заявление Райха и свое.

31 авг. Солнечно, но прохладно. # Думаю о приезде Эммы. # Знаю ли я, чего хочу? # (…) # Я устал чувствовать себя виноватым, заискивать перед Н.И. и устал чувствовать себя последним в доме на ул. 3-го интернационала, как это фактически было. Да, я не люблю семью как таковую, когда слишком близко все дышат друг у друга над ухом, когда кто-то, встав утром с левой ноги, считает себя вправе испортить настроение и т. п. И если нельзя иначе, то лучше никак. # Я не барин, охотно делаю любые услуги по дому, хожу за покупками и пр. И м.б. одиночество для меня всего тягостнее тем, что некого радовать и некому что-то дарить. # Но и без этого наверно проживу, как ни печально. Скучно? Не всегда. Иногда. ##

2 сент. Почти всю ночь шел дождь. Сырое темное утро. Потом немного прояснело. # Письмо от Яши Гордина. Скоро выйдет книга Лидии Яковлевны [ «О психологической прозе»]. (…) # [строка отточий] # Вечер. Эмма спит в маленькой комнате^[158]. При встрече на перроне маленькая сцена… Ладно! Пили виски, которую мне подарил Ник^[159]. # Завтра идем на премьеру «Антония и Клеопатры». # Ничему не рад и жду новых объяснений и истерик и вероятно дождусь. #

9 сент. (…) # Почти два дня пробыл в городе: вечером 6-го провожал Эмму в Ленинград, потом ночевал на Красноармейской. Описывать пребывание Эммы не стану. Все время, т. е. 4 дня — «ряд волшебных изменений милого лица» — между истериками и искренностью. (…) # Иногда она мне казалась сумасшедшей и почти все время больной… Ладно! Вот к чему приводит лелеянье былых обид, перебиранье их и пр. Вряд ли она будет счастлива… (…) # 7-го проявил бешенную деятельность: был в Союзе у Ильина, Медникова и Стрехнина, Стрехнин дал мне письмо в ЖСК^[160]. [Ниже на л.136 — копия заявления АКГ в правление ЖСК «Советский писатель» от 7.9.71 о «закреплении за ним квартиры подолгу живущего в Риге члена ЖСК В.Ф. Райха», который «выражает свое согласие» и «просит об этом», за подписью «секретарь правления Моск. пис. орг. Ю. Стрехнин»]^[161] (…) # Теперь нужно оформить развод и пр.^[162]. Могут быть осложнения в райисполкоме. Надо еще внести будет деньги (пай), а возврат Райху его пая произведет ЖСК. Денег, естественно, нет. # Поехал ночевать на дачу глубокой ночью, так как волновался, хорошо ли я запер дом, уезжая с Эммой. # Утром вернулся, зашел в ЖСК (…) # (…) # Доволен делом с квартирой. Неужели начинает везти? Надо все дожать и не бросать на полпути на самотек, как я иногда поступал. # (…) # За эти дни мне еще починили крышу над тамбуром. Так что теперь нигде пока не течет. #

(прод.) # Еще третьего дня я услышал в городе, что наши «органы» в какой-то форме извинились перед Солженицыным за вторжение в его дом и избиение Горлова, его друга. Об этом рассказала Ц[ецилии] И[сааковне] В.А. Твардовская и также говорили в ЦДЛ. А сегодня Бибиси передало также, но в иной версии. Будто бы к Горлову приехало двое из Угрозыска и принесли извинение. Он де был принят за грабителя. Избивавшие были не из «органов», а из Угрозыска, куда поступил донос, что дом Солженицына собираются ограбить. Все это наивно, но важна «добрая воля» к извинению. Можно представить, что некий генерал КГБ матом крыл неудачливых своих сотрудников. # В.А. Твардовская рассказывает, что А.Т. перевезли снова из больницы домой, но ему не лучше и он слабеет. # (…) # В день расстрела Переца Маркиша его вдова и сын^[163], которым отказано в отъезде в Израиль (мать и брат Симы) пришли к Канцелярии Верховного совета на углу проспекта Калинина и Проспекта Маркса с желтыми звездами на груди и простояли там несколько часов — молчаливая демонстрация. Их снимали инкоры, но милиция не осмелилась тронуть. # Говорят, что в этом году уже почти откровенно тормозят на экзаменах в вузы поступивших юношей-евреев. Какой позор! Знакомая Люси^[164] преподавательница МГУ с гордостью говорила, что она ни разу не поставила поступающим евреям отметки выше двойки, вне зависимости от их знаний^[165]. # (…) [Евтушенко] недоумевал (в разговоре с Шауро^[166], которому Брежнев поручил ответить), почему, сняв Твардов-ского, не убрали Кочетова, на что Шауро ответил, что он сам терпеть не может Кочетова, но снять его «пока не вышло». Евтушенко благодарили за выступления в Перу и Чили и он сейчас в фаворе. Это все — с его слов. #