В ОЖИДАНИИ СУДА

Впервые я услышал имя Никритина из уст Георгия Дионисовича Костаки в 1973 году.

Помню шок, который испытал, когда легендарный грек отвернул от стены полотно «Суд народа».

Энергия, исходящая из холста, давила, гипнотизировала.

Картина обвиняла.

Превращала зрителя в преступника.

Преступление которого заключалось в самом факте его существования.

Родился — виновен.

Произведение убеждало, что власть — Судьба.

Часть природы.

Как кипарис или яблоня.

Человек живет в ежедневном ожидании Суда.

Чьего?

Инкогнито.

По имени Народ.

Убеждало, что фатального приговора не избежать.

Работа рассказывала о базовом чувстве вины, которое общество и государство навязывают человеку и гражданину.

ОБА ПОСМЕЛИ

Холст Соломона Борисовича Никритина «Суд народа» датирован 1934 годом. Началом массовых репрессий в стране.

Белогвардейцы, зиновьевцы, троцкисты… предатели родины, контрреволюционеры, шпионы… пестрели на страницах главного рупора государства — газеты «Правда».

Аресты-суды-сроки-расстрелы-аресты-суды…

В 1938 году Борис Александрович Голополосов создает пронзительное полотно «Человек стукается о стену».

Где мы видим человека-паука.

Существо, потерявшее человеческий облик. Раздавленное кафкианской администрацией.

Доведенное до отчаяния и безумия.

В историческом контексте оба произведения читаются метафорами времени.

Горькими свидетельствами террора.

Века-волкодава.

Никритин осмелился изобразить палачей.

Голополосов — жертву.

Оба создали «поэмы с героями».

И оба понесли наказание.

ЗА ЧТО?

Понимал ли Никритин, что «Суд народа» выглядит контрреволюционным произведением? Что картина — живописный аналог печально известного «Мы живем под собою, не чуя страны…»? Что это — готовая улика для всамделишного суда народа образца 30-х годов?

Может, понимал, а может — нет.

10 апреля 1935 года члены собрания Всероссийского союза кооперативных товариществ работников изобразительного искусства («Всекохудожник») набросились с разгромной критикой на мастера.

Нет, нет. Не за «Суд народа».

Сей шедевр автору хватило ума никому не показывать.

Критиковали другое, вроде бы идеологически безобидное монументальное (178,5 × 216 см) полотно — «Старое и новое».

За что?

Соломон Никритин. Суд народа, 1934

НА СТРОЙПЛОЩАДКАХ И СТАНЦИЯХ МЕТРО

На картине изображена ожившая античная статуя Венеры Медичи.

Старик-инвалид, просящий милостыню.

Юноша с глобусом.

И девушка-метростроевка.

Вот как художник объяснял содержание холста худсовету «Всекохудожника».

«Все фигуры и обстановка основаны на личном наблюдении. На вещах, которые я видел сам. Старик нарисован на Ярославском рынке. Юноша и девушка — это мои друзья, рабочие Метростроя. Венера общеизвестна. Подобные ситуации можно наблюдать во время народных празднеств — на Ленинских горах, в парке культуры и отдыха, на стройплощадках и на станциях московского метро… Мир старого и нового увиден изнутри. Старое схвачено не его внешними чертами, но его глубиной, сокровенно социально-этической идеей разъединенности, отъединения от мира. И здесь старое оказывается мелким, беспомощным, простым и уставшим… Так во мне возникли образы Венеры и старика, которому жизнь противопоставила новую Венеру, именно так, как она изображена здесь, юношу, полного задору, энергии, дисциплины и чувственности».

ПАТОЛОГИЧНА И ЭРОТИЧНА

Теперь послушаем обвинителей.

Театральный критик Эммануил Бескин: «Данная картина глубоко патологична и эротична… здесь каждая деталь, даже спецовка метростроевки трактуется эротически… Ничего, кроме физиологии… Это… Эрос, переполненный напряжением и похотью… Что за ужасный кошмар?»

Искусствовед Николай Машковцев: «…здесь у нас катастрофа… эротический момент при социализме будет великолепным… Но эта картина ужасает».

