Автобус остановился возле парка «Чаоян». Сара вскочила со своего места, быстро попрощалась с Лили и Хоакином и, притворившись, что братьев Фердинанд не существует, вышла на улицу.

Дом Сары был недалеко, что не могло не радовать: дневной воздух был жарким и влажным. Однако радовалась она ещё и тому, что автобус теперь увезёт подальше газетную фотографию. Обычно ей нравилась компания Лили и Хоакина, но сегодня они всю дорогу только и говорили, что о «Бай Лу», фингерите, черепахах и загрязнении окружающей среды. А какой вклад внесла она? Что добавила к обсуждению? Да почти ничего. И поэтому… злилась. Но не на Лили и Хоакина, они не специально исключили её из разговора. Она злилась на себя за то, что не нашла, что сказать.

В голове вдруг всплыла квартира бабушки Тан. Зайти в квартиру бабушки Тан – всё равно что вернуться назад во времени. На стенах висят картины-свитки: пейзажи с покрытыми туманом горами, птицы, сидящие на ветках с плодами, которые выглядят спелыми и съедобными, столбцы древнекитайских иероглифов. Красные бумажные фонарики, красные благовония, красные тарелки – всё красное, цвета удачи и счастья. И каждый раз бабушка спрашивает её, поела ли она. Впрочем, ответ неважен. Бабушка всё равно говорит, что она слишком худая, и ставит перед ней на стол фрукты, или паровые булочки, или пельмени. А пока Сара жуёт, бабушка рассказывает истории. Все эти истории Сара слышала уже столько раз, что могла бы, наверное, с закрытыми глазами представить себе всех персонажей, но на самом деле редко слушает внимательно.

– Когда я была молодой, я любила легенду о Царе Обезьян[11], – говорила бабушка Тан, начиная одну из своих любимых историй. – Царь Обезьян бросил вызов богам, вооружившись волшебным посохом, который мог становиться огромным, как древесный ствол, или настолько маленьким, чтобы его можно было спрятать за ухом.

И это лишь одна из многих, очень многих историй…

Сара прошла в дверь четвёртого подъезда и оказалась в прохладном коридоре с мраморным полом, где работал кондиционер. Она вызвала лифт и стала ждать.

Бабушка Тан ещё любила спрашивать Сару о каллиграфии. Впервые мама Сары сводила её на урок каллиграфии, когда ей было пять, но позже Сара узнала, что за всем этим стоит бабушка Тан. Сара уже давно периодически спорила с мамой по поводу занятий, и последний такой спор состоялся всего неделю назад.

– Я сегодня не хочу на каллиграфию, – сказала тогда Сара.

– Да ладно тебе, Сара, ты же всегда радуешься своей работе после урока, – ответила ей мама.

– Ты очень красиво пишешь, – вставил папа.

– Сегодня воскресенье, а до этого я шесть дней училась.

– Мы уже говорили об этом, Сара. Бабушка… – начала мама.

– Знаю, знаю. Бабушка боится, что я «не научусь глубоко ценить китайскую культуру», – перебила Сара. – Я умею писать китайские иероглифы в стиле печати, бегущем и травяном[12]. Что ещё ей от меня надо? Чтобы я научилась сама делать бумагу и прясть шёлк? – фыркнула она, скрестив руки на груди.

– Сара! – пригрозил отец. – Не говори с таким неуважением!

– Но у меня вообще нет времени на себя! Когда мне можно будет побыть с друзьями, или сходить в магазин, или позаниматься на кларнете? Я всегда делаю только то, что хотят от меня другие! Можно мне хоть раз сделать то, чего хочу я?

Мама очень разозлилась, но не закричала – хоть на том спасибо. В конце концов после того, как мамино молчание стало совсем невыносимым, Сара всё-таки пошла на занятие, но уже была сыта всем этим по горло. И уроками каллиграфии, и тем, что всё свободное время приходится проводить с бабушкой Тан.

Когда двери лифта открылись на её этаже, Сара решила: сегодня она не пойдёт к бабушке Тан. Она пойдёт в «Пицца-Пай» в торговом центре «Люфтганза» вместе с подружками. Оставался лишь один вопрос: как это устроить? Если она не пойдёт к бабушке Тан, мама об этом узнает, и у неё будут проблемы – большие проблемы. Должен быть какой-то способ…

– Это ты, Сара? – послышался голос, когда Сара открыла дверь квартиры и швырнула на пол рюкзак.

– Да, мам, – ответила Сара.

Через мгновение из гостиной вышла мама, держа в руках книгу; очки для чтения она сдвинула на лоб, чтобы те держали её длинные тёмные волосы.

– Ой! – воскликнула мама, увидев, что Сара держится за живот. – Что такое? Тебе плохо?

Закрыв книгу, она подошла к дочери и пощупала лоб.

Сара пожала плечами:

– Живот побаливает. И в общем как-то не очень.

– Ой, бедняжка, – запричитала мама, приобняв её. – Тебе что-нибудь дать? Обезболивающее?

Сара покачала головой:

– Не, не надо. Я просто… просто хочу немного поспать. И, наверное, не смогу сегодня вечером сходить к бабушке Тан…

– Ох…

– Можно я просто полежу? Есть совсем не хочется.

– Да, конечно, – ответила мама. – Уверена, что тебе ничего не нужно?

– Да, уверена. Правда.

– Я могу посидеть с тобой, отложить урок в четыре часа…

– Мам, всё нормально.

– Ну, просто сегодня миссис Чин не придёт – её внучка заболела.

Сара кивнула, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица. Какая удача! Миссис Чин обычно приходила, чтобы присмотреть за Сарой, пока мама на работе.

– Я могу попросить бабушку Тан заглянуть к нам…

– Не надо, мам, – быстро ответила Сара. – Если мне станет лучше, я спущусь к ней.

– Хорошо, – ответила мама и посмотрела на часы. – Мне пора.

Сара поцеловала её на прощание и, едва за ней закрылась дверь, пустилась в пляс по коридору: теперь её ждёт вечеринка, и никакого скучного вечера с бабушкой Тан!

Она распахнула шкаф в своей комнате. Столько одежды. Столько возможных сочетаний. Это не ресторан, где надо одеваться официально, но всё-таки вечеринка в честь дня рождения. Как оденутся остальные – неформально? Что надеть ей самой?

Варианты, варианты, варианты…