О том, как мессир Робер д'Артуа надеялся отсудить в свою пользу графство Артуа с помощью подложной грамоты, и о том, как, спасаясь от преследования, он уехал в Брабант

По возвращении короля Франции в Париж мессир Робер д'Артуа собрал вокруг себя графа Алансонского, герцога Бретонского и многих других знатных сеньоров из своего линьяжа. Затем он явился к королю и попросил устроить судебное разбирательство по поводу графства Артуа, которое-де должно быть его личным наследственным владением. Король тотчас велел вызвать к нему графиню Артуа. В назначенный день она явилась и привезла с собой герцога Эда Бургундского и графа Фландрского. Тогда мессир Робер д'Артуа предъявил одну грамоту, скрепленную печатью графа Робера д'Артуа. Из ее содержания явствовало, что при заключении брака между Филиппом д'Артуа (отцом мессира Робера д'Артуа) и госпожой Бланкой, дочерью герцога Бретонского, граф назначил им в приданое графство Артуа.

Увидев эту грамоту, графиня попросила короля, чтобы он, ради Бога, соизволил ее изъять, ибо она намерена опровергнуть ее подлинность. Тотчас было вынесено постановление, что грамота останется у короля, и был назначен день, когда графиня должна была выступить с опровержением.

Однако расскажем вам, как эта грамота попала к мессиру Роберу д'Артуа. Жила-была одна благородная девица, которая приходилась дочерью сеньору Дивьону из Бетюнского кастелянства. Эта девица пыталась предсказывать будущее и судить о характере людей по их внешности. Иногда она попадала в точку, а иногда ошибалась. Наконец, по наущению какого-то придворного мессира Робера, она решилась на весьма опасную авантюру. Сейчас вы о ней услышите.

В Аррасе жил один именитый горожанин, который имел пожизненную ренту в графстве Артуа. В подтверждение этого у него хранилась грамота, скрепленная графской печатью. Когда горожанин скончался, девица Дивьон сумела добыть эту грамоту. Затем она велела написать другую грамоту, в которой, как вы уже слышали, говорилось о наследстве мессира Робера. С помощью раскаленного железного инструмента, который был изготовлен именно для этого случая, она отделила печать от старой грамоты, нисколько не повредив восковой оттиск. Затем она поместила эту печать на новую грамоту. У нее был особый вид клея, с помощью которого она прикрепила печать к новой грамоте столь надежно, словно так все и было. Сделав это, девица явилась к мессиру Роберу и сказала, что нашла эту грамоту в его доме, в Аррасе, в одном старом потайном шкафу. Несказанно обрадованный, мессир Робер пообещал девице, что никогда ей этого не забудет, и отослал ее на почетное проживание в Париж.

Однако графиня Артуа была очень умна. Она сумела разыскать секретаря, написавшего эту грамоту, и привела его к королю. Секретарь сознался, что примерно семь лет назад он написал одну грамоту по заказу девицы Дивьон. Когда ему ее предъявили, он признал свою руку. После этого король призвал к себе мессира Робера и сказал ему, что по имеющимся у него сведениям эта грамота вовсе не является подлинной, и потому пусть он откажется от своих притязаний. Мессир Робер ответил, что он вызовет на поединок всякого, кто осмелится называть его грамоту подложной, и ни за что не откажется от своих прав. Тогда король столь сильно разгневался, что велел принести грамоту на заседание Парламента и разорвать; и велел схватить девицу Дивьон и посадить в парижскую темницу Шатле. В довершение всего, по судебному постановлению мессир Робер был лишен прав на графство Артуа. Тогда он сказал о короле и королеве столь грубые слова, что король велел вызвать его на суд. Однако он не соизволил туда явиться и не потрудился прислать извинения. Поэтому король велел огласить на всех парижских перекрестках указ о его изгнании из Французского королевства, а девицу Дивьон приказал подвергнуть пытке. Та во всем созналась и была сожжена в Париже, на Свином Рынке.

Мессир Робер был очень разгневан тем, как король с ним обошелся, и сказал, что, коль скоро он сумел сделать Филиппа де Валуа королем, то он же постарается его и низвергнуть. Затем он велел, чтобы всех его боевых коней, которые были очень красивы, и всю его казну, которая была очень большой, доставили в Бордо-на-Жиронде, а оттуда переправили в Англию. Сам же он прибыл к герцогу Брабантскому, который оказал ему гостеприимство и какое-то время держал его подле себя. Однако расскажу вам, почему мессиру Роберу в конце концов пришлось от него уехать.

Граф Эно сумел выгодно выдать замуж трех своих дочек: одну за короля Германии, другую — за короля Англии, а третью — за графа Юлихского. Еще одна его дочь, самая младшая, была помолвлена со старшим сыном герцога Брабантского. Король Франции был шурином графа Эно, но, несмотря на это, встревожился, когда увидел, что граф со всех сторон укрепился столь сильными брачными союзами и обеспечил себе поддержку всей Германии. Ведь он полагал, что все эти союзы могут очень увеличить мощь короля Англии, если тот захочет воевать с Францией. Поэтому король известил короля Богемского, графа Гельдернского, герцога Брабантского, епископа Льежского и мессира Жана д'Эно, чтобы все они прибыли к нему в Компьень. Собравшись там, они заключили с королем союз и получили от него большие суммы денег. Затем все разъехались, кроме герцога Брабантского. Король постарался внушить ему, что дочь графа Эно вовсе не ровня для его сына и что куда почетней ему будет жениться на дочери короля Франции. Герцог сразу с ним согласился, и прежняя помолвка была объявлена недействительной. Затем в Париже состоялось очень большое празднество. Герцог Брабантский привез своего сына, и тот женился на дочери короля Франции; а королевский сын, герцог Нормандский, был там посвящен в рыцари. Граф Эно был этим столь возмущен, что стал заклятым врагом французской короны и вредил ей до самой своей смерти.

Меж тем король Франции сумел так надавить на герцога Брабантского, что тот пообещал выдворить мессира Робера д'Артуа из своих земель. Тогда мессир Робер переехал жить в Намюрский замок. В ту же пору граф Гельдернский женился на сестре английского короля[514].