Глава 22

В фойе клиники висит огромный экран, на котором время от времени показывают интервью Эккерта.

Без десяти двенадцать я спускаюсь на первый этаж и слышу его спокойный голос:

- ...хотят работать у нас? Всё просто. В «Эккерт-про» нет места хаосу и внутренним конфликтам. Я считаю недопустимым, когда коллеги унижают друг друга или когда выгорание становится нормой. У нас этого нет и не будет.

В основе нашей работы — культура уважения и дисциплины. Каждый знает свою зону ответственности, но в любой момент может рассчитывать на поддержку команды...

Останавливаюсь у лестницы и некоторое время смотрю на экран. Слежу за мимикой Тимура, за движением его губ, жестами.

Не могу ответи глаз, пока на экране не появляется заставка. В этот момент я осознаю, что сердце вновь гулко колотится у горла. Это последствия бессонной ночи, ответственной работы, голода. И ночных домогательств.

Подхожу к диванчику, но не успею присесть, как из лифта стремительно выходит Тимур. Он уже полностью собран: серое пальто нараспашку, под ним — черный джемпер и идеально сидящие серые брюки.

Я подскакиваю и тороплюсь в гардероб за курткой.

Он ждет меня у выхода, и когда подхожу, открывает дверь, по-джентельменски пропуская вперед.

«Культура уважения и дисциплины» во всей красе. Все как в рекламной брошюре.

Также молча мы подходим к его машине, Тимур открывает дверь, помогая мне усесться на переднее сиденье.

- Снег почищу, - сообщает он мне, доставая из двери щетку.

- Вам помочь? - делаю порыв, и он усмехается.

- Сиди уж. Вот этими кнопками можно регулировать подогрев сиденья. Не мерзни.

Делать больше нечего, и я наблюдаю за тем, как он отряхивает снег быстрыми, уверенными движениями. Даже в такой бытовой мелочи угадывается экономящий каждый жест хирург.

На телефон падает сообщение.

Елизаветан: «Ален, привет! Ты не спрашивала про меня у Тимура?»

Точно, я же обещала. Но после того, что было ночью — это будет выглядеть кошмарно. Что же делать?

Я: «Пока нет. Не было возможности».

Елизаветан: «Ок. Если что, я могу прислать резюме на общих основаниях. Не проблема».

Елизаветан: «Думаешь, он помнит, как я отказалась делиться с ним конспектами по биохимии? Я же тогда была настоящей стервой(((».

Интересно, сколько у него осталось студенческих гештальтов?

Представлять его с Лизой почему-то невыносимо, и я отгоняю от себя эти мысли.

Я: «Вообще-то ты всегда была душкой, не наговаривай».

Закончив, Эккерт садится за руль, и машина трогается.

Напряжение ощущается почти физически, и спу3стя несколько минут я не выдерживаю первой:

- Далеко ехать?

Мы ведь точно в ресторан? Не в гости или отель какой-нибудь? Мама дорогая.

Следовало бы раньше уточнить этот момент.

- Нет, тут буквально пять минут. Можно было и пешком прогуляться, но погода так себе.

- Понятно. - Я некоторое время кошусь на его профиль. А потом восклицаю: - Слушайте!

Выходит чуть громче, чем хотелось. Он быстро поворачивается, и я отшатываюсь.

- Что?

- Да ничего.

- Нет уж, продолжай.

- Хм. Точно?

- Конечно.

- Вы знаете, - я перехожу на полушепот, - что о нас слухи ходят по клинике?

- Да? Какие? - заинтересованно.

Вздыхаю.

- Да вы издеваетесь!

Он хмурится сильнее.

- Правда не в курсе. Я же только приехал вчера вечером, потом весь день оперировал.

- Говорят, будто вы меня взяли только потому, что я с вами сплю.

Он пожимает плечами.

- Это же неправда.

- Но так говорят. И наши вот такие обеды вместе...

- Никого волновать не должны.

- Да, но...

- Алена, - он произносит мое имя резковато. С такой интонацией, словно это уже законченное предложение, завершенная мысль. И я закрываю рот. Спустя пару вдохов продолжает: - Обо мне всегда что-то говорят. С кем я только не сплю, по версии наблюдателей. Это все неважно. В конечном счете о нас особенно пекутся лишь наши близкие и те, у кого жизнь намного беднее событиями.

- Ваша личная жизнь — топ тема.

- Я знаю. Что, прикажете, с этим поделать?

