Глава 7

Я опаздываю на непростительные для любого собеседования десять минут, и чувствую себя из-за этого ужасно.

Бегу от станции метро!

Это мое первое собеседование за много лет. Несмотря на то, что работа в «Эккерт-про» - не была моим добровольным выбором — запыхалась немного - я не собираюсь относиться к ней легкомысленно.

Как не относилась ни к одной другой своей работе.

А ведь проснулась я как обычно в шесть. Нужно было успеть собраться и заодно созвониться с несколькими пациентами, в конце концов одну из них я решила навестить лично. Участковый хирург заверил, что все в порядке, но мне не понравились швы на фото. Наверное, стоило отложить поездку на послеобеденное время, но я понятия не имела, как скоро освобожусь. Сейчас Марина уже едет на скорой, а я, хоть и бегу в мыле, но делаю это со спокойной душой.

Всех моих девочек отдали другому хирургу, есть кому за ними присмотреть. Но у меня... не получается отказать, когда звонят и просят консультацию. Я их оперировала и я несу ответственность за их реабилитацию. Разве не так?

В случае с Мариной Толмачевой - немного не рассчитала время. Пока добралась, пока осмотрела, пока дождались бригаду...

Вот блин, как я могла просчитаться? Ясно представляю себе убийственный взгляд Эккерта.

- Обязательно скажите о головных болях лечащему врачу! - даю очередную рекомендацию по телефону. - Это ожидаемая реакция, но вам не стоит терпеть! - Рядом четырех полостная дорога, и мне приходится кричать.

- А вы можете посоветовать таблетки? Алена Андреевна, я доверяю только вам.

Замолкаю на мгновение.

- Я... нет. Матвеева — хороший врач, не переживайте. Я уверена, она пропишет тот же препарат, который посоветовала бы я!

Пару минут мы обсуждаем ситуацию, лечение и Матвееву, после чего прощаемся, и я поднимаю глаза вверх.

Вау.

Грудь быстро вздымается, пульс частит.

Передо мной четырехэтажное стеклянное здание, самая первая клиника «Эккерт-про», она же - ядро сети. На парковке у входа припаркованы шикарные машины, я, честно говоря, даже затрудняюсь назвать марки.

Именно здесь ведет прием главврач, и здесь у меня состоится собеседование, право на которое я, видимо, уже утратила, страшно опоздав.

Это больно. Но будет глупо не зайти, раз уж приехала.

Я так спешу, что едва успеваю отмечать красоту сверкающего холла, удобный низкий пандус, приятную тишину, которой никогда не было в зале регистрации моей больницы. Натягиваю бахилы, подбегаю к стойке регистрации...

Приходится постоять в очереди, прежде чем мне удается поймать взгляд девушки и сообщить, что у меня собеседование.

На четвертый этаж мы поднимаемся на лифте и попадаем, как я догадываюсь, в административный блок. Пациентов здесь нет.

Идем по мраморному коридору.

Одна из дверей по пути открыта, и я отмечаю, что кабинет в два раза больше нашей ординаторской. Пять девушек что-то активно обсуждают, рассевшись на подоконниках. Смеются. Читаю табличку: пиар-отдел.

Я так понимаю, именно здесь снимают те завлекательные рилсы из рекомендаций: модная музыка, мужчина в исключительном костюме и надпись: «Экспертная урология. Мы позаботимся о том, что не принято указывать в резюме». Господи.

Однажды мы так смеялись с Лизой и Мироном.

Подобрали им еще парочку вариантов, например, «Эккерт-про: Хочешь, чтобы стояла не только твоя фамилия в списке Форбс?», «Твой главный враг — гравитация? Мы знаем как ее одолеть!» ну и так далее.

Теперь я тут.

У них и массажное кресло есть. Ого.

Администратор предлагает чай, кофе, лимонад, после чего я скромно присаживаюсь на диванчик у кабинета главврача.

- Тимур Михайлович на встрече, он поговорит с вами, как только освободится.

- Конечно. Я подожду, сколько нужно.

В конференц-зале напротив идет совещание, и я с полминуты вглядываюсь в матовое, едва проницаемое стекло. Вероятность низкая, но возможно... за стенкой прямо сейчас... в эту самую минуту находится Денис Комиссаров.

