Не буду спрашивать о вашей любви к театральным режиссерам, ибо сам таковой не испытываю. Уважаю профессию, понимаю все ее тяготы и обременения, некоторыми мастерами даже восхищаюсь. Но одновременно понимаю, что режиссерский цех обрел нынче невероятное могущество, взялся своевольничать, и в своих творческих изысканиях абсолютно бесконтролен. На флагштоке подняли знамя с лозунгом «Театральность», а значит, добро пожаловать в прекрасную эпоху режиссерского театра.

Чем, спросите, плох примат театральности? Сам по себе он ни плох, ни хорош. Понятно, что без воспроизведения специфической театральной ауры, без оригинальных сценических решений и придумок театра попросту не существует. И в случае бесчисленных постановок классических пьес бывают очевидные удачи, когда режиссер умудрятся и себя показать, то есть, свою фантазию и профессиональный уровень продемонстрировать, и содержательное начало не исказить в угоду собственному хотению. Но бывает и так, что пресловутая театральность фонтанирует из каждой мизансцены, режиссер буквально резвится, будто кит в тихой лагуне, поднимая кучу брызг. А содержание куда-то ушло! И никакого катарсиса нет! В итоге киту ничего не остается, как выброситься на берег и бездарно сгнить; иначе говоря, такое действо долго не живет.

Дурную службу сыграли и нынешние технические возможности, отрицательно сказавшись на качестве многих постановок. Вместо того, чтобы искать театральные приемы и подходы, максимально раскрывающие содержание произведения, режиссеры показывают нам кино, слепят вспышками, заводят крутой «музой», вертят сцену (если она вертится). В общем, всячески напирают на аудиовизуальные эффекты. Можно с полным правом сказать, что нынешние режиссерские эксперименты в большинстве своем – антидраматургичны. Из современных спектаклей медленно, но верно выхолащивается вербальное начало, утекают смыслы, а значит, театр все более превращается в зрелище чистой воды. Нет, он всегда был таковым, но одновременно вводилась мистериальная составляющая, добавлялся философский подтекст, в итоге визуальность со словесностью кружилось в гармоничном вальсе. Теперь же мы наблюдаем сольный танец с саблями, коими всех несогласных, похоже, планируют порубать в мелкое крошево.

Один из бытующих ныне мифов утверждает, мол, режиссерский театр – это шаг вперед в процессе развития театрального искусства. На самом деле это шаг куда-то в сторону. Сложнейшие нравственные и бытийные проблемы нашего непростого (более чем!) времени могут быть поставлены только драматургией, каковую следует считать родом высокой литературы, а не текстовым подспорьем для режиссерских фантазий. В конце концов, театр – не место для удовлетворения амбиций режиссеров, он существует для зрителя, который должен получать пищу для ума и души. Если же ее нет, если предлагать лишь эффектные «шоу», зритель вскоре просто перестанет посещать театральные постановки.