С Ари Варвара познакомилась через три недели после переезда. В столице к тому моменту она более-менее освоилась и не вела себя как дикарка. Но и москвичку из себя не корчила, что помогло ей не опозориться перед Ари.

— Привет, ты не в курсе, какой автобус до Академической идет? — спросила она у Вари, стоящей на остановке.

— Извините, нет.

— Черт. А телефон есть, чтобы посмотреть? Я свой разбила.

«В чем подвох? — подумала Варя. — Это же явный развод. Сногсшибательные красавицы в брендовых шмотках не ездят на автобусах. Они гоняют на авто. Если не на своих, то на любых других, за рулем которых сидят мужчины. Такую нимфу каждый рад будет подбросить!»

— Не ходят тут до Академической, — ответила ей женщина, стоящая рядом. — Или с пересадкой, или на такси.

— У меня ни денег, ни телефона, — вздохнула красавица.

— А на автобусе как собиралась ехать? Не поверю, что по карте «Тройка».

— Не ваше дело, — отбрила ее та. И уже Варе: — У меня сотка есть в кармане, ее хватит на автобус?

— Только на одну поездку.

Красавица беззвучно выругалась.

— Вам одолжить еще столько же? — И на всякий случай добавила: — Больше у меня нет.

— Хватит мне выкать, мы с тобой ровесницы. — Она вскинула руку и посмотрела на часы. — За предложение спасибо, но я все равно не успеваю. Можно телефон?

Варя замешкалась. Аппарат у нее недорогой, в отличие от информации в нем. Пароль же подобрать, как она слышала, к любому телефону можно, было бы желание.

— Боишься, что украду? — засмеялась красавица. — На, возьми в качестве залога. — И сняла с руки те самые часы. — Не мошенница я, а несчастная девушка, только что брошенная женихом. Он меня из машины вытолкал, я в него телефоном швырнула, а сумку на сиденье оставила. В ней и кошелек, и документы. Надеюсь, вернет хотя бы последнее.

Больше Варя не сомневалась. Помочь сестре по несчастью — святое дело.

— Меня, кстати, Ари зовут, — бросила та, по памяти набрав какой-то номер. Судя по цифрам, городской.

— Это Ариадна или Ариэлла?

— Арина. — И уже в трубку: — Мам, привет, запасные ключи от квартиры все еще у соседки хранишь? Мои где? Можно сказать, потеряла. — Она шепнула Варе: — Они тоже в сумке. — А та увидела, как отходит ее автобус, которого она ждала пятнадцать минут. — Я тут неподалеку, зайду за денежкой, хорошо? Как какой? Я же у тебя заначку храню, забыла? Все, не начинай. Пока!

Ари вернула телефон Варваре со словами благодарности.

— Не за что. — И протянула «залог»: — Вот твои часы.

— Жаль, коробка осталась у женишка, с ней дороже были бы.

— Может, вернет?

— Лучше выкинет и ее, и все мои вещи. В том числе сумку, а ее содержимое положит в пакет. Он так с бывшей женой расставался. А у них, между прочим, ребенок.

— Долго вы с ним были в отношениях?

— Два года.

— Это срок.

— Точно. Тюремный. Пусть и в золотой клетке. — Ари взяла Варвару за локоток и отвела в сторонку. — Ты очень торопишься?

— Нет. — И это было правдой. Она возвращалась с неудачного кастинга (даже в массовку не взяли) в опостылевший хостел.

— Тогда я приглашаю тебя на рюмку чая. Но сначала нужно зайти к маман за деньгами: я все два года понемногу откладывала, соломку, как говорится, подстилала.

Варя приняла приглашение с удовольствием. Пока шли до дома, в котором Ари выросла, болтали.

— Я с маман не лажу, — рассказывала та. — Она очень тяжелый человек, мрачный, всегда чем-то недовольный, занудный. От природы красавица, она трижды была замужем, и все мужики от нее сбегали. Я тоже упорхнула, едва стала совершеннолетней.

