«У меня удивительная профессия. Мой интерес к ней зависит только от моей работы. Я задаюсь какими-то вопросами и отвечаю на них. Когда ты придумал спектакль, ты проиграл его за минуту в своей голове. А дальше нужно сесть написать сценарий, заставить службы правильно включать тебе свет, придумать декорации. И это уже работа. Для этого есть специалисты. Отдельный драматург, отдельный художник. Желательно чтобы ваши образы в головах совпадали. Я сам по себе никому не нужен, пока не предлагаю театр.

Недавно я ездил в Индию и как-то разочаровался в людях: понял, что я ничего не могу изменить, у всех все хорошо, никто никому не нужен. В Индии есть с кем работать в этом плане. А в России проблема – мы не любим друг друга. Не любим место, в котором учимся, людей, на которых работаем. Я хочу жить в таком государстве, где главное это забота. В какой-то мере чтобы царила атмосфера как в моем детстве – любви. Не знаю можно ли назвать это целью. После моего приезда я в первый же день пришел на репетицию «Чука и Гека». И в спектакле есть часть где артисты выходят и говорят то, что думают зрителю. Перед этим мы можем обсудить это в гримерке. В тот день я отменил эту часть потому что понял – людям нечего друг другу сказать. Тем не менее на мои работы есть отклик здесь. Я знаю, что после спектакля «Неприкасаемые», в котором подросток рассказывал о насилии в детском доме было возбуждено 8 уголовных дел. Однажды ко мне пришел человек, отсидевший за убийство, на второй день после того как его отпустили. Убийство антифашиста в 2005 году – Тимур Качарава, громкое было дело. Мой спектакль «Антитела». И вот он пришел смотреть про себя. Он смотрел в зал, а я смотрел ему в глаза. Мне было важно увидеть его выражение лица. Личный фидбэк».