После того, как нас вороны настигли, стали мы с Горицветою и того осторожней, чем прежде. Чуть что в траве зашуршит, чуть где сокол закричит, мы скорее заклятиями городиться. То ли мы не сильны, то ли в Уложении так написано, а уж целый день заклятие не лежит, долго ли, коротко, расточается. Вот и приходилось попеременно их читать. Утомились мы, даже не от заклятий, от чувства такого, что гонится за тобою враг, да не видать его. Каждое мгновение беды ждём, намаялись обе. Ночью уж думали костёр не разводить, хоть холодно, сидим спорим, как лучше сделать: с огнём и заклятьем или только с заклятьем. А в траве вокруг всё шурх-шурх-шурх. Мы на шурхи-то эти повернулись, а их уж нет, и с другой стороны голос Лахейлов:

– Та разводитэ, замёрзнэте жи. Я постаражу.

Стоит, руки на груди, улыбается.

Я уж думаю, надо сразу да до конца выяснить, чего у него на уме. Горицвете киваю, мол, разберусь. Та мне глаза страшные в ответ. Развели мы костёр.

– Ну вот, садись к костру, Лахейл, поговорим, ночь-то ещё младёханька.

Тот сел, по нам взглядом водит. Подмигивает, стервь.

– Ты, должно быть, Князем сюда послан, чтобы нас на тайны соблазнить. Только нечем нам платить-то. В услужение нам идти страшно, – на Горицвету гляжу, мол, подтверждай.

Та кивает:

– Страшно. Деточку своего отдавать мы тоже не хотим, да и нет у нас деточек…

– Какие харошие дэвицы ви. Мэня мой отэц отдал Кназю, нэ паморщился. Ну, можэт, паморщился, но я нэ видэл, савсэм мал был и туп.

Меня любопытство так и заколдобило, но всё ж в руках себя держу, говорю:

– Так за этим Князь тебя послал, Лахейл? Говори уж.

– Я нэ уж, я – гадюка.

Мы с Горицветой опешили сперва, а потом она как рассмеётся звонко, аж лошадь встрепенулась и пичуги из травы вспорхнули. А я думаю – ну его, не зашутит меня, без улыбки допытываю:

– Ты гадюка прямо змея?.. Вот нет, постой, не отвечай. Не разобрались. Так зачем вправду Князем ты послан?

– Гаварю жи: провадить вас та защитить, ежели шьто. Нэ вэришь, Врана, а пачему?

– Потому что слуга ты самого хитрого Князя, который и с Тёмном не в ладах. А мы невесты Тёмновы. Нас схитрить ему, может, любовней, чем кого ещё. Да и от воронов Оюнгэрэла что-то ты нас не укрыл.

– Ах-ах, – и за сердце хватается, будто заболело. – Нэ вэрите Лахэйлу ну савсем. Ничего жэ плохого нэ вышла с воронов, эсли б ани унасить вас стали, вот тут бы и защитил!

Поняла я, что ответа никакого из Лахейла не выбью, будет всё плясать вокруг вопросов, а толком ничего не скажет. Ну гадюка, видно.

– Ладно, гадюка, – рукой махнула. – Поглядим, что будет.

А спасибо Князю за такого подорожника не говорю, мало ли.

Лахейл довольный развалился у костра прям на земле, глядит, как мы кашу варим. Каша у нас пригорела, как всегда. Думаю, это тоже Тёмново проклятие, никакое доброе дело прям хорошо не ладится. Я пряла, так вечно то нитки запутаю, то уколюсь, то порву. Как готовить – обязательно пересолишь или подгорит вот всё. Так что от каши нашей Лахейл отказался, и вот думай, оттого, что руки у нас Тёмном поцелованы или оттого, что кровушку любит…

Посидели мы немного, и решила я похитрить:

– У нас с Горицветой обычай такой: каждый вечер историю сказывать, да чтоб пострашнее. Вот и сейчас будем. Раз ты с нами теперь в пути, давай и ты в обычай входи.

– А-а-а, вижу, хочэшь тайну какую. Ладна, нэвесты, только никому не гаварите, нэ-нэ. Ш-ш-ш, – палец к губам кладёт, а шипит чисто змея. – Могу и я вам тайн дать, та подэшевшэ, чем мой хазяин.

Мы переглядываемся.

– А знаешь ты, как из темна-нави невесту живую достать? – Горицвета сразу.

– Пацэлуй – расскажю!

– Вот ещё, нашёлся! Я же не дура, сам сказал, что гадюка, кто ж гадюку целовать будет, только тот, кто к богам заторопился, – Горицвета хакает.

– Ну вот в щёчку пацэлуй, нэ отравишься.

Горицвета губу закусила, думает. Я тоже призадумалась, как-то дёшево продаёт. Тут либо товар плох, либо подвох какой.

– Ладно, поцелую тебя в щёчку, а ты расскажи, как невестушку достать! – согласилась всё же.

