Глава 3

- … А потом взорвалась лампочка! - рассказываю в красках я. - Это не шутка. Бывают же совпадения.

- Да ладно, может он специально так сделал, - скрещивает на груди руки мой самый лучший друг Мирон. Наши родители до сих пор живут на одной лестничной площадке, мы ходили в один детский сад, учились вместе в школе, поступили на один факультет.

В детстве я была ужасно застенчивой, и Мирон всегда находил для меня пару подбадривающих слов. С тех пор мало что изменилось.

Сегодня он не в духе. Хотя, скорее дело в том, что у них с Эккертом конфликт. И я боюсь, что односторонний.

«У кого с Эккертом нет конфликта?» — справедливо спросите вы. Открою страшный секрет: в тот нехороший день Мирон напился, мы с Лизой и его девушкой Машей весь вечер утешали беднягу. Больше к событиям того дня никто не возвращался.

А произошло вот что: примерно год назад Эккерт отказал Мирону в трудоустройстве.

- Если бы он мог силой мысли взрывать лампочки, он бы блистал на шоу экстрасенсов, - замечает Лиза. - С таким ростом и кудряшками, от поклонниц не было бы отбоя.

Мирон хмыкает и отправляется за закусками, а мы с Лизой улыбаемся друг другу, чокаемся бокалами с вином и делаем по глотку.

- Спасибо, что появилась вовремя. Мне было не по себе.

- Ему, наверное, тоже. Что ему вообще понадобилось в этой кладовке?

- Может, тоже хотел спрятаться? - пожимаю плечами, и мы прыскаем.

Это смешная шутка, потому что прямо сейчас Тимур Эккерт болтает с деканом и его женой. На губах играет ленивая улыбка, а поза и весь, собственно, внешний вид демонстрирует отсутствие какого-либо напряжения.

Да и вряд ли человек, который называет клинику в честь себя прекрасного, способен испытывать сомнения и страх. Может он психопат?

- Вопрос в другом, - Мирон возвращается с тарелкой, на которой аккуратно разложены тарталетки со всевозможными начинками и канапе. - Сделал бы он это специально, если бы мог? Ставлю на то, что да.

- Если мы продолжим этот разговор, то будем похожи на кучку неудачников. Которыми не являемся.

- Похоже, что я ему завидую? Ты это хотела сказать? - фыркает Мирон.

Да-а блин.

Мы с Лизой не переглядываемся, хотя, уверена, обе вспоминаем тот неприятный день. Спешу смягчить ситуацию:

- Все здесь знают, что в его клинике лечат не болезни, а комплексы обеспеченных клиентов.

- Судя по размаху мероприятия — богачи сплошь состоят из комплексов, - подытоживает Лиза, после чего мы смеемся.

Таня Бараш в милом светлом платье, будто зубная фея, порхает по залу, рассказывая всем, кто когда-либо со мной пересекался, о провале в моей карьере. Сейчас она стоит с компанией дерматологов. С одним из них, я кстати, встречалась на первом курсе пару месяцев. О нет.

Не слишком ли много я о себе думаю? Мгновение назад они синхронно посмотрели в мою сторону. Все пятеро. Я подняла ладонь и помахала. Ребята ответили тем же, слегка смутившись.

- Да забей, - произносит Мирон. - У тебя все наладится.

- Я знаю, просто такой период.

Стараюсь не думать о плохом, не накручивать себя. Прекрасно знаю, как работает мозг — серому веществу в голове только дай волю — мигом нарисует ярчайшую картину устрашающего будущего. Разглядывая ее тщательно можно поймать настоящую паническую атаку. Просто боясь того, что еще не случилось. И вот я уже помираю от голода на какой-то трассе...

В действительности дела мои не так плачевны, но... увы, довольно плохи.

Я упорно отказываюсь признавать, что с хирургией покончено. Честно говоря, я оперирую во сне каждую ночь. Просыпаюсь от этого не отдохнувшей. Когда тут выспаться, когда у меня почти настоящая смена!

И ни одного выходного!!