— К мужчине переехала?

— К отцу. В Питер перебралась. Но там не прижилась, пришлось вернуться. Только маман не рада мне была. Ей одной лучше. Когда я съехала, она поняла это. И стала меня пристраивать.

— Жениха богатого она тебе нашла?

— Нет, это мой трофей. Те, с кем она меня пыталась познакомить, были похожими на нее — занудами закоренелыми, если не сказать точнее, застарелыми холостяками. — Она вытянула руку и указала на сталинскую девятиэтажку: — Вот и пришли.

— Красивый дом.

— Квартиры в нем тоже хорошие, наша, правда, без ремонта. Как и соседние. На этаже еще две бабки живут и странноватая семейка. Они то ли сектанты, питающиеся энергией солнца, то ли просто нудисты. — Арина подошла к двери и нажала на кнопки домофона. — О себе теперь расскажи, а то я все болтаю и болтаю.

— Попозже.

— Боишься открываться незнакомцам?

— Тебе не боюсь. Но за рюмкой чая это будет сделать легче.

Когда их впустили в подъезд, Ари спросила:

— Тебя дома кто-то ждет? Если нет, предлагаю организовать чаепитие в квартире (мать на сутках, она медик) и засидеться допоздна.

— Я живу в хостеле, — призналась Варя. — Мы с другом переехали в Москву из Владимира совсем недавно. Если я предупрежу, что вернусь поздно, он не будет беспокоиться.

— Вот и славно.

С этими словами Ари подошла к одной из одинаково старых дверей. Позвонила.

— Здравствуйте, Софочка Петровна, — поприветствовала возникшую на пороге хозяйку квартиры. Той на вид было лет семьдесят пять, но выглядела она очень достойно: подтянута, причесана, подкрашена. На плечах красивая шаль, а на ногах бархатные тапки с небольшим каблучком.

— Аринушка, какой сюрприз. Давно тебя не видела. Вот ключи. — Она протянула связку. — А это с тобой кто?

— Троюродная сестра. Может, помните папину тетю Алену из Владимира? Она приезжала, когда еще родители вместе были. Это ее внучка Варя. — Старушка растерянно кивнула. Никакой Алены она не помнила, но признавать этого не хотела, чтобы не подумали, что у нее деменция. — Мы сейчас с Варей временное жилье для нее и ее брата ищем. Не подскажете, кто может комнату сдать?

— Нет, Аринушка, не знаю. Сейчас так опасно пускать в дом незнакомцев.

— Я за них поручусь.

Варя не понимала, зачем Арина затеяла этот разговор, пока не услышала от старушки:

— Если ты ручаешься за ребят, я могу их пустить в маленькую комнату. Но у меня условия. Первое: никакой временной регистрации я делать не буду. Второе: деньги за два месяца вперед. — Она обозначила сумму, и Варя мысленно выдохнула, она им была по карману. — И если что, они мои дальние родственники, а не твои.

— Договорились. Когда можно будет заезжать?

— Хоть завтра. Но уборку в комнате им придется делать самим.

Ари кивнула, на все соглашаясь.

— Но если я после проверки паспортов обнаружу, что Варя — никакая не Варвара, а Фатима, ее на порог не пущу, а с тобой здороваться перестану…

— Софочка Петровна, да вы посмотрите на нее!

— Смотрю, чернявая.

Варваре стало неприятно. А хоть бы и Фатима, что это меняет? Хуже человеком она не становится. Она уже хотела отказаться от идеального варианта, но вспомнила хостел, общую комнату для мужчин и женщин (она дешевле), вечно занятую душевую, тесный туалет, в который нужно бежать через длинный коридор, и протянула Софье Петровне свой паспорт:

— Я Варвара Кузина, прописана во Владимирской области, проверяйте.

— Брата как зовут?

— Антоном.

