Никита выпал из второй реки и повалился вниз лицом, раскинув руки. Мешок придавил спину камнем, хотя в нём уже ничего, кроме запасной одёжки, и не осталось. В этот раз всё прошло ещё хуже – гул от чёрных волн проникал до костей, и тело как будто до сих пор продолжало вибрировать. Никита вдыхал и вздрагивал, выдыхал и вздрагивал. Пахло еловыми иголками. Наверное, это из-за них саднило щёку.

Что-то кольнуло тыльную сторону ладони. Никита отодвинул руку, не открывая глаз. Кольнуло ещё раз, сильнее. Никита приподнял правое веко. Скачущее чёрное пятно приблизилось, клюнуло в ухо и каркнуло.

– Встаю, – прохрипел юноша и с трудом сел.

Никиту мутило, глаза никак не могли сфокусироваться.

– Вот он, Кощея победитель, невест освободитель… – пробурчал он, дёргая нитку на запястье. Она наконец поддалась и соскользнула, но ворон не спешил уходить. Он несколько раз подбегал к Никите и отбегал всё время в одну сторону по течению реки.

– А, туда мне дальше? – сообразил Никита. – Спасибо, птица учёная.

Ворон каркнул на прощанье и нырнул в прозрачную воду. Поверхность не шелохнулась. Никита вздохнул и помассировал голову. Пить хотелось ужасно, но река в белом русле не вызывала доверия. Даже вон ни одной иголочки в воде не плавает! И рыб нет!

Никита медленно побрёл вперёд, стараясь подбодрить себя тем, что первая Кощеева сестра оказалась нисколечко не страшной, только слегка чудной. Ну, у людей в возрасте такое бывает… Так что обычная старушка. О коне позаботится.

Сначала елей вокруг было по пальцам пересчитать, только странные все – от жёлтого до тёмно-оранжевого цвета. Но чем дальше вела речка, тем меньше попадалось жёлтых деревьев, а там уж господство перешло к синевато-седым и обыденно-зелёным, и стояли они плотнее, нависнув над рекой и загораживая голубое бессолнечное небо. Вдруг среди стволов он заметил прореху, вроде даже и тропинку. Никита свернул от реки и пошёл по ковру из потемневших иголок.

Среди елей дышалось свободно, как будто силы прибавлялись, и юноша даже забыл о мучившей его жажде.

В глубине леса деревья попадались всех цветов, шуршало что-то в невысокой сухой траве, редкие длиннохвостые синицы вылетали из веток в поисках красных ягодок, а зелёные дятлы искали насекомых. Было сумрачно. Никите померещился в зарослях тройной серый хвост, но думать о кикиморе не хотелось, и он сосредоточился на растениях. Он скоро понял, что тут не только ёлками всё засажено, разные хвойные деревья встречаются – можжевельники с синими пахучими плодами, пышные сосны, лиственницы, стройные кипарисы. И как это всё в одном месте уживается?

«Ну и дурак ты, Никита! – стукнул себя по лбу юноша. – Забыл, что ли, где находишься? Тут без чар не обошлось. Так себя забыть раньше времени можно…»

Дальше мысли Никиты вернулись к сказкам, так что готовые слова приветствия уже крутились на языке. Избушку второй Кощеевой сестры окружали низкорослые хвойники, и оттого она не затронута была сумраком леса. Старуха уже поджидала его, стоя на ступеньках у распахнутой двери, одетая в такой же простой балахон, как и младшая, только подпоясанный широким алым кушаком с вышитыми золотыми солнцами. Серый платок был прижат к голове берестяным обручем, а из-под ткани виднелась растрёпанная белая чёлка. Никита сразу понял, что она старше – морщин было в два раза больше, лоб сурово нависал над глазами… Какими-то не по-старушечьи большими, яркими, чёрными, как дно колодца. В таких только утопиться.

– Явился не запылился! – пробурчала она. – Человеком на всю округу воняет. С чем пожаловал, богатырь?

Никита расправил плечи и открыл рот, но старуха мрачно добавила:

– Если ты и правда богатырь. Мелкий какой-то. От одного Кощеева чиха на край земли снесёт. Хотя какая мне разница… Просто не ходи дальше, ладно?

– Не ладно! – ошарашенно ответил Никита, растеряв все сказочные фразы. – Я, может, не совсем богатырь, но я царский сын, и у меня к Кощею дело, даже два.

