«Соколоу», — сказал голос в его голове¹³³. «Брифинг через 10 минут». Это говорила Десаи, чья иконка статуса зависла над ярко освещенным павильоном в дальней части разделенного колоннами пространства. Пертви проводил Соколоу туда, где располагался его офис (это был просто стол за пластиковой перегородкой, один из многих в этом помещении), после чего Соколоу дал тому понять, что ему нужно подготовиться к брифингу. Как только Пертви ушел, Соколоу тяжело вздохнул и ненадолго прислонился к колонне. Здесь было так же жарко, как и на улице¹³⁴, даже несмотря на то, что воздух в какой-то степени гоняли вентиляторы. Он поискал один из них и встал напротив, ожидая начала брифинга.

Он закрыл глаза и вошел в Аэфорию. Внутриглазные имплантаты¹³⁵ обеспечивали ему виртуальную реальность (VR) высокой четкости¹³⁶ внутри его собственных глазных яблок — все более популярная операция, которой, однако, все еще избегали в боевых подразделениях из опасений, что имплантаты могут наносить необратимый ущерб нормальному зрению или даже вмешиваться в критически важные решения во время миссии. Соколоу мог использовать свои визуальные, слуховые и тактильные расширения¹³⁷ для взаимодействия с окутавшими его данными. Он обращался с ними как с дверьми в полностью виртуальные миры. Или — как сейчас — он мог переместиться в промежуточное царство, в мир Аэфории и родственных ей стран.

Он вновь, казалось, очутился посреди города, однако уже не в Урлии. Небо лучилось роскошным северным сиянием, а башни города слагались из блоков и колонн света. Это раскинулась сама Аэфория, виртуальный мегаполис¹³⁸, который населяли люди изо всех уголков Земли. Бульвар, где стоял Брайан, переполняли аватары реальных людей, и все они скользили из одной точки в другую с быстротой персонажей видеоигр. Однако не всех улиц и небоскребов, куда они стремились, было так легко достичь. Для каких-то достаточно было кликнуть по маршруту, до каких-то приходилось шагать на собственных виртуальных ногах. Некоторые были спаймами¹³⁹, объектами, которые можно отслеживать в пространстве и времени, в том числе до их появления в реальном мире и после их исчезновения, и существующими как в виртуальном, так и в реальном мире. А некоторые — самые надежные из всех — располагались только в реальном мире.

Аэфория создавалась как место, призванное облегчить совместные¹⁴⁰ гуманитарные усилия в реальном мире.

Она втягивала отовсюду равно религиозных и неверующих людей в среду, где личные интересы всех становились взаимно невидимы; Аэфория контролировала весь трафик таким образом, чтобы не допустить прозелитизма^(пер.8). Вы могли организовываться¹⁴¹ единственно ради того, чтобы помочь людям в реальном мире, и ситуаций, в которых оказывался востребован этот виртуальный мир, созданный для сотрудничества — учитывая растущую частоту и нешуточную разрушительную силу погодных явлений¹⁴² и их гуманитарные последствия, — возникало множество.

Стоило аэфорийским друзьям Соколоу узнать, что он в городе, как его персональная сеть заметно активизировалась. Он проигнорировал оповещения из чатов, пришедшие тексты и облака тегов¹⁴³ и молнией промчался по проспекту к зданию Глобальных Отношений, которое выглядело как солидная конструкция из бетона и камня. Бот-шлюз транслировал его сквозь себя и он, оказавшись внутри, срезал путь сквозь виртуальную архитектуру, одним шагом пройдя из фойе в кабинет, где его ждал собеседник.

— Как твоя недавняя поездка, Брайан? — Аватар¹⁴⁴ изображал мужчину средних лет, стройного и черноволосого, с внешностью перса.

— Азад, у меня собрание через пять минут, но я хочу воспользоваться твоим предложением и поучаствовать в заседании мирного совета. Где мы сможем нормально посидеть?

Аватар Азада Эсани потянулся к виртуальному столу и достал связку ключей.