— Вы точно не любовники, а брат с сестрой?

— Да. Поэтому нам нужны две кровати.

— Диван из соседней комнаты принесете, на нем и сидеть, и лежать удобно. — И уже мягче: — Ты, деточка, не сердись на меня, доживешь до моих лет, тоже перестраховываться будешь.

— У нее дочка, поздняя, желанная, с гастарбайтером уехала на его родину, мать бросила, — пояснила Варе Арина, когда они зашли в ее квартиру. — А вообще Софья Петровна женщина хорошая. И лезть к вам не будет. Она активная, часто гуляет, на мероприятия ходит. Дома же канал «Культура» смотрит да пластинки слушает.

— Нужно Тоше позвонить, обрадовать. Мы давно мечтали о комнате, но те, что могли себе позволить, оказывались клоповниками. Спасибо, что помогла.

— В расчете, — подмигнула ей Ари.

* * *

Комната им сначала не понравилась. Тоша, переступив ее порог, недовольно покосился на Варвару.

«Куда ты меня притащила? — говорили его глаза. — Тесно, мрачно, пыльно».

— Тут грязновато, но я предупреждала, — сказала Софья Петровна, заметив недовольство потенциальных жильцов. — Зато посмотрите, какой вид!

Для того, чтобы его показать, она пересекла комнату и раздвинула темно-бордовые портьеры из плюша.

За ними оказалось огромное арочное окно, из которого был виден зеленый сквер, но главное, широченный подоконник. На нем не только усесться вдвоем можно, но и улечься, если ноги не вытягивать, а закидывать.

— Можно сменить шторы? — спросил Тоша.

— Если хотите. Я даже дам вам их, у меня много разных скопилось, но как вы их повесите, если потолки три двадцать, а стремянки у меня нет?

— Разберемся.

Они обустроились быстро, за два дня. С хозяйкой поладили, с соседями познакомились. Мать Ари оказалась именно такой, какой ее описывала дочь: красивой, но вечно недовольной. То ли сектанты, то ли нудисты Варе же понравились. Всегда приветливые, веселые, похожие друг на друга: как родители, так и дети, в итоге получалось, что все четверо на одно лицо. С последней же соседкой-затворницей, Беллой Григорьевной, две недели увидеться не могли. Хотя стучали в дверь, да она не открывала.

— Королева Белла только почтальона с пенсией да мою маман к себе пускает, — объясняла Варе Арина. Она жила все это время в квартире уехавшей на юга тетки, но наведывалась в гости к новой подруге, при этом не навещая родительницу.

— Чем твоя маман ей так угодила? И почему ты старушку королевой называешь?

— Это не я, а журналисты. Белла в прошлом знаменитая шахматистка, международный гроссмейстер. Она в чемпионате мира участие принимала, но вроде не выиграла его. Я помню, как маленькой захаживала вместе с отцом к ней (тогда Белла принимала гостей) и видела на стенах фотографии и вырезки из газет, в том числе иностранных. На полках стеллажа призы, сувениры в виде шахматных фигур. Особенно мне запомнилась белая королева из слоновой кости…

— Белла одинока?

— Да. Поэтому моя маман о ней заботится. Доглядывает, как сама говорит. Уже два года как. За заботу о Белле она получит квартиру — та сделала ее своей наследницей. — Варя присвистнула. В этом доме квадратный метр жилья стоил чуть ли не как студия в ее родном городке. — Да, плата за труд королевская. Но Белла — старуха крепкая. Ей хорошо за восемьдесят, а умирать она не собирается. Ходит без клюшки, на сердце не жалуется, давлением не страдает. Ослепла только, но и то по своему желанию.

— Это как?

— Могла бы прооперировать свою катаракту, да не захотела.

После этого разговора Варя еще больше захотела познакомиться с затворницей, и только благодаря другу она это сделала.