Художник Павел Соколов-Скаля: «…данное произведение… основывается на… итальянском фашизме».

Глава выставочного управления «Всекохудожника» Фридрих Лехт: «…это клевета… Это классовая атака против советской власти…»[166]

НА САМОМ ДЕЛЕ

Итак, нашего художника обвинили в патологической эротичности.

В наличии «Эроса, переполненного напряжением и похотью».

На самом деле комиссию возмутило как раз, напротив, отсутствие похоти.

То, что возле женского причинного места метростроевки оказался «ужасный кошмар» — непонятный светящийся космический шар.

Что, в отличие от произведений членов жюри Александра Герасимова[167] и Александра Дейнеки[168], все женщины и мужчины в произведениях Никритина, включая знаменитых «Пьющую женщину» и «Кричащую женщину», асексуальны.

Что, если эротика и присутствует в творчестве мастера, она — патологична.

Соломон Никритин. Старое и новое, 1935

Как, например, в картинах «Ленин и снеговик» или «Старое и новое».

ЕСЛИ БЫ НЕ ОДНО ОБСТОЯТЕЛЬСТВО…

Второе обвинение — в фашизме и в «классовой атаке против советской власти» — кажется читателю особенно абсурдным.

Если бы не одно обстоятельство…

В 1923 году директор Центрального института труда Алексей Капитонович Гастев взял Никритина на работу.

В рамках ЦИТ Соломон Борисович руководил Театром трудово-двигательной культуры, названным немецким журналистом Рене Фюлепом-Миллером сектой «машинопоклонников».

В середине 30-х годов над институтом стали сгущаться тучи. Посыпались обвинения в идеализме и буржуазности[169].

Скорее всего, начальники от искусства — члены собрания «Всекохудожника» были, что называется, «в курсе».

Держали нос по ветру.

Решили проявить бдительность.

Вовремя разглядеть и разоблачить врага — нашего героя.

ВОЗМОЖНО, В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ

Герой пытался защищаться: «Признаюсь, я совершенно не подумал об этом. Я не представлял, что могут возникнуть ассоциации эротического свойства…»

При этом мастер понимал, что последствия могут быть фатальными: «Я говорю то, что думаю — возможно, сегодня говорю в последний раз»[170].

Ему не верили.

ТЮТЕЛЬКА В ТЮТЕЛЬКУ

А читатель? Поверит Никритину?

Хотел бы, но… картина и впрямь выглядит странной.

В период между 1930 и 1935 годами художник нарисовал множество подготовительных эскизов, где от рисунка к рисунку менял (уточнял) положение глобуса.

Пока земной шар не оказался на пересечении двух диагоналей в композиционном центре произведения. Совпал тютелька в тютельку с причинным местом метростроевки.

И превратился в главный смыслообразующий элемент картины.

Включив немного воображение, зритель замечает, что за процессом монтировки сферы следит живая Венера.

Она, как милиционер-регулировщик, инструктирует своего вечного спутника — юношу-Эрота, в какое место (кому и куда) поместить голубой шар.

Указывает правой рукой на метростроевку, а левой касается холма любви на своем теле.

Автор не мог не заметить, куда он прикатил шарик. И сделал это намеренно.

Даже если его и ослепила богиня Любви.

И ДА И НЕТ

Согласен ли зритель с выводами членов комиссии «Всекохудожника»?

И да и нет.

Согласен, что картина «глубоко эротична». Что напоминает итальянскую живопись Новеченто.

Не согласен, что это «классовая атака против советской власти». Что полотно — «ужасный кошмар».

Напротив, совмещение космической сферы с «L'Origine du Monde» придает дополнительное философское значение произведению.

И создает пространство для комментариев.

ПОСЛЕ СУДА НАРОДА

Поначалу художник не принял критику.

После «суда народа» он сказал жене: «Дорочка, увидишь, мои картины будут выставлены в лучших музеях, на самых престижных выставках, их будут покупать знаменитые коллекционеры»[171].

Но в конце концов сдался.

Перевоспитался.