— Эти для общественных помещений в Урлии. — Он раскрыл другую ладонь, показывая еще два ключа¹⁴⁵. — А это — от резидентур Глобальных Отношений. Встретимся в этой. — Он спрятал один ключ и показал Соколоу другой. — Скажем, в четыре часа?

Брайан едва держался на ногах, но отказаться он не мог. «Это далеко?» Ему нужно было вернуться вовремя, чтобы провести межконфессиональную службу.

— От того места, где ты сейчас? Всего около километра. Я пришлю за тобой водителя.

— Отлично. Тогда до встречи.

Он взял виртуальные ключи и сделал ими особый жест; на мгновение они засветились зеленым светом. Азад снова кивнул и исчез, а Соколоу открыл глаза.

Мирные советы были частью многомерного решения сложных проблем Урлии, впервые начатого в этом регионе 30 годами ранее¹⁴⁶, но с некоторыми отличиями. Аэфория предлагала высокоразвитую технологию облегчения взаимодействия в рабочих группах, используя методологию, известную как структурированное диалоговое проектирование (СДП)¹⁴⁷. Инструменты структурированного диалога, такие как СДП, просуществовали десятилетиями, так и не снискав популярности, но с развитием технологии посредников и обширного слоя предпринимательского менеджмента, встроенного в Интернет такими компаниями, как Pantheon, СДП теперь брало свое.

Ему не хотелось отлучаться из-под ветерка вентилятора, но на бетон и пластик ночного рынка уже наложилась мягко колышущаяся зеленая стрелка. После синтетического совершенства Аэфории реальный мир всегда выглядел убогим и мрачным; этот передвижной полевой госпиталь — с его очередями отчаявшихся людей и проворно снующими каталками — повергал в шок. Он старался особенно не засматриваться на то, что происходило за перегородками, мимо которых он проходил, но ему пришлось-таки немного поплутать, чтобы найти то, на что указывала зеленая стрелка на его AR-дисплее.

3-D-принтер¹⁴⁸, который он искал, стоял рядом с бетонной колонной; он сбрасывал отпечатанные шпатели для языка, отоскопические конусы для обследования ушей и другие медицинские принадлежности в разбитый на секции ящик на маленькой подставке-вертушке. Задание Соколоу на печать¹⁴⁹ встало в очередь, но до него дело дойдет минут еще через пять. Брайан не мог позволить себе дожидаться, но не мог он позволить и того, чтобы его распечатанные ключи забрал кто-то другой. Он поставил задание на паузу, закрепил за своим личным кодом, а затем поспешил в указанный конференц-зал.

Десаи, убедившись, что процесс планирования идет полным ходом, стояла, покачиваясь с носочков на пятки, и наблюдала, как люди подходят на инструктаж для остальной части CHERT. В помещении не было стола для совещаний; его оборудовали в театральном стиле^(пер.9). «Зал» представлял собой участок рынка, отгороженный пластиковыми листами, но Соколоу заметил, что вплотную к этим листам установлены звукопоглотители, да и вообще начинать следовало с того, что листы были не обычным пластиком. Вероятно, они были взрывоупорными, хотя казались достаточно пористыми, чтобы пропускать воздух…

Он поднял руку.

Десаи вскинула бровь:

— Совещание еще даже не началось, падре.

— Да, но он такой энтузиаст, — проворчал Ор, садясь.

— Это — ну ладно, может, и так, — признал Соколоу, — но разве здесь не должны быть установлены воздушные фильтры? У нас больные люди прямо по ту сторону от этих листов, и с других сторон тоже.

— Вкратце говоря, — сказала Десаи, — НП не переносится через воздух.

— Но…

— Я объясню через минуту. Не хотите присесть?

Озадаченный Соколоу сел, потирая подбородок и наблюдая, как рассаживаются остальные участники. На всеми в его AR-оверлеях висели метки, и только он углубился в разбор этих меток, как Десаи взмахнула рукой, и его дополнения к виду комнаты растаяли.