– Что за дела могут быть к Кощею? – сложив руки на груди, сурово спросила старуха.

– Я за невестой пришёл.

Старуха подняла кустистые брови:

– Ха! Глупости какие! Что, царскому сынку в людском мире девушки не милы? Нет у Кощея невест, только сёстры.

Врёт старуха, решил Никита, уязвлённый и её смехом, и тем, что она, в сущности, была права. Царскому сынку Никите обычные невесты не подходили. Поэтому он не смог скрыть обиженную нотку:

– Как нет невест?! Куда же все девушки деваются, которых он в своё царство утащил?!

– Во-первых, никого он не утаскивал, во-вторых, он их отпускает, – строго сообщила старуха.

Тут уж настала очередь Никиты сказать «Ха!». Старуха проигнорировала его и язвительно спросила:

– А второе дело, ваше высочество?

Никите не нравилось, что разговор зашёл куда-то не туда и совсем не приближает его к намеченной цели. Он решил, что единственный способ вернуться к образу богатыря, а не капризного царского отпрыска – следовать указаниям из сказок, и, подбоченившись, повторил уже однажды сработавшую формулу:

– Ты бы, старуха, сначала путника напоила, накормила да спать уложила, а потом расспрашивала!

– Кто ж у Кощеевых сестёр спит, глупый, – не поддалась вторая сестра. – А поел ты у первой.

– Тогда напои! – упорствовал Никита.

– Хм, – сказала старуха, скрылась за дверью, вернулась с глиняной кружкой и неожиданно кинула Никите. Тот едва успел её поймать.

– Река в той стороне, – сказала старуха.

Хотелось кинуть кружку обратно, прямо в голову этой гадкой ведьме! Вон как ухмыляется! Но пить хотелось страшно – даже говорить было сложно, не то что спорить. Никита развернулся и поплёлся обратно по тропинке, напоследок сказав:

– Ты от меня так просто не избавишься!

– Ха! – кинула старуха ему в спину и хлопнула дверью.

Никита всё-таки решился и набрал воды в кружку – Горошек-то пил, ничего! Да и чай первая старуха, наверное, из этой воды заваривала. Вода оказалась холодной и совершенно безвкусной. Подождав немного, не заболит ли живот, Никита напился вдоволь и пошёл обратно, раздумывая, как дальше общаться со старухой. Не зря первая сказала, что вторая сестра умная!

– Ой! – воскликнул Никита вслух.

А вот ты, царский сын, тугодум! Ведь ей надо было сразу свёрток от Ульяны предложить! Никита прибавил шагу, а потом и вовсе побежал, испугавшись, что старуха заперлась и не откроет. А без неё он переход через реку не отыщет!

Старуха сидела на крылечке. Она тоже оказалась босой, как первая.

– Явился не запылился, – проворчала она. – Ничего нового тебе не скажу. Кружку отдавай и иди ныряй обратно к первой.

– Подожди, бабушка, у меня есть кое-что, – терпеливо сказал Никита. Он протянул ей кружку, а потом выудил из своего мешка свёрточек, перевязанный красной лентой.

– Что там? – с подозрением спросила старуха.

– Секреты! – поддразнил её Никита. – Пусти внутрь, поговорим по-человечески.

Старуха усмехнулась, но любопытство взяло верх, она поднялась и пригласила Никиту внутрь. Тот благодарно поклонился и последовал за ней.

В доме его главным образом поразил букет подсолнухов – не то время года же! Затем подсолнухи на подушке приметил. Ульяне понравилось бы… В остальном обстановка была гораздо проще, чем у первой сестры.

– Значит, за невестой пришёл, богатырь? – спросила старуха, когда они уселись друг напротив друга за стол. – Чем тебе человеческие подружки не угодили?

– Скучные они, – разоткровенничался Никита и даже слегка покраснел. – А я хочу, чтобы, как у отца с матерью – молнии летали, когда бранятся, и солнце ярче светило, когда милуются.

– Думаешь, чародейки такие? – скривила рот старуха, став ещё более уродливой, хотя куда уж больше! – Сидят тихонько и слова лишнего Кощею сказать боятся. И вообще, я уже объяснила: нет в Кощеевом царстве невест. Он всех научил премудростям – полезным! – и в мир выпустил. Вот и сказке конец.