Перестал экспериментировать.

И стал как все — писать «трудовые будни» и «пейзажи столицы».

Почему?

Потому что испугался.

И было чего.

НЕ СДАВАЙСЯ, ТОВАРИЩ БОРИС

А 16 мая 1938 года Голополосова исключили из Союза художников с формулировкой: «Слабая квалификация… не выявивший своего творческого лица, не отвечающий требованиям устава к членам МОССХ»[172].

Борис Александрович впал в глубокую депрессию.

Вот записи из дневника: «…я почувствовал, как лоб мой покрывается потом и волосы шевелятся. У меня тут же мелькнула мысль, а все же есть выход. Самый последний выход… На душе было страшно тоскливо. Вот в такие моменты, наверное, люди и стреляются…»

Наш мастер запил, но не сразу пал духом: «…не сдавайся, тов. Борис, еще не все сказано. У тебя еще много есть, что сказать… я сейчас стал даже свободнее. Мне не нужно подлаживаться… Хочется доказать этим скотам, что со мной покончено не все. Хорошо все же под конец показать фигу. Этим скотам»[173].

СТАЛИНА КОНЧИЛ. НАЧАЛ ВОРОШИЛОВА

Однако вскоре несчастный, затравленный художник сломался.

И, чтобы не умереть с голоду, стал изготовлять так называемые верняки — произведения, заработок от которых был обеспечен.

Что это за картины?

Запись в дневнике: «Вчера начал рисовать портрет Сталина на бумаге. Думаю практиковаться: так штук пять нарисовать соусом. А там что-нибудь и выйдет…»[174]

Мы из нашего «безопасного» сегодня не вправе обвинять людей тех грозных лет в конформизме и трусости.

Время было такое.

Они боролись за жизнь.

А ЧТО, ЕСЛИ…

А что, если наши художники вовсе не собирались охаять Революцию и советскую власть? А, наоборот, хотели восславить.

Типа хотели изобразить правильную счастливую жизнь, но Истина водила их рукой и, против воли создателей, явила страшную правду?

Устами младенца и т. д.?

Что, если это невольные пародии и карикатуры?

Были ли наши герои антисоветчиками?

Да нет, напротив, — были правоверными коммунистами.

Мой преподаватель в художественной школе вспоминал, что Никритин руководил партийной организацией секции живописи в Московском отделении Союза художников СССР.

Регулярно вел в МОСХе занятия с художниками по марксизму-ленинизму и истории компартии.

Да и Голополосов родился в семье старых коммунистов. И с юных лет был привержен революционным идеям.

ИЗУМЛЕНИЕ И ОТОРОПЬ

За окном — сосульки льду…

Страшно холодно в саду!

Баба бедная не спит,

Посинела и дрожит…

— Саша Черный, 1916

В 1930 году Соломон Никритин создал необычное, одновременно вызывающее изумление, оторопь и смех произведение — «Ленин и снеговик», входящее в серию работ под общим названием «Памятник».

Рисунок выглядит следующим образом: в синих небесах между двумя светилами парит голое женское беременное тело, увенчанное головой как у снеговика.

Соломон Никритин. Ленин и снеговик, 1930

Где-то пониже живота и повыше колена (?) в тело «вживлена» заимствованная из мавзолея Ленина мертвая голова гения Русской революции.

С вмятиной на затылке — следствием изъятия мозга из черепа сверхчеловека после его смерти[175].

ХУДОЖНИК-ФАРАОН

Что это?

Художник-фараон увидел сон? А зритель — Иосиф прекрасный должен его разгадывать?

Похоже, что герой фантастического романа Герберта Уэллса «Остров доктора Моро» доктор Моро и персонаж книги «Голова профессора Доуэля» Александра Беляева парижский хирург Керн объединили усилия и под руководством коммуниста Никритина создали шедевр вивисекции — Ленина-снеговика.

Брюхатое страшилище!

Издевательство над светлым образом вождя?

СРАМОСЛОВИЕ

А может быть, это то самое древнее срамословие?

