Беспокойство доктора казалось совсем уж непосильной ношей. Сара чувствовала, что готова выложить ему всё как на духу: что произошло в музее, как она попала на картину, как ей одиноко вдали от дома. Она открыла было рот, потом покачала головой, всхлипнула, утёрла рукавом глаза и выпрямилась.

– Так-так? – спросил доктор Чжао. – Тебя явно что-то беспокоит. Я не был бы императорским врачом, если бы не замечал подобного.

– Если я расскажу, вы не поверите.

– Я верю в такое, во что ты даже не поверишь, что я верю! – резко ответил врач.

– Неважно. Забудьте…

Доктор Чжао потянул себя за ус.

– Я не могу забыть того, чего не знал, верно?

– Я имею в виду – не беспокойтесь, – буркнула Сара.

– Не беспокоиться? О чём я должен беспокоиться?

Сара поняла, что её заверения не помогают.

– Мне нужно вернуться домой. Вот и всё. Просто вернуться домой. Но сначала – отнести это, – она показала на седельную сумку, – кое-кому и сказать ей, что меня прислал Чжан Голао. Тогда она мне поможет.

Сара замолчала. Врач, услышав имя, на мгновение изменился в лице.

– И? – спросил врач, когда его лицо снова приобрело нормальное выражение.

– И я даже не представляю, где её найти… – Нижняя губа Сары снова задрожала.

– Послушай меня, – твёрдо сказал императорский врач, – я скажу тебе, что надо делать. Ты будешь слушать?

Сара кивнула. Она была готова слушать что угодно, если это поможет.

– Ты должна сжечь немного благовоний, – с довольным видом закончил доктор Чжао.

Она точно всё правильно услышала?

– Э-э-э… сжечь благовония?

Врач торжественно кивнул.

Она глубоко вдохнула и задержала дыхание. «Надо же, и как я только об этом не подумала? Сжечь пару палочек, и это решит все проблемы, ага, ну да».

– Вижу, ты меня не понимаешь. Но уверяю тебя, мои рассуждения здравы. Ты слышала о Сюнь-цзы?

Сара покачала головой. Всё это пустая трата времени…

– Какое невежество! – воскликнул доктор Чжао, пряча руки в карманы. Сара открыла рот, но доктор Чжао продолжил говорить: – Сюнь-цзы говорил: «Благодаря ритуалу небо и земля приходят в согласие, солнце и луна ярко светят, четыре времени года следуют одно за другим, звёзды и созвездия движутся, реки и речки несут свои воды»[20]. Ритуал, дорогая моя. Ритуал. Ты должна уважить своих предков и сжечь благовония – ибо Дао ведёт всех нас домой.

Сара уставилась на врача. Домой. Это слово кружилось у неё в голове. Сейчас ей больше всего на свете хотелось вернуться домой, побыть с мамой и папой, сходить в гости к бабушке Тан и послушать её рассказы. Вернуться туда, где ей место, туда, где она счастлива.

Она отвела взгляд. На самом деле ей было стыдно. Рассказы бабушки Тан казались ей скучными – вот почему она соврала и не пошла к ней. Но проблема, вдруг поняла она, была вовсе не в рассказах бабушки Тан, и не в самой бабушке Тан, и не в чём-то другом. Проблема, поняла она, в том, что она думает о рассказах. Иными словами, проблема – в ней самой. И всё же идея, что достаточно лишь сжечь пару палочек с благовониями, и она выберется из картины и вернётся домой, выглядела… ну, честно говоря, сомнительной.

– Ты хорошо себя чувствуешь? Сможешь идти? – спросил доктор Чжао.

Сара кивнула.

– Ко мне скоро придёт следующий пациент, – сказал он. – Я должен подготовиться.

– Спасибо вам, – поблагодарила Сара.

– Пожалуйста, – ответил врач и вывел её из кабинета. Лицо его посерьёзнело. – Я должен подготовиться, – тихо повторил он.

– Да, конечно. Мне пора.

Она закинула седельную сумку на плечо. Врач открыл входную дверь.

– Кстати, а кому ты должна отнести эту сумку? – спросил врач.

– Вань И. Я знаю лишь, что она торгует шёлком, и…

– Что ж, если поторопишься, сможешь её догнать.

– Что?

Впервые за всё время, что они говорили, врач слегка улыбнулся.

– Помнишь женщину, которая заплатила за твоё лечение? Которая была здесь перед тобой? Это Вань И.