– Но у меня тогда второе дело есть, – сказал Никита и придвинул старухе свёрток от Ульяны.

Та корявыми пальцами поддела ленточку, развернула ткань, вынула берестяные таблички, нахмурилась. Юноша запоздало подумал: что, если она умная, но неграмотная?.. Но чёрные глаза второй Кощеевой сестры забегали по строчкам. Закончив одну табличку, она перекладывала её на дно стопки, пробегалась глазами по следующей, убирала её, и так, пока не дошла до первой. Выражение лица старухи менялось с каждой строкой, и Никита, сам того не осознавая, отодвинулся подальше, прижался к спинке стула. Наконец старуха подняла на него глаза и произнесла сдавленным голосом:

– Ты должен уйти, Никита Михеевич. Ты должен пойти домой.

– Это Ульяна моё имя написала? И почему я должен?..

– Должен! – вскочила со стула старуха, и Никита поднялся тоже. – Нет тут невест, тут только смерть! Кощей тебя без лишних слов в камень обратит, опомниться не успеешь! Думаешь, ты первый такой смелый сюда пришёл?

– Если там всё написано, то ты и про второе дело прочитала! – повысил голос Никита, перекрикивая старуху. – Я не уйду, пока Ульянину просьбу не выполню. Ну их, этих невест! Где Варвара Тихомировна? Пять лет прошло с тех пор, как её Кощей в своё царство забрал! Или её тоже научил и отпустил?

– Да! – выкрикнула старуха в отчаянии. – Нет! Скоро выпустит, она будет в деревне травницей и весточку пошлёт, так Ульяне и передай! А теперь иди!

– Нет! Не верю я тебе! – твёрдо сказал Никита. – Если куда и пойду, то дальше, к третьей сестре, а оттуда – к Кощею, Варвару вызволять! Прощай!

Он двинулся к выходу.

– Стой! – раздался голос за спиной Никиты, только не старушечий совсем, звонкий… Отчаянный. Юноша резко обернулся и застыл.

Конечно, он Варвару знал когда-то. Не пять лет назад – десяток. До того, как царь Михей с царём Тихомиром рассорились. По той речке, где он потом всегда рыбачил, проходила когда-то граница двух царств. Там-то они детишками и повстречались. Лет по семь-восемь обоим, увлечения одни – бабочек ловить, в прятки играть, жаловаться на старших брата и сестру, а Никита и на младшенького обижался иногда. Так пять лет прошло. А потом отцы чего-то не поделили. Царь Тихомир вызвал Кощея, чтобы армию обучить, а заплатить оказалось нечем. Вот младшую дочку и отдал. Спустя пару лет Святозар отправился в Кощеево царство, а по возвращении встретил Ульяну, старшую – и вспыхнула между ними сказочная любовь. Если верить россказням, а не тому, что сама Ульяна поведала. Как бы то ни было, пришлось отцам немедля помириться и свадьбу устраивать.

Сейчас Никита не мог вспомнить лицо Варвары, только чёрные глаза остались в памяти да две толстые косы до пят чёрно-смоляного цвета, как у старшей.

– А где косы твои, Варвара Тихомировна? – прошептал Никита.

Девушка грустно улыбнулась, бросила на пол платок и берестяной обруч, обнажив остриженные до плеч волосы.

– Это самый важный вопрос, Никита Михеевич?

Они снова сели за стол.

– Как дома? – спросила Варвара.

– Как обычно. – Никита пожал плечами. – Святозар женился на Ульяне, Третьян тоже невесту нашёл.

– Я всегда удивлялась, зачем его так назвали, – сказала Варвара. Её пальцы беспокойно постукивали по поверхности стола.

– Отец думал, дочка будет. А как сын родился, воскликнул: «Третий!» Вот так и получилось.

Разговор не клеился. Никита пытался выловить хоть одну мысль из головы, чтобы разорвать гнетущую тишину. Воздух стал тяжёлым, словно между ним и Варварой образовалась прозрачная непреодолимая стена. Девушка заговорила первая:

– Иди домой, Никита. Скажи Ульяне, что… – она вздохнула, – что я когда-нибудь в Явь вернусь. Пришлю ей весточку. Рано или поздно встретимся с ней. Что я когда-нибудь в Явь вернусь.