О котором Михаил Михайлович Бахтин писал: «На ранних этапах, в условиях доклассового и догосударственного общественного строя, серьезный и смеховой аспекты божества, мира и человека были, по-видимому, одинаково священными, одинаково, так сказать, „официальными“. Это сохраняется иногда в отношении отдельных обрядов и в более поздние периоды. Так, например, в Риме и на государственном этапе церемониал триумфа почти на равных правах включал в себя и прославление, и осмеяние победителя, а похоронный чин — и оплакивание (прославляющее), и осмеяние покойника…

В фольклоре первобытных народов рядом с серьезными (по организации и тону) культами существовали и смеховые культы, высмеивавшие и срамословившие божество („ритуальный смех“)…»[176]

Может быть, наша картина — сакральный оберег, целью которого является обмануть дьявола.

Отвлечь внимание.

Назвать хорошее — плохим.

И, таким образом, спасти пролетарскую святыню — труп Ленина?

Охаять с тем, чтобы больше полюбить.

Сильней поверить.

Ведь мы ругаем дорогих нам людей, когда решается их судьба.

Когда они сдают экзамены или идут с серьезной проблемой на прием к врачу.

ЭТО НЕ СНЕЖНАЯ БАБА

Работу «Ленин и снеговик» именуют иногда: «Ленин и снежная баба». Скорее всего, оба варианта — фантазия какого-нибудь работника музея или составителя каталога.

Исследователь творчества Никритина Любовь Рональдовна Пчелкина пишет в своей диссертации, что «названия для работ данной серии приходилось подбирать условно. Часто о принадлежности к серии говорит лишь короткая авторская надпись на обороте — „Памятник“»[177].

Вот описание классической снежной бабы из русскоязычной Википедии: туловище состоит из «трех шаров (комов), получаемых путем лепки снежков и накатывания на них лежащего снега. Самый большой ком становится брюшком снеговика, поменьше — грудью, а самый маленький — головой…»

Ну а далее: «Брови — два пучка овса, Глазки — угли, Нос — картошка, А из елки — волоса».

Ничего подобного мы не наблюдаем в обсуждаемом произведении.

На голову снеговика иногда надевают ведерко.

Именно последнее обстоятельство, как то сходство головного убора с ведром, а также шарф, обмотанный вокруг шеи, дали возможность невнимательному историку искусства идентифицировать нарисованный Никритиным образ как снежную бабу.

ДЬЯВОЛ В ЦИЛИНДРЕ

Кого же изобразил коммунист Соломон Борисович Никритин, если не снеговика?

Классового врага — буржуя в цилиндре. «Портрет класса».

Несколькими годами ранее, в период с 1926 по 1927 год художник нарисовал и написал десятки набросков и картин с изображением этого самого персонажа.

После чего, в 1930 году, мастер включил «отрепетированного героя» в серию рисунков «Памятники».

Где дьявол в цилиндре предстает перед зрителем то — как и в обсуждаемой нами работе — с голым женским телом (!), то с головой свиньи.

Даже если предположить, что монстр и впрямь — снеговик, то и тогда он — капиталист.

В мифологии Никритина данный герой — враг рода человеческого. Пролетариата.

Исчадие ада, которое коммунисты приговорили к вышке. А причем тут голое брюхатое женское тулово?

И что означает вживленная в это образование отрезанная мертвая голова Ильича?

Существо по имени «Ленин и снежная баба» украсило бы любую коллекцию монстров. Или, например, книгу Умберто Эко «История уродства».

АБРАКАДАБРА?

Так что же это за смешное страшилище?

Свобода фантазии?

Автоматическое письмо?

Бессмыслица? Абракадабра?

Творчество шизофреника?

Никритин был рефлексирующим художником.

Интересовался всевозможными науками.

Оставил обширный, до сих пор, к сожалению, нерасшифрованный архив рукописей, в которых формулировал идеи и строил теории.

Безусловно, в «Ленина и снежную бабу» автор вложил ясный для него самого смысл.

Для него — но не для нас.

Поиски значения этого произведения — занятие сродни гаданию.

Тем не менее вперед, господа!