«Эй!» А потом он сообразил, что она не просто ему отключила AR-оверлей — она включила глушитель, накрывший всю комнату. Десаи выглядела угрюмой, к тому же он слышал о покушении на ее жизнь. Поэтому он запоздало примолк и постарался стать на своем месте малозаметнее. Коммандер выждала несколько секунд после того, как замер в неподвижности последний из участников совещания. Затем она заговорила:

— Как вы все уже знаете, вчера на меня было совершено покушение — или, возможно, целью покушения был местный бизнесмен, с которым я была вместе, — сказала она. — Это не было просто предупредительным выстрелом; нас спасло только то, что доктор Румей любит массивную мебель, и то, что нападавшие использовали неэффективное самодельное устройство.

Вопрос в том — кто пытался нас убить?

От такого вводного вопроса у Соколоу просто зачесалось вызвать аналитическое меню и подсмотреть, к какому мнению пришел ИИ DNIS^[DNIS], но Десаи сделала это невозможным (что страшно раздражало). Он поднял руку, и Десаи со вздохом сказала:

— Да, падре?

— Я надеюсь, это был риторический вопрос?

— Ему полагалось бы, — ответила она, — но нет. Ситуация стремительно развивается. Вот почему мы собрались для этого разговора.

Соколоу открыл было рот, чтобы это прокомментировать, но потом передумал.

— CHERT созвали для решения четко определенной проблемы, — продолжала Десаи. — Произошла вспышка неизвестной болезни, и умирают люди. Нам поручено выяснить, что это за патоген и как его остановить. Я знаю, что все вы получили это объяснение перед прибытием, и понимаю, что нам нужно было представить дома эту миссию с четко ограниченным мандатом. На самом деле с самого начала все обстояло не так просто.

Несколько представителей НПО^[НПО] заерзали на свои местах. Годы, за которые Соколоу свыкся с дополненной реальностью, заставили его представить, будто над их головами появились маленькие мыслепузырьки со словами типа «Во что я ввязался?».

— По улицам гуляют следующие слухи, — сказала Десаи. — Люди говорят, что НП — это биооружие¹⁵⁰, а поскольку здесь находимся мы, они думают, что мы изучаем его воздействие на людей, то есть — что это мы его вызвали.

— Нелепость! — сказал кто-то из медперсонала.

— Я знаю, что вы только что с 24-часовой смены¹⁵¹, Нэнси, — сказала Десаи. — И если бы люди смогли увидеть, как упорно вы работали, они, возможно, не поверили бы в эти слухи, но… — (Соколоу снова поднял руку). — Да, падре?

— Почему же они не могут? Мы могли бы навесить на нее камеру, анонимизировать лица людей, которых она лечит, и выложить прямую трансляцию в сеть. Дайте людям посмотреть, чем мы занимаемся, даже пусть предлагают идеи по лечению и так далее на публичном форуме. Включим в работу краудсорсинг¹⁵². Так сделали в Брюсселе, когда…

Десаи покачала головой.

— Это отличная идея, и мы, вероятно, скоро сделаем что-то подобное. Однако вплоть до сегодняшнего дня мы не были уверены, что у нас есть эффективное лечение. Позволить всему миру наблюдать за нашими неудачами и за тем, как умирают люди, было бы контрпродуктивно.

— Люди на родине…

— Брайан, дело не в людях на родине. Речь идет о отношении людей в этом городе. Начнем с того, что они к нам относятся с подозрением. Хотя я согласна, что полная прозрачность¹⁵³ — это именно та манера, в которой мы работаем дома, но там она встречает необходимую поддержку. На сегодняшний день, чтобы обеспечить безопасность этих людей, это не лучший метод. — Она подождала, пока он сядет, а затем, пожав плечами, сказала: — Мы забегаем вперед. Прежде чем мы решим, каким будет наш следующий шаг, нам нужно договориться с пониманием реального существа ситуации. — Она нахмурилась, глянув в сторону Соколоу. — В чем наша проблема?

Собравшиеся эксперты и представители заинтересованных сторон ожидающе уставились на нее.

Она указала на Соколоу.

— Падре. В чем наша проблема?

Вот ему за то, что вылез. Он встал и, хотя в вопросе чувствовался какой-то подвох, ответил:

— Вспышка болезни. Умирают люди.