Тоша как-то сидел на подоконнике с компьютером, рассылая резюме, и тут увидел, как распахнулись створки соседнего окна. Высунувшись из своего, он стал наблюдать за женщиной, проживавшей в смежной квартире. Королевой Беллой!

То была очень худая и пожилая дама с седым пучком на макушке. Горбоносая, с массивным подбородком, она и в молодости, скорее всего, не была красавицей. Но до чего хороши были ее руки! Морщинистые, покрытые пигментными пятнами, они сохранили изящество. Безупречность кистей подчеркивали серебряные перстни. Их было несколько, и все отличались оригинальностью дизайна. Тоше понравился самый крупный, с малахитом. Он венчал безымянный палец правой руки.

— Кто на меня таращится? — услышал он скрипучий голос женщины. — Ты что ли, Софка?

— Нет, ее квартирант. Меня Антоном зовут. Здравствуйте.

— Приятный у тебя голос.

— Я и сам ничего, — хохотнул тот. Тоша каким-то чудом умудрялся ляпать именно те глупости, которые умиляли пожилых дам. Все бабушки его обожали. — Говорят, на шахматного гения Бобби Фишера похож. Вы его знали?

— Я — да. А ты откуда, милый мальчик? — Она достала мешочек и стала высыпать из него семечки на подоконник. — Софке не говори, что видел, ей не нравится, что я птиц подкармливаю.

— Не скажу. — Тоша еще больше высунулся из окна, чтобы лучше рассмотреть Беллу. В анфас ее лицо оказалось еще более неправильным: слишком узкое, вытянутое, но с низким лбом. — А вы лично Бобби Фишера знали?

— Видела один раз в Будапеште, и мне он не понравился. Так что надеюсь, ты на него не похож.

Она вознамерилась закрыть створки окна, но Тоше так хотелось подольше с Беллой пообщаться, что он выкрикнул:

— Я умею чинить сантехнику!

— Молодец, — похвалила его Белла Григорьевна. — Я слышала, нынешняя молодежь ничего руками делать не умеет…

— Вам не нужно кран отремонтировать? Или бачок? — Он слышал, как мать Ари уговаривала свою подопечную разрешить ей вызвать на дом сантехника из ЖЭКа.

— А инструмент у тебя есть?

— Найдем. — Он видел в кладовке хозяйки разводной ключ и плоскогубцы.

— Тогда я пошла ставить чайник. За услугу буду тебя угощать серебряным сиккимом.

Что это разновидность черного чая, выращенного в Индии, Тоша узнал позже, когда наслаждался напитком. Но перед этим он отремонтировал смеситель, прибил покосившуюся полку, подкрутил все ручки и убрал в кладовку тяжеленные коробки.

— Что в них? Кирпичи? — кряхтел Артем, едва отрывая каждую от пола.

— Мое прошлое, — туманно ответила Белла.

За чаем женщина почти не говорила. Задала несколько вопросов парню, удовлетворилась короткими ответами и погрузилась в молчание.

— Я вам не мешаю? — на всякий случай спросил Тоша.

— Нет. Пей, не торопись. Серебряным сиккимом нужно наслаждаться.

Через десять минут, когда вторая чашка опустела, Антон поблагодарил хозяйку квартиры и встал из-за стола.

— Ты что-то спросить хочешь? — догадалась Белла.

— Чем вы весь день занимаетесь? Телевизор не смотрите, не читаете, это понятно, вы не видите… Но у вас ни приемника, ни магнитофона. Могли бы радиоспектакли слушать, музыку, аудиокниги.

— У меня есть и приемник, и магнитофон. В кладовке. Но я слушаю тишину, милый мальчик, в ней столько разных звуков. А еще играю в шахматы.

Он осмотрелся, но не увидел доски. Белла, будто прочитав его мысли, добавила:

— Мысленно.

И, держась за стенку, проследовала к окну, за которым голуби клевали рассыпанные ею семечки.