Что если мы увидимся? Эта мысль приободряет.

Дальше я заполняю анкету и три огромных психологических теста. Когда дверь конференц-зала, наконец, распахивается, я чувствую себя буквально выпотрошенной.

Если я опоздала на десять минут, то Эккерт позволил себе задержаться на полтора часа.

Он выходит первым.

Я бы даже сказала, вылетает.

Быстро идет по коридору, прижимает трубку к уху, а потом резко останавливается и смотрит на меня.

Черная рубашка, светлые брюки, белый халат. Обычная одежда сидит так идеально, что в первую секунду я просто ничего не могу сказать.

Единственная мысль в голове - у него, должно быть, есть личная швея. Потому что такая фигура - слишком далека от усреднённых мерок, по которым массмаркет кроит одежду. А может, есть какие-то особые магазины, адреса которых сообщают тем, кто достает рукой до потолка?

Не могу поверить, что серьезно об этом думаю.

Все это время Эккерт смотрит на меня, и я вдруг догадываюсь, что он обо мне забыл и теперь понятия не имеет, как быть.

Переводит взгляд на столик, где стоит поднос с пластиковыми стаканчиками из-под чая, кофе, полупустой лимонад и две обертки от конфет. Упс.

Я не успела позавтракать, а уже половина двенадцатого.

С другой стороны - что особенного? Просто попробовала все то, что было предложено.

Эккерт зажимает микрофон телефона рукой.

- Алена Андреевна, бога ради, извините, я совсем про вас забыл.

Сцепляю руки, почему-то сильно разнервничавшись. Его спокойный голос действует на меня странно, я не понимаю почему, но желание шутить и подкалывать улетучивается.

Этот человек заставил меня ждать час двадцать, но обижаться не получается.

- Ничего страшного, я не теряла времени даром, - беру стакан с лимонадом и делаю еще один глоток.

- Идемте.

До боли в пальцах сжимаю папку со своими анкетами и прохожу в кабинет главврача.

Он... просторный. Прекрасный. И очень лаконичный. Шкаф во всю стену, огромный стол, на котором две стопки бумаг и ноутбук, несколько комнатных растений. Огромное окно с видом на парк...

Как завороженная смотрю на усыпанные снегом ели.

Интересно, из стационара открывается такой же вид? Меня вдруг охватывает сильное щемящее чувство. Окна послеоперационных палат моей больницы выходят на соседнее типовое здание и сарай. Мы изо всех сил стараемся подбадривать пациенток, но вот бы моим девочкам еще и любоваться на такие пейзажи!

Эккерт тем временем подходит к кулеру, набирает стакан воды и выпивает залпом. Набирает второй стакан, и снова пьет. Я слежу за тем, как дергается его кадык, и вспоминаю, что его мать, если я ничего не путаю, когда-то давно взяла титул «Мисс столица». Об этом говорили в университете.

Интересно, он на нее похож? Никогда не интересовалась.

- Присаживайтесь, - кивает на стул. - Чай, кофе, воды...

- Нет, спасибо, - перебиваю. И потом, смутившись, добавляю полушепотом: - Я уже выпила все, что у вас было.

Уголки его губ слегка приподнимаются, и я могу поспорить, что пока он идет к своему креслу — выглядит польщенным.

А дальше я снова начинаю нервничать. Потому что мне как будто здесь не место. И я... не понимаю, зачем приехала. Мирона он просто размазал. Протягиваю папку.

- Я заполнила анкеты и тесты, - все, о чем попросили.

Слабоватый получается питчинг. Хочется что-то добавить, и я тянусь к сумке.

- Также я принесла диплом и сертификаты. У меня очень много сертификатов, я захватила самые важные, но могу привезти все.

- Не нужно, - хмурится, листая анкету. - Предоставите потом в отдел кадров, девочки дадут список необходимых документов. Я в курсе, что у вас есть диплом.

- И гражданский иск от Журавлевой Ирмы Олеговны.

Снова хмурится.

- Наверное, мне стоит лучше себя презентовать. Может, поэтому меня никто больше и не берет.

Не спешите меня ругать, я не озвучила сумму иска. Я ее, честно говоря, и не в состоянии озвучить. Попробуйте сами произнести: двадцать семь миллионов.