ВЕЧНО ЖИВОЙ МЕРТВЫЙ ЛЕНИН

Итак.

Никритин был сыном своего времени.

Жил будущим.

«Ленин и снежная баба» — дадаистическая метафора.

Два космических светила символизируют вселенную, которую следует, по Федорову, завоевать и освоить.

«Снеговик»-капиталист — недобитая дьявольская сила. Беременное женское тело — мир в процессе родов.

Кого родит Великая Уродина?

Оживленных отцов-покойников.

Первый в очереди — вечно живой мертвый Ленин.

Ну а дальше — счастье воскресших на изображенных в рисунке планетах.

ВОПРОС И ОТВЕТ

Вопрос: почему наш художник — верный ленинец — создавал столь странные, далекие от канона советского искусства картины, как «Суд народа» и «Ленин и снежная баба»? Воспринимаемые нами как контрреволюционные?

Ответ прост: Никритин был беззаветно преданным делу партии коммунистом, но не признавал метода социалистического реализма, так как ценил свободу и эксперимент в искусстве.

Искусствовед В. И. Костин вспоминал о Никритине: «Еще на выставке в 1924 году он выставил совершенно реалистический мужской портрет в золотой раме: там было написано, что „этот портрет ничего собой не представляет, считаю этот метод написания реакционным и от него отмежевываюсь“, а рядом был прибит лист полуватмана, на котором не очень крупными буквами был написан ряд его теоретических положений и было указано, что люди, которые желают познакомиться с теорией и критикой, должны взять лестницу и посмотреть детально»[178].

Звучит как описание нынешнего концептуального проекта.

ВОТ, ЧТО РАССКАЗЫВАЛ ХУДОЖНИК

То же можно сказать и о Борисе Александровиче Голополосове.

В 1928 году он написал, на наш взгляд, злую пародию на Революцию — картину «Борьба за знамя» (см. с. 23).

На самом деле автор собирался воспеть баррикады.

Вот что рассказывал художник: «Я хотел запечатлеть избыток энергии. Это восстание, в котором я принимал участие… Я видел этих окровавленных. Я их не из головы выдумал, я всей душой был с ними. Я видел рабочего в крови… В голову пришла идея — борьба за знамя. Раненый, но все же будет держаться до конца. А знамя уже перехватил другой рабочий. Оно всегда будет в руках. Это пиковое положение, и некуда деваться. Только идти на смерть»[179].

Что же произошло? Почему картина производит прямо противоположное впечатление?

Художника подвела искренность.

А также желание использовать гротеск и экспрессионистическую манеру письма с целью максимального приближения к правде.

ВЕСЬ МИР НАСИЛЬЕМ МЫ РАЗРУШИМ

А как было бы «правильно» написать картину с подобным сюжетом, чтобы получить все блага советского мира?

Стать академиком АХ СССР, заслуженным деятелем искусств РСФСР, народным художником СССР? Получить Государственную премию РСФСР, Государственную премию РСФСР имени Репина?.. Руководить Союзом художников СССР?..

Следовать официальной правде — то есть кривде — соцреализма.

Возьмем, к примеру, скульптуру «Камень» Ивана Дмитриевича Шадра. Вместо булыжника вложим в мозолистые рабочие руки древко красного знамени.

Художественно, синекдохой, изобразим павших в борьбе товарищей.

Вместо схематических гротескных лиц напишем реалистический психологический портрет героя à la Крамской.

В котором отразим законную классовую ненависть.

Заставим зрителя поверить, что кипит его — нашего героя — разум возмущенный. Что в смертный бой вести готов. Что весь мир насильем он разрушит до основанья…

Что это и есть его последний и решительный бой.

Гелий Коржев. Поднимающий знамя, 1960

И получим произведение художника Гелия Михайловича Коржева «Поднимающий знамя» (из триптиха «Коммунист», 1960)[180].

POST SCRIPTUM

«Смех был послан на землю самим дьяволом. Но он — смех — явился к людям под маской радости, и люди охотно его приняли. И вот тогда смех сбросил свою веселую маску и стал глядеть на мир и на людей, как злобная сатира»[181].