Я прямо приподжалась вся, уже заклятье в голове кручу на всякий случай. Лахейл щёку подставил, улыбается. Горицвета только наклонилась, а он как извернётся да в губы её целует. Ой мы перепугались, а ничего, не яд. Тогда уж Горицвета рассвирепела, как даст Лахейлу по уху, а тот только хохочет, дурной:

– А-а-а, нэ бэй, Горицвэта, губы мэдовые!

– Рассказывай, бзыря! – Горицвета ногой топает.

– Та лазэйкой, как жи эщё! Сдэлаешь лазэйку об том, шьто можна тут в темна-навь, прыг туда, хватай нэвесту, да прыг обратно!

Мы переглядываемся, ой как звучит легко, на деле-то, небось, жуть да ужас в навь скакать.

– Ну ты торговец, матушки! Знать бы ещё, что это за лазейка, Вране так и не сказал.

– Ну так то тайна жи!

– За неё что попросишь, а? Небось сразу чтоб змеят с тобою зачинали! – Горицвета фыркает.

– А будэте? – Лахейл аж весь навострился.

– Нет уж! И про гадюку тут мне не шути, – Горицвета грозная, нависает над Лахейлом, руки в боки, не боится.

– А и правда, Лахейл. Рассказал бы хоть, что такое эта лазейка толком. За такую вот тайну много возьмёшь? – спрашиваю.

– Дай падумать… Рубинчик вижу у тэбя какой красивый…

– Не отдам! – я тут же.

– Та нэ, нэ нада мнэ. Эта жи рубинчик дочери Кнагини Ящирицы? Ви её как, знаэте?

– Я её знаю, встречались, она меня спасла, подарочками обменялись, мы же из Левоморья, там и горы её.

– Вот! Тавайтэ я вам дам калечко. Вы его дочери Кнагини подаритэ и скажэте, что это от мэня падарочек с лубовью!

– Рубинке? – Горицвета переспрашивает.

– Та любой, Рубинке хараошо, эщё какую встрэтите – так ей можна. Эсли дочь Владычицы Марей встрэтите, можна и ей. Или там руду сэрдечную на балоте, так ей можна. Любой кнажне нечистой!

Мы с Горицветой глядим на него, ей-Светл, чудной слуга у Князя.

– Я думала, тебе Рубинка нравится, свататься хочешь или ещё чего, а тебе что, получается, всё равно, кого с любовью одарить?! – Горицвета ажно возмущеньем захлебнулась.

– Так мнэ всэ нравятся! Такое дэло, хочу сэбе жэну-красавицу, кнажну, но шьтобы нэ человэчьего кназя простого была. А я Гадючьего Кназя слуга, сам падайду, тут рэшат, шьто я с хитрым злом, Кназья-та нэ очэнь меж сабой дружат. А в калечке паслание любовное. Она прочитаэт, сразу замуж захочэт за мэня.

Мы призадумались. Пошептаться отошли. Прикинули, что странно всё, но как тут нам зло учинить можно, не понятно. Разве что разозлится на нас княжна, но так мы честно скажем, как за дело это взялись и что худа не думали.

– Ладно, Лахейл, давай колечко и про лазейку, – решились.

Он колечко достал, костяное, змейкой вырезано, да так умело, что одно загляденье. Нам отдал. Ударили по рукам, колдовством скрепив.

– Сматритэ, таговор наш сбудэтся, эсли кнажна на палэц кальцо надэнет. А срок, тавайте, ну в год.

– Поняли, управимся!

Я присела, и берестянку себе подготовила, ежели что сложное записать придётся, а Лахейл поудобней разлёгся, начал рассказывать. Я уж тут запишу своими словами, а то мысли все заплету говорок его переносить.

Лазейки в правилах Мирового Уложения есть оттого, что Тёмн думал Светла так обманывать. Поэтому, когда писали Уложение, наоставлял там Тёмн зазоров, пустых строчек с началом, но без конца. Уж после Светл это заметил, так не переписывать же всё Уложение, поругался с Тёмном да сделал так, чтоб там, где неверно написано, мир сам исправлял. Мир-то исправляет, а всё же не сразу, так что лазейки не хуже колдовства обычного. И лучше даже! Не надо заклятие долгое плести, а наколдовать можно такого, что заклятием не сколдуешь. Лахейл сказал, что хитростью и навечно можно лазейку открыть.

Тёмн рассказал про лазейки колдунам самым злым да умелым, а невестам не рассказал, боялся, что лазейками от него огородятся. Но невесты потом всё равно научились, хитростью или ещё как выведав. Потому как не особое это умение для колдуна, разучиться ему любой может, кто копилочку в голове держит.

Есть у лазейки начало, Тёмном писаное, и местечко под одно иль два слова, и коротенькие слова помимо двух уместить можно, навроде «в», «и», «на», недослова, в общем. А начал пять всего: «могу я», «не могу я», «можно здесь», «нельзя здесь» и «не страшусь я». Чтобы строку дописать нужно точно знать, как слово по-божьи пишется, поэтому надо его в тайне какой-то глядеть. И нельзя разок где подсмотреть, а потом сколько хочешь лазеек открывать – мир слова исправляет, один раз скажешь, на другой оно уж инче звучит. Как слово из тайны достанешь, вговоришь в лазейку, тайна вся тут же рассыпется.