Я отчаянно скучаю по своей прошлой жизни. Возможно, я и приехала сюда сегодня, чтобы поддаться ностальгии.

***

Остаток вечера проходит терпимо. Как бы Таня ни старалась, в медтусовке есть новости намного интереснее.

Многие преподаватели искренне рады видеть нас с Лизой и Мироном, мы тепло обнимаемся. Говорим добрые слова, вспоминаем былое. Я веду себя так, словно все хорошо, и благодарна всем тем, кто поддерживает иллюзию беззаботности или попросту не интересуется сплетнями.

Очень много работы. Подобные мероприятия — редкость. Да, удалось вырваться.

А потом все меняется — на сцену с бокалом шампанского и всем своим очарованием выходит сам Денис Комиссаров.

Был женат целых восемь лет. Блестящий врач-репродуктолог. Хорош собой. А с этого года еще и совершенно свободен.

- Добрый день, дорогие коллеги. У меня есть тост.

Открытая улыбка, глубокое, будто тронутое печалью лицо, но при этом лучистый, светлый взгляд (точно как у героев Толстого, живших в начале девятнадцатого века).

Все, что есть в Денисе, — цепляет с первой минуты и требует участия. Причем цепляет зачастую — навсегда. Когда я впервые его увидела, а это было третье сентября первого курса, во мне будто что-то загорелось, а потом ухнуло вниз.

Возможно, это была душа.

Денис спросил, знаю ли я, какая сейчас пара. Разумеется, я знала. Так мы и познакомились. Когда он женился, все девочки, даже те, кто состоял в крепких отношениях, немного расстроились.

Становится тихо. Денис говорит речь. Немного рассказывает о своей специализации, остроумно шутит об учебе. Он прекрасно выглядит - эффектно, но не так напыщенно, как, например, спонсор сегодняшнего вечера.

Я думаю о том, что не зря приехала.

- …И в завершение хочу сказать главное: уже два года я веду приём в «Эккерт-про». Это стимуляции, пункции, переносы эмбрионов — вся та ежедневная работа, без которой в нашей специальности не бывает чудес. За это время более ста семей получили то, о чём мечтали, — ребёнка. Для нас это не просто цифра. Это сто историй, сто маленьких побед, за каждой из которых — месяцы напряжённой работы команды и доверие пациентов.

Зал взрывается аплодисментами.

Я тоже громко хлопаю, думая о том, что идти в репродукцию — правильный ход. Денис — молодец.

Если я вдруг заберусь на сцену и заявлю, что благодаря уникальному подходу, мы с Марфой Григорьевной (моей бывшей начальницей) сократили уровень послеоперационных циститов в три раза(!) — вряд ли услышу столь же сильные овации.

Эккерт стоит в первом ряду, я вижу его, потому что тоже стою в первом ряду, только с другой стороны.

Идеальная осанка, серьезный взгляд. Он неотрывно следит за Денисом все с той же сухой улыбкой. С одной стороны от него стоит декан, с другой — известный хирург Столяров. И я отдаю себе отчет, что никто в этом зале не поверил бы, что пару часов назад мы спорили о разврате в кладовках.

Словно почувствовав внимание, он переводит взгляд на меня. А я - на Дениса.

Спустя полминуты Эккерт все еще изучает вырезы на моем платье.

Полминуты — это очень долго. Попробуйте засечь секундомер.

Кожей его неуместное внимание чувствую, да и Лиза, словно в подтверждение, толкает в бок.

Однажды, на первом курсе, он попытался меня поцеловать. Это случилось в баре, он был пьян, и вряд ли помнит, по крайней мере никогда не доказывал обратного и не совершал новых попыток.

Ему тогда было все равно, кого целовать, я просто оказалась рядом. Испугалась! Он физически сильнее, и, благодаря звездным родителям, ему ничего не будет. Сюрприз: не все врачи лапочки.

Теперь, когда я вновь нахожусь в уязвимом положении, мне следует быть осторожной.

Лиза вновь толкает локтем, и я шепчу:

- Да вижу я, вижу. Что ему надо-то?