- Нет, мне нравится честность. Я жду ее от своих коллег. Поэтому давайте поговорим откровенно.

Он откладывает папку и смотрит в глаза.

- Откровенность. Хорошо. Я готова.

Я совершенно не готова откровенничать с Эккертом.

- Формально вы вышли за рамки согласованного объёма вмешательства, что повлекло у пациентки ряд осложнений. Я не думаю, что вам стоит продолжать хранить врачебную тайну, Журавлева подробно расписала ситуацию в своем блоге на четыреста тысяч человек, я тоже почитал. С тех пор ее блог, кстати, вырос на тридцать тысяч, а в комментариях открылся портал в ад — если их почитать, может сложиться впечатление, что медики только и делают, что калечат.

- Ей нужна была эта операция.

- Но в публичном поле главенствует другая версия. Журавлева выложила фотографии и подробно описала, что её «резали без спроса». Это красная тряпка для СМИ. По-хорошему вам надо было либо завершить операцию по плану, либо вызвать старшего хирурга и решить через консилиум на месте.

Не могу удержаться от иронии:

- Ну конечно же у нас всегда есть лишние полчаса на созыв консилиума, пока пациент под наркозом. И все старшие хирурги — совершенно свободны.

- В моей клинике врачу не откажут в помощи. И разделят ответственность.

Переплетаю пальцы и опускаю глаза. Я думала, в моей тоже.

- Лицензии вас не лишили, но я не могу доверить вам пациентов, инвесторы меня просто сожрут.

Киваю. Щеки начинают пылать. Я понятия не имею, что он может предложить.

- Поэтому пока могу предложить вам должность — консультанта.

- Пока? А потом?

- Посмотрим на ваши старания. - Слегка улыбается и смотрит ниже моих глаз. Я сглатываю. Он все время на меня странно смотрит. - Роману понадобится помощь опытного хирурга-урогинеколога. У новой клиники будет фокус на женское здоровье, кто знает о нем больше, чем вы? Ваши предложения будут обсуждаться в моем присутствии, и только после одобрения на всех уровнях претворяться в жизнь.

- Я поняла.

Я плохо поняла, что от меня нужно.

Вообще ничего не поняла. В операционную мне нельзя, если я начну лезть с советами к хирургам — они меня саму на лоскуты изрежут.

- Ваша задача на данный момент — вникнуть в дела клиники и по возможности никому без моего разрешения не отрезать половину мочевого.

- Это я могу, - силюсь улыбнуться. - Хотя сами понимаете, такое искушение. - Играю бровями.

Он не реагирует. Шутка не зашла.

- В понедельник в восемь консилиум хирургов.

- Я буду. - Поднимаюсь. - Тогда, не смею вас больше задерживать. И... спасибо.

- Пожалуйста. Хорошего дня.

- И вам тоже.

Я направляюсь к двери.

- Алена Андреевна, - окликает он в полголоса, и я как-то всем телом замираю.

- Да? - оборачиваюсь.

Тишина невозможная.

- Как вам лимонад? Это нововведение.

- Оу. Очень вкусный.

- Но?

- Но в феврале обычно хочется чего-то без льда.

- Да? - задумывается. - Денис голосовал за безалкогольный глинтвейн.

- Денис Комиссаров?

Он кивает. И у меня внутри все переворачивается.

- Можно еще рассмотреть варианты клюквенного или брусничного морса, - осторожничаю.

- Хм. - Эккерт делает пометку на стикере. - Хорошо. Брусничный морс.

- Но глинтвейн я тоже люблю.

Он снова делает пометку. Что происходит?

Я силюсь улыбнуть и выхожу в коридор.

Меня взяли.

Меня взяли?!

В понедельник в кофейню к Игорю выйдет его знакомая, а я начну работать консультантом! Мне нужно как-то рассказать Лизе и Мирону. Особенно сложно будет - Мирону, но я справлюсь.

Это ведь лучше, чем варить кофе.

Но... что вообще означает должность консультант? И что я буду должна Эккерту? Ничего непонятно.

Двери лифта разъезжаются, и передо мной предстает Денис. Он держит в руке стакан лимонада и широко улыбается:

- Алена? Добро пожаловать в команду!