Она склонила голову набок:

— Конечно, теперь здесь обосновалась CHERT, но не мы сюда прибыли первыми. Еще до вспышки здесь находилась Группа стратегической поддержки. Почему они оказались здесь?

— Ну… случился голод. Из-за засухи.

— Но засуха длится уже много лет. Урлия — город-конструктор китайской модели — спланирован, собран и заселен за последние 20 лет. Заселен с отступлением от плана, что стало одной из проблем, но его построили, предвидя, что климат меняется и что засухи будут учащаться. С самого начала в план входили вертикальные фермы¹⁵⁴.

Конечно, ВФ сосредоточили на себе власть над городом, и это не понравилось сельским лидерам и племенным ополчениям. Итак, проблема номер один, — она подняла палец, — возникло колоссальное сопротивление строительству ВФ, но иначе город было не прокормить. Во-вторых, существует местное законодательство, требующее, чтобы город импортировал определенное количество продовольствия из сельской местности. Поскольку деревня не могла поставлять достаточно продовольствия, город был обязан инвестировать во внутренние районы, чтобы улучшить их производительную способность. В условиях хронической засухи что-либо выращивать было негде, но Урлия все равно была обязана платить, поэтому отсюда выкачивались финансы, якобы текущие в руки фермеров, которые больше не занимались сельским хозяйством, потому что ничего не росло… и в итоге они попадали в казну ополчения и организованной преступности, которые вымогают у фермеров деньги за питьевую воду и охранные услуги.

Поднял руку Ор.

— Разве вертикальные фермы контролируют не банды?

Десаи кивнула.

— Да, и они держат цены на еду так высоко, как только им удается. Группа Стратегической поддержки определила, что это классическая самоусиливающаяся петля; фермеры не могли прокормить Урлию, потому что производство было чересчур низким из-за засухи, поэтому Урлия обратилась к ВФ, что снизило спрос на фермерские товары, но чем меньше был спрос на фермерские продукты, тем больше урлийских денег, которые должны были пойти фермерам, шли ополченцам и преступникам. Так что засуха работала на их интересы, и теперь они наживаются и на голоде.

Румяный медтехнолог кивнул:

— И именно поэтому мы принесли сюда ГМ-культуры.

— Верно, предыдущей миссией был построен опреснительный¹⁵⁵ завод. Как только они ушли, новые владельцы завода установили цену на воду, недоступную для фермеров. Поэтому единственным способом разорвать этот замкнутый круг было укрепить самих фермеров, тем самым гарантируя, что они не попадут в новую зависимость, какое бы решение мы им ни дали.

Еще и из-за этого решения, — добавила Десаи, — коалиция хочет, чтобы я провела определенную работу с общественностью. Именно поэтому я встретилась с местным бизнесменом по имени Румей. Он занимается генной инженерией¹⁵⁶.

Соколоу припомнил по вводным брифингам, в которых он участвовал по пути сюда, что на субконтиненте было много специалистов по генной инженерии, и имелись различные формы золотого риса¹⁵⁷, а также продовольствия, совместимого с соленой водой¹⁵⁸. У этих компаний не было недостатка в стимулах продавать патентованные ГМ-решения¹⁵⁹ местным фермерам, но местные фермеры не могли позволить себе заплатить за них. Мог бы Город, но коррупция на местном уровне не дала этому решению пойти в дело.

— Румей — один из группы местных предпринимателей, которые поднимали генную инженерию на следующий уровень, — продолжала она, — создавая целые экосистемы. Румей и его партнеры предоставили подробную информацию об урлийском биоме биотехнологам, работающим с открытым исходным кодом¹⁶⁰, которые, в свою очередь, создали, по сути, съедобные сорняки: выносливые районированные полукустарники и другие растения, которые производят зерно, совместимое с пищевыми потребностями человека и местных животных. В отличие от ГМ-культур, контролируемых транснациональными корпорациями, фермерам почти не нужно было сеять эти культуры: просто собирай себе урожай, который вырастал у них в канавах и на задворках сам собой¹⁶¹.