- Может быть —не давать поводов и стать чуть более понятным? С кем-то же вы спите.

- Вопрос не в том, с кем я сплю. А в том — с кем бы я хотел спать.

Вот как.

Качаю головой. И все же что-то не дает мне послать его подальше. Может, длинные ресницы, может, его профессионализм и доброта к пациентам. Или же тот факт, что я очередная в его жизни дура.

- Вы же понимаете, почему служебные романы осуждаются? - произношу осторожно. - Соперничество на рабочем месте может привести к ошибкам.

- В стенах клиники у меня ни с кем нет отношений. И никогда не было.

- А как же медсестра Арина?

Он ловко паркует машину у ресторана, глушит движок и поворачивается ко мне.

- С медсестрой Ариной я, разумеется, не сплю в том числе.

- Да не может быть! - практически выкрикиваю, ощутив взрыв окситоцина. Округляю глаза, испугавшись своей же радости. - Вы не лжете?

- Нет.

- А как же послеоперационный адреналин? Взрыв тестостерона? Бессонница, которая способствует повышению либидо?

Он странно на меня смотрит. Осуждающе. Словно не впивался губами в мои ключицы менее двенадцати часов назад. Будто не исцарапал мне шею щетиной, и она не горит, между прочим, до сих пор.

Будто мне это все привиделось. Я же прекрасно помню, как ерошила его жесткие волосы на затылке. Как стягивала их.

- Обычно я держу под контролем свое либидо, - он как будто тщательно подбирает слова. При этом с темы не соскакивает. - И ты не сравнивай порно-беспредел госки с порядками в частной клинике.

У меня от праведного возмущения пропадает дар речи!

- Вообще-то все в точности наоборот! - шиплю возмущенно.

- Вообще-то я пять лет оперировал в госбольнцие.

Игриво усмехается и открывает дверь, выходит на улицу. Мне приходится последовать за ним.

Ну уж нет! Так не пойдет! Стараюсь не отставать. Внутри все клокочет от ярости.

- Это в какой такой вы больнице работали? Я уточню этот момент, - говорю ему в спину, пока снимает верхнюю одежду в гардеробе.

- Ну это не секрет.

- Возможно, дело в вас? Потому что там, где работала я — полный порядок.

- Возможно. - Он забавно ухмыляется, и в какой-то момент я ловлю себя на том, что тоже улыбаюсь.

А может, все, что было ночью — мне приснилось? И главный хирург не разбудил меня в темноте дежурки? Или же я попросту спятила!

Эккерт снова услужливо пропускает меня вперед, и я надеюсь, что моя задница горит не потому, что он на нее пялится.

Мы усаживаемся за столик у окна, он заказывает не фуагра с апельсинами, а стандартный бизнес-ланч с борщом и котлетами, я делаю то же самое.

Едва мы остаемся наедине, меня вновь топит волнением. Теперь не замечать его ресницы просто немыслимо. Нам обязательно стоит обсудить то, что было ночью, и если это страшная ошибка — обоим признать и пожать руки. Я в общем-то вполне к этому готова.

Приносят еду. Тимур ест красиво, очень аккуратно, но быстро. Заметно, что страшно проголодался. Суп в его тарелке исчезает быстрее, чем мой успевает остыть.

Глядя на то, как ловко он орудует ножом и вилкой, я тоже беру в руки оба прибора и начинаю «пилить» котлету.

- Здесь вкусно, - начинаю я.

Он кивает.

Да Господи. Это же был повод начать беседу. Как он вообще смог на интервью произнести столько слов?

- Как думаете, - вздыхаю, - Денис о чем-то догадался?

Да, я действительно на это решаюсь. Потому что я взрослый человек, хирург и женщина, которая не потерпит, чтобы после подобного мужчина делал вид, что ничего не было.

На лице Эккерта ноль эмоций, но и невинную принцессу он из себя, спасибо, не строит. Пожимает плечами и говорит:

- Думаю, нет. Ты очень аккуратно задвинула свои кроксы. Я поначалу подумал, что кровать пустая.

Наши глаза встречаются, и он свои не отводит. Смотрит неотрывно, пока я моргаю.

Решаю продолжить обедать.

- То есть вы просто ошиблись? - чувствую, как печет лицо.

Напряжение сковывает. Мы спокойно разговариваем, а я как будто не на своем месте, и деться некуда. Ему на меня плевать — это определенно хорошие новости. Логичные. Очевидные. Я на что-то такое и надеялась. Какая же удача... Губы дрожат.