— Мне нравится, как они курлычут и хлопают крыльями, — сказала Белла. — В этих звуках настоящая жизнь, а не в тех, что льются из приемников и магнитофонов. Я бы и смеситель не чинила, приятно слышать, как капает вода, но если я затоплю соседей, придет конец моему гармоничному существованию…

— Белла Григорьевна, можно я к вам еще как-нибудь зайду?

Она пожала плечами, как бы говоря: «Почему нет?»

— С подругой познакомлю. Ее Варей зовут, мы вместе в Москву переехали из Владимира.

— О, я знаю этот город. Провела в нем когда-то прекрасное лето.

И замолчала. Пришлось Тоше повторить вопрос:

— Так можно мне подругу свою к вам привести?

— Нет, двое гостей — это уже толпа, — отрезала она.

Однако Варя все же умудрилась с Беллой познакомиться. Антон отправил ее к соседке с подарком. То был настольный фонтан.

— Он же весь в трещинах, — отметила она, рассмотрев приобретенное им убожество.

— Белла все равно не видит. Но любит слушать журчание, а механизм в фонтане исправный.

— Так и дари его сам.

— Ты же сама хотела квартиру Беллы посмотреть, а нас двоих она не впустит, потому что двое — это уже толпа.

Да, Варваре было любопытно попасть в обитель шахматной королевы. Посмотреть на фотографии и вырезки из газет, о которых слышала от Ари. Варя сама в детстве играла, и, как говорили, неплохо. А научила ее этому гостившая в их доме родственница, звали ее Ланой. Тоненькая, смуглая, очень миловидная девушка, она приехала из далекой Киргизии.

— У нас есть родственники в Киргизии? — поразилась пятилетняя Варя.

— Лана родилась тут, в Гороховце, но переехала в Бишкек, когда ей было шестнадцать лет.

— А сейчас сколько?

Но от нее отмахивались. В доме так радовались приезду родственницы, что до Вари никому не было дела…

Никому, кроме Ланы.

— Знаешь, что это? — спросила она у сердито отрывающей ромашковые лепестки Вари, а затем показала коробку с клетками. Девочка мотнула головой. — Это шахматы, игра такая.

Варвару она не заинтересовала. Не яркая, без картинок, огоньков, голосовых команд.

— Давай я тебя научу играть, — предложила Лана.

— Не хочу. — И убежала.

Но родственница не отставала, и Варя не понимала почему.

— Лана всегда шахматы любила, — объяснила ей бабушка. — С мини-доской не расставалась. Но приходилось ей против самой себя играть, потому что никто из родственников и друзей-приятелей не умел.

— И я не умею.

— Поэтому она тебя хочет научить.

— Но я маленькая еще!

— Тебе шесть, а Лана в четыре начала играть.

Варя решила попробовать и довольно быстро освоила правила. Игра ее, правда, не сильно увлекла, но ей нравилось быть в центре внимания: вся семья собиралась, чтобы посмотреть, как дошкольница Варюшка со взрослой Ланой играет.

— У тебя есть талант, — говорила девочке родственница. — Но его развивать нужно. Не бросай игру, хорошо?

Варюшка кивала. Но когда Лана уехала, засунула подаренную ей шахматную доску в шкаф и вернулась к привычным куклам, мишкам, мячикам и… картам! С братом бабушки она резалась в подкидного дурака с пяти лет. К этой игре у нее тоже был талант, поэтому навешивала Варя противнику погоны вплоть до тузовых, генеральских.

С годами девочка забыла все шахматные правила, и взрослая Варвара была уверена лишь в том, что конь ходит буквой «Г».

— Поставь фонтан на тумбу, — услышала она голос Беллы Григорьевны и стряхнула с себя нахлынувшие воспоминания. То, что они вспыли после стольких лет, не странно, если учесть, в гости к кому Варя пришла. Поражало другое: о Лане она напрочь забыла. И родные о ней говорили только первое время. Может, потеряли с ней связь? — Ты слышишь меня, девочка?