Я поехала к Румею отчасти в рамках комплексного подхода, чтобы продвинуть планы коалиции, однако еще и потому, что хотела поговорить с ним об экологии переходного периода. — Сорняки были только началом; экология не стоит на месте, и сорняки были биологическим десантом, посланным, чтобы успокоить почву и сделать ее плодородной для следующей волны растений. Последовательные волны культур в конечном итоге привели бы к появлению лесов и так называемой экосистемы климакса¹⁶², которая самоподдерживалась бы и была богата как растительными, так и животными видами. — Мы хотели, чтобы фермеры вышли за рамки монокультурного земледелия, как это начали делать в Северной Америке. Они стали бы хозяевами участка земли, которая производила бы съедобные продукты без необходимости культивации, удобрения, гербицидов и пестицидов.

Прекрасный план, подумал Соколоу. Проблема в том, что на существующем положении вещей наживаются слишком много людей. Он потер подбородок, размышляя, затем снова поднял руку.

— Падре?

— В каком-то смысле, не все ли равно, кто в вас стрелял? Я имею в виду: ясно, что очевидные подозреваемые — ополченцы и банды. Но у них одни и те же интересы, поэтому выбрать вас мишенью могли что одни, что другие. Я имею в виду, что, объявляя шах и мат одним, мы объявляем и другим.

— Может быть. Но почему они напали на нас?

Соколоу озадаченно наморщил брови.

— Потому что мы угрожаем их бизнесу?

— Мы уже угрожали, когда распространяли ГМ-культуру среди фермеров. Тогда в нас никто не стрелял.

— Ну…

— Нет, кто-то выстрелил в нас вчера, потому что у нас есть шанс разузнать, откуда взялась НП.

Кто-то чертыхнулся: «Выходит, это и есть био-оружие!». Десаи кивнула:

— Мы практически уверены. А если так, то это все меняет. ЦКЗ^[ЦКЗ] проводит проверку, и если их выводы сойдутся с нашими, значит, мы проводим здесь уже не гуманитарную операцию. Дело обернется худо. А США сейчас не могут позволить себе впутываться еще и сюда.

— А разве к нам не относится то же самое?.

— Все заинтересованные стороны знали, когда включали нас в свой состав, что внешняя политика Канады строится на модели Human Security¹⁶³. Все знают, что мы не будем делать никаких различий между природным и рукотворным гуманитарным кризисом.

Тут она мрачно улыбнулась. Но не все здесь, возможно, действительно в это поверили.

— Почему было не напасть на нас, пока мы распространяли семена? Потому что, очевидно, кто-то в Урлии думает точно так же, как и мы. Противодействие раздаче семян означало бы попытку справиться с симптомом их проблемы — а именно нашим присутствием здесь. Что, в конечном счете, усилило бы нашу миссию. Нет, они явно знали, что у них есть способ, который может полностью вытеснить нас из страны — это обвинить иностранную коалицию. По городу ходят слухи, что во вспышке виноваты мы. Я уверена, что эти слухи возникли не сами по себе.

Соколоу кивнул:

— Свяжи вспышку с ГМ-продуктами, и сможешь дискредитировать вообще все усилия иностранцев. Какие бы местные интересы ни стояли за этим, они не просто хотели сорвать куш; они ищут долгосрочной власти.

— Добавьте к этому, что местные жители нам не доверяют, — продолжила Десаи. — Потом добавьте национальную и международную политическую ситуацию. Канада взяла на себя обязательство справиться с работой, и мы не можем позволить себе провалиться, но есть множество кровно заинтересованных именно в этом, и они только что в очередь еще не выстроились. Даже если мы выясним, кто вызвал вспышку, люди скажут, что мы лжем. У любителей теории заговора просто праздник начнется.

— Он уже начался.

Все повернулись. В дверях конференц-комнаты стоял запыхавшийся дежурный офицер. В руках у него был планшет, на экране которого Соколоу разглядел баннер популярного агрегатора новостей.

Впрочем, заголовок под баннером читался без труда:

ВО ВСПЫШКЕ В УРЛИИ ЗАМЕШАНА КАНАДА