- Я тебя испугал? - его тон снова окутывает, и я бросаю в него быстрый взгляд.

Киваю, вернувшись к тарелке. Он все еще смотрит на меня, и я радуюсь тому, что ем медленнее и могу отвлечься на блюдо.

- Если в «Эккерт-про» принято такое в дежурке, то я больше не буду спать ночью. Если кто-то из хирургов ко мне...

- Если будет хотя бы намек. Кривое предложение. Или хотя бы один раздевающий в твою сторону взгляд — я его вышвырну немедленно.

Замираю. Его голосом можно топоры перед боем точить. Глаза сверкают праведным гневом.

А сам-то?

А сам?!

Он что, вообще себя с обычными людьми не равняет? Quod licet Iovi, non licet bovi (Что дозволено Юпитеру — не дозволено быку).

Честно говоря, в очередной раз обалдев от уровня самомнения, я просто моргаю.

- Никаких замков в кладовках, я помню.

Тимур кивает. Нам приносят кофе.

- Алена, если ты почувствуешь, что тебе или какой-то другой девушке небезопасно в моей клинике, ты должна сразу мне сказать. Поняла?

Что. Блин. Происходит?!

- Перейдем к твоему будущему.

Я поднимаю глаза.

- У тебя хороший адвокат?

- Думаю, да. Лучше, чем в больнице был. Он друг мамы, и всегда помогал нам.

- Хорошо. Я наблюдаю за тобой эти недели, и на данный момент я доволен тем, что вижу. Переработок у нас, увы, не меньше, чем в госке, но я надеюсь, что зарплата тебе компенсирует разочарование от графика.

- Я не разочарована хирургией в «Эккерт-про».

- Спасибо. Я понимаю, что здесь тебе сложно реализоваться, у нас преимущественно мужская урология. В новой клинике я планирую выделить целый этаж под женскую. Направление «Женское репродуктивное здоровье» как раз подразумевает подготовку к беременности и восстановление после родов. И твои знания и опыт — нам пригодятся.

Волнение усиливается.

- Это круто, Тимур Михайлович.

- Возглавишь?

- Что? - мороз по коже.

- Мне нужен зав отделением, на которого я смогу положиться. У которого есть знания, опыт, цели и азарт. И нет личной жизни, - последнее предложение он произносит с улыбкой.

Да, это жутковатое подрагивание уголков губ — приветливая улыбка, не бойтесь.

- Я немного в шоке.

- Безусловно это большая ответственность. Требования высокие, темп жесткий.

- Что вообще не проблема, - фыркаю. - Я постоянно заменяла Марфу Григорьевну во время отпусков и больничных.

- Тогда в чем проблема?

Мы смотрим друг другу в глаза. Сердце ускоряется. Еще немного, и оно выпрыгнет. Это такой шанс! Я бы могла снова принимать своих девочек. Я бы могла вести их как раньше! У меня столько сообщений личке — женщины сокрушаются, просятся ко мне за любые деньги. Радость разливается под кожей, ее аж покалывает. При этом длинные ресницы и густые волосы Эккерта то и дело навевают воспоминания. Меня снова и снова выталкивает из реальности и как в прорубь бросает в жар ночи.

Он мимолетно облизывает губы, разглядывая меня.

- Это круто. Очень круто.

- Хорошо. У тебя будет время подумать — скажем, неделю. Достаточно?

Киваю.

- Спасибо большое, Тимур. Щедрое предложение.

- В пятницу я снова уезжаю в командировку. Стабилизирую пациентов и отправлюсь.

- Отлично.

Будет время привести мысли в порядок.

- На три дня.

- Ясно.

- В Питер и Великий Новгород.

- Там есть, что посмотреть. Рада за вас.

Он наклоняется вперёд и будто между делом произносит:

- Поедешь со мной.

И у меня пустеет голова.

- В каком смысле?

И с какой стати? К нам подходит официантка со счетом, и Тимур не глядя прикладывает карту.

- Сколько там вышло? - тяну шею.

Он отмахивается и встает.

- Я вам переведу!

- Алена. - Снова законченное предложение.

- Тимур Михайлович, для меня это недопустимо.

Мы идем к гардеробу.

- Я нормально зарабатываю. А сколько я кстати, зарабатываю?

Что-то забыла уточнить в отделе кадров.

Он ухмыляется.

- Угостишь меня кофе в поездке.

- Хорошо. - Подождите. В смысле в поездке? - Вы же... шутите?

Спойлер: Он не шутил.