Тошу она называла милым. Варю же такой чести не удостоила, для нее та была просто девочкой.

— Да, простите, задумалась, — выпалила Варя, водружая фонтан на массивную тумбу с ящиками, украшенными вензелями. Во времена застоя о такой наверняка мечтали многие советские граждане. Ее бабушка точно! — Как вам журчание? Можно напор воды сделать меньше или больше.

— Когда вслушаюсь, решу. Пока покажи, где переключатель.

Она протянула руку, чтобы Варя направила ее. Тоша был прав: кисть у нее оказалась красивой.

— Какие у тебя пальцы тонкие, — заметила Белла, общупав их. — Но ты довольно крупная, да?

— Среднего телосложения. — Она носила сорок шестой размер одежды, что считала нормальным. Худоба Варе не шла. Когда она не могла ничего есть из-за переживаний и скинула десять кило, то про саму себя говорила «без слез не взглянешь». — А вы всегда были такой стройной?

— Да.

Коротко и ясно!

Варя все то время, что разговаривала с хозяйкой квартиры, озиралась по сторонам. Где описанный Ариной антураж? Стены пустые, как и полки. И ни одной шахматной доски! Но если верить подруге, их тоже было несколько. Некоторые с автографами мировых знаменитостей.

— Я в детстве играла в шахматы, — зачем-то сказала Варя. — Говорили, у меня к ним талант.

— Но ты не стала его развивать? — Девушка кивнула, забыв, что Белла слепа. Однако та каким-то образом поняла, что гостья дала положительный ответ. — И правильно сделала. Войны — не женское дело.

На этом интересном месте разговор пришлось прервать, поскольку, открыв дверь своим ключом, к подопечной зашла Аринина мать Лариса. Или, как ее называл закадычный друг, мадам Гусыня. Ему она настолько не нравилась, что, всегда обходительный с возрастными дамами, с ней Антон только здоровался.

— Хорошо, что от осинок иногда рождаются апельсинки, — говорил он. — Ари такая легкая в общении, открытая, веселая, что, если бы не внешнее сходство, я подумал бы, что ее мадам Гусыня в капусте нашла.

— Признайся, ты обалдел, когда впервые увидел Арину?

— Нет, но отметил, что она невероятно хороша. — Тоша на самом деле при знакомстве вел себя адекватно, не робел, не мямлил и не пялился на прелести. — Причем от природы. И никакого высокомерия, просто поразительно.

— Ты, дружочек, не влюбился в нее? — хихикала Варя.

— Впечатлился, и только. Чувства во мне вызывают девушки иного плана.

— А конкретнее? — не отставала она. — Ты меня со своими пассиями не знакомил, и я не видела ни одной…

— Кроме последней.

— Автомобилистки?

— Мы проводили день рождения ее сына. В стиле Простоквашино.

— Ты встречался с матерью Марка? — поразилась Варя. Она вспомнила сначала конопатого мальчишку семи лет, немного похожего на дядю Федора из самого первого мультика, а потом его родительницу. — Но она же…

— Старше нас всего на полтора года.

— Да я не об этом. Эта женщина архивариусом работает, а развлекается тем, что рисует картины по номерам. Она скучная.

— Ты видишь со мной рядом клоунессу?

— Нет, но кого-то более жизнерадостного.

Тоша закатил глаза.

— Давай вернемся к базовым настройкам и перестанем обсуждать мою личную жизнь, хорошо?

Она кивнула, и они сменили тему на более животрепещущую: какую поденную работу выбрать, чтобы продержаться ближайшие три дня.

* * *

Она мыла окно, которое загадили прикормленные Беллой голуби, когда услышала:

— Девочка, это ты?

Варя обернулась на голос. Соседка, вперив в нее свой невидящий взгляд, едва заметно водила носом. Принюхивалась. «По запаху людей определяет, — поняла девушка. — А не по дыханию, как я думала!»