Строки Тёмновы везде есть, вокруг витают. С ними такого напридумывать можно! Самого Тёмна сбороть, ну хоть на время. Главное, чтобы слова нужные были.

В пример нам Лахейл вот привёл: есть строчка «Могу я…», а в неё вговорить можно «…кощея разить» – и смерть его не нужна будет, чтобы победить. А «Не страшусь я кощея» сделаешь, так он тебе вреда причинить не сможет. Звучит-то радостно, да только на деле не просто, кощей и сам лазейки открывать умеет и чужие разбивает с лёгкостью. Свою лазейку убрать быстро можно, затёр слова – и всё, а вот в чужой слова затирать сложно, заклятие надо долгое или другую лазейку поверх.

Полезная эта лазейка нам, как ни крути. Ей можно в шаг один с места на место уйти, будь эти места хоть в разных землях! Предложил нам Лахейл, как к Анисии попасть: словить строку «Можно здесь…» и добавить «в темна-навь», а если имя знаем, так вообще сразу к человеку попасть можно.

Мы с Горицветой в слух обратились. Звучит ладно, понятно. Я даже приглядываться стала вокруг, и правда, мельтешат, во мне, в Горицвете и Лахейле, в лошади даже, в земле Тёмновы строки недописанные. Но всё ж есть загвоздка, думаю.

– А чего не каждый колдун лазейки открывает? Не делает себя ну что бог, – спрашиваю.

– Где жэ ты, Врана, столька слов нужних набэрёшь? Слова «кощэй» у кощэя брать и нада или с вэшей его, а он, ай-ай, нэ отдаст. Можно тайну и у калдуна тругова купить, так то платить тайной или эщё чэм. И, главнаэ, силушка нужна калдавская, душа сильная, шьтобы лазэйка аткрылась.

– Значит, будем сноровиться! – Горицвета решила.

– Та сноравитесь, сноравитесь, пригадится, – Лахейл рукою так машет, ну чисто дядька добродушный.

После рассказа Лахейловского Горицвета и повеселей стала вроде, а в другой миг и погрустней.

– Ох, Вранушка, а нет у меня имени-то Анисии среди тайн, а как его взять, если она в царстве подземном? Даже если научусь лазейки открывать, к ней уж не попаду… – шепчет грустная, меня за руки держит.

– Та зачэм тэбе с неё имя! Бэри полуимя! – Лахейл нам кричит от костра, всё стервь слышит.

Мы переглядываемся-то с Горицветой и вздыхаем без сговора.

– Чего за полуимя, Лахейл? – спрашиваю.

– Цэлуй в губы, расскажу!

Ладно, думаю, страшнее Наведара уж он меня не поцелует, а тайна нужная. Пошла его целовать, так этот гад мне язык меж уст запустил, а язык змеиный!

– Матушку твою! – аж отскочила.

Лахейл смеётся:

– Ну чэго ты, Врана. Кто ж тэбя эщё так пацелует?

– Да лучше б никто! Рассказывай про полуимя!

Уж не знаю, от чего цена у него такая малая за наученье, но рассказал.

Есть у человека имя истинное, его в Уложение мир записывает, когда человека перед ликом Светла нарекают. Это имя тайное, в душе оно и прочитать его можно только из души. А есть ещё полуимя – как человека зовут все, оно чуть по-другому записано в Уложении, ну и на всём написано, с чем человек этот крепко увязан. На веще любимой, на животном верном, на родиче… Если тайна твёрдая, можно её взять в копилочку, а с неё и полуимя. А твёрдые тайны только у колдовского.

– Ой… Это мне, должно, с отца её имя брать, с матери, а они от меня глаза прочь, вон погонят. Да и не колдуны они! Или вот, ну точно, чего я дура такая, письма же есть! И рукою невесты написаны, там точно тайна крепкая, это ж будет что-то навроде «Письма, написанные Тёмновой невестой Анисией», ага? Ну, надобно к дому возвращаться, я их с собою не брала, – Горицвета досадливо так руками хлоп об ноги.

– Значит к дому, – киваю. – Я уж тебе помогу с этим, коль взялась.

А после подальше с Горицветой отошли, шепнулись в кустах за камушком:

– Только давай всё одно Стоума позовём. Может, научит, как нам в темна-нави хозяину не попасться, или подсобит, как лазейку поскорее освоить, а, главное, про Оюнгэрэла ему расскажем.

– Я на всё согласна, Враночка! Чем больше знаний, тем и лучше!

– Не думала я, – говорю, – что легко так получим такие знания. Либо Лахейл дурень, какого поискать, либо такой хитрец, что мы ещё пожалеем тыщу раз.

– Ой, Враночка, давай такими думами загодя головушку не мучать. Случится – так придумаем, как быть.

А я и не спорю. Всё-таки столько тайн сызнали, и колечка стоит и языка Лахейлового.