— Добрый день, Белла Григорьевна, — поздоровалась с ней Варвара.

— Где твой дружочек?

— Брат, вы хотели сказать?

— Пусть так, — отмахнулась она. Варя заметила, что ее крупное кольцо, которое так нравилось Тоше, стало болтаться. Еще похудела женщина, хотя куда уж? — Так где он?

— Работает допоздна. — Он смог заполучить роль с репликой, а Варю даже в массовку не взяли.

— Жаль. Тогда тебя попрошу помочь. Зайдешь ко мне?

— Как только окно домою.

Через пятнадцать минут Варя постучала в соседнюю дверь. Белла открыла ее только после того, как получила ответ на вопрос «Кто там?».

— Что нужно сделать?

— Достать с антресолей шахматы и расставить их.

— Решили поиграть?

— Подержать их в руках. Забыла уже, каково это.

Подвинув к шкафу стул, Варя забралась на него.

— Задержи дыхание, прежде чем открыть дверки, в ящике два десятилетия копилась пыль, — предупредила соседка. — И доставай доску двумя руками, она тяжелая.

Действуя согласно указаниям, Варя выполнила просьбу Беллы. Клетчатый чемодан был изготовлен из какого-то породистого дерева. Выглядел он не только внушительно, но и дорого. Варя решила: шахматы старинные, и ей не терпелось взглянуть на фигурки, сложенные внутри чемодана.

— Теперь неси тазик с водой и тряпки, все это найдешь под ванной, — продолжила инструктаж Белла Григорьевна.

— Жидкость для мытья посуды не захватить?

— Ни в коем случае. Когда избавимся от пыли, протрем доску и фигурки смесью воска и масла. Она не повредит дереву.

Протирать доску от пыли Белла девушке не мешала, только подсказала, как открыть замок, он оказался с секретом. Когда чемодан открылся, Варя увидела причудливо вырезанные из дерева фигурки. Они были не черными и белыми, а молочными и палисандровыми.

— Это все дуб, но разных пород, — пояснила Белла. — Между фигурками ты найдешь пузырек с воском. Прилагался к набору.

— Вам его подарили?

— Нет, купила сама, когда выиграла первый чемпионат СССР. На призовые деньги.

Они протирали фигуры и размещали их на доске. Белла ставила их точно по клеткам. И цвета не путала, скорее всего, на ощупь разные породы дуба отличались.

— Не хватает белой королевы! — сделала открытие Варя.

— Да, она треснула. Как же я плакала, когда это случилось…

— И что, нельзя было отремонтировать?

— Что это за королева с трещиной? Пусть и заклеенной?

— Лучше оставить армию без той, кого она должна защищать? — почему-то рассердилась Варя, глядя на доску с пустующей клеткой.

— Странно слышать это от девочки, что называла себя потенциально талантливым игроком. Армия защищает короля. Ферзь же атакует. Он главнокомандующий. Высший правитель по сути, но не по рангу.

— Но вы-то считаете, что нет никого главнее королевы!

Уголки губ Беллы чуть приподнялись. Это она так усмехалась.

— Открой средний ящик серванта, девочка. Если не знаешь, то это шкаф для посуды.

— Почему не знаю? — буркнула та, встав с кресла. Шкаф со стеклянными дверками, за которыми громоздились хрустальные блюда и обеденные сервизы, стоял торцом в нише под аркой. Его задвинули туда, чтобы не крал пространство у комнаты. Все равно его содержимым хозяйка не пользовалась. — И что я должна найти в ящике?

— Коробку из-под туфель. Она бархатная. Впрочем, там другой нет.

— У вас тридцать четвертый размер ноги? — спросила Варя, увидев цифры на ней. — Тяжело, наверное, было в СССР элегантную обувь покупать? Бабушка рассказывала про дефицит.

— Мне доставали. А потом я из-за границы начала возить. Возможностей у известной шахматистки было больше, чем у обычных граждан.

Открыв бархатную коробку, Варя не сдержала возгласа восхищения:

— Красотища какая!

— Настоящая белая королева. Без единого изъяна.

То была фигурка из слоновой кости. Скорее всего, именно ее Арина в детстве видела на полке стеллажа.

— Это подарок от мужчины, которого я до безумия любила!

Неожиданно было слышать это от Беллы. Варя думала, что она женщина-сухарь, которой чужды романтические чувства… Как и безумство!

— Преподнося ее, он сказал почти то же, что и ты, девочка. Только он имел в виду не фигурку, а меня. Он первым назвал меня белой королевой, а журналисты — много позже.

— Он тоже любил вас…

— По-своему.

— Но почему вы не поженились? — и, спохватившись, добавила: — Извините за бестактность, это не мое дело…

— Правильно говоришь, не твое. Но я отвечу, коль сама затеяла этот разговор: он выбрал другую.

— А вы не смогли его разлюбить, поэтому не построили других отношений?

Белая королева трескуче рассмеялась. Как показалось Варе, с некоторой издевкой. Вышло, что угадала.

— Как шаблонно и примитивно ты мыслишь, девочка. Любовь проходит, даже сумасшедшая, если ее не пестовать. Был в моей жизни еще один мужчина. Прямая противоположность первому. С ним я стала спокойной и уверенной. Не королевой, а обычной женщиной. — Она протянула руку, чтобы Варя положила на нее фигуру. Она была в два раза выше остальных и гораздо изящнее. — Но оказалось, для шахматистки и это плохо. Я дурно играла, когда страдала от любви, но и, наслаждаясь ею, играла не лучше.

— Пришлось дать ему от ворот поворот?

— Нет, бросить шахматы. А когда мы все же расстались с любимым, я не захотела возвращаться в большую игру.

Ах, как бы Варе хотелось услышать подробную историю жизни белой королевы, увидеть ее архивы! Это гораздо увлекательнее, чем смотреть мелодрамы по телевизору. В них шаблоны и примитивизм (они и сформировали ее мышление), а хочется правды, настоящих эмоций и переживаний…

— Когда тот, кто подарил эту фигурку, явился в мой дом, — продолжила Белла, поставив ее на пустующую клетку, — чтобы торжествовать свою победу надо мной, то уложил королеву на бок.

— Разве с ферзем так поступают? — переспросила Варя. — Короля кладут, когда признают поражение. Показывают, что он стал мертвым.

— И то в кино, а не в профессиональных шахматах, — фыркнула Белла. — Для красивого кадра кто-то придумал «умертвлять» короля, а остальные начали повторять.

— Ваш мужчина не был шахматистом, да? — догадалась Варя. До этого она думала, что Белла в кого-то из своих влюбилась: тренера, игрока, возможно, комментатора.

— Он обожал играть не с фигурами из дерева, а с живыми людьми. Со мной в первую очередь. И когда он решил, что все, я повержена, то щелкнул пальцем по фигуре белой королевы, роняя ее.

Варя сразу представила себе этот эпизод. В кино бы он точно смотрелся эффектно!

— После этого я убрала белого ферзя с доски, а ее саму отправила на антресоли. Стала королевой без подданных. Пусть одинокой, но не побежденной.

— Вы такая крутая, с ума сойти, — прошептала Варя.

Белла ее заворожила своим малопонятным рассказом, туманными, но красиво звучащими фразами, шелестящим голосом, плавными движениями изящных рук над шахматной доской, взглядом в пустоту…

— Иди к себе, девочка, — услышала она. — Устала я. За помощь спасибо.

А Варя сидела бы и сидела, слушала и слушала, смотрела и смотрела. Но пришлось ретироваться. И с нетерпением ждать позднего вечера, чтобы рассказать Тоше о своем визите к белой королеве.