– Зачем же ждать, Варвара? – спросил Никита. – Если всё неправда! Невест Кощей не крадёт, сестёр у него нет… Давай вместе вернёмся прямо сейчас!

– Куда же я вернусь, Никита? – удивилась Варвара. – Отец меня не ждёт, у сестры скоро второй ребёночек будет, тут написано.

Девушка похлопала ладонью по табличкам.

– Да и потом, я же чародейка теперь! Позор какой для отца – царевна-ведьма! Поэтому Кощей сестёр в дальние деревни отправляет, туда, где нас не знают и где травница или знахарка нужна. Меня никто из знакомых не примет.

Это же говорила ему первая сестра, Никита помнил.

– А ты… – юноша замялся. – Выходи за меня замуж! Тогда примут!

Варвара сначала вытаращилась на него, а потом рассмеялась. Никите бы обидеться, но он впервые увидел её улыбку, которая на несколько мгновений стёрла с лица тревожное выражение.

– Кто ж такое спрашивает, да так сразу? – отсмеявшись, спросила Варвара.

– А вот первая Кощеева сестра, например! – парировал Никита. – Так она тоже, значит, девушка на самом деле… Я решил, что показалось – волосы рыжиной сверкнули.

– Вот на ней и женись, раз она первая спросила!

– И правда, неловко получилось. Придётся её забирать! – усмехнулся Никита.

Варвара посерьёзнела.

– Она, может, и согласится. Понравился ты ей. А я никуда не пойду.

– Но почему?! Если тебе так и так возвращаться?

– Я ещё не всему научилась, чему хотела, Никита. И… не хочу я. Мне тут хорошо. Делаю, что хочу, хожу, куда хочу.

– От леса до речки и обратно твои прогулки.

– Много ты понимаешь… – проворчала Варвара. – Не могу я тебе всё рассказать, ты потом людям понесёшь.

– Не понесу! – возмутился Никита. – Скажи, как мне тебя уговорить, что пообещать? Я всё сделаю, Варя! Ты пойми, мне тоже пути назад нет. Мне отец дал трижды по дюжине дней, чтобы я нашёл невесту, а не найду – отречётся. Да и оба царства теперь знают, что я побеждать Кощея пошёл! Надо мной смеяться будут, если я и без коня, и без невесты вернусь… Так что покажи мне путь к третьей сестре, и будь что будет.

– Да как ты Кощея победишь, Никита! – воскликнула девушка.

– А ты мне сотвори зачарованный меч, Варвара, ты же чародейка!

– Даже если бы я умела… Он в реке растает. Богатырь приходит к Кощею и требует честный поединок. Кощей обязан дать противнику доспех и оружие, равное его мечу по силе – таков установленный порядок. Только не поможет тебе меч против Кощея. Он тысячу лет живёт, он все известные армии обучил! Куда тебе против него!

– Поэтому его и надо победить! Все войны мира происходят из-за него! Вот если бы он не обучал никого, никто бы и не воевал! И не забывай, Варя, что у Кощея мой старший брат, Святозар, учился, а я потом у него.

– Какое ребячество! – процедила Варвара.

Девушка и юноша смотрели друг на друга, сжав губы и скрестив руки на груди. Они часто вот так ссорились в детстве, оба упрямые до предела. Решали, кто прав, игрой – кто дальше в реку камушек закинет или кто быстрее до дерева добежит. Сейчас такое не сработает.

– Из Кощеева дворца ещё ни один мужчина не возвращался, – процедила Варвара.

– Возвращался! Во-первых, Владимир Книголюб. Он ещё и секреты забрал!

– Сказки вспомнил! – фыркнула Варвара.

– А второй – брат мой Святозар!

– Ха! Не был он там! – победно воскликнула девушка. – Твой отец Кощея позвал, обещал ему все сокровища, что у него есть, да ещё то, что Святозар потом завоюет, только бы Кощей его в своём царстве обучать взялся. Кощей понял, что царь Михей воевать задумал против моего отца, о котором дурная слава разошлась. Тогда Кощей привёл Святозара ко мне, и я рассказала, как всё на самом деле было.

– Как? – спросил Никита. – Все знают, что царь Тихомир свою дочь в оплату отдал. Только молчат, мы же нынче дружим.

Варвара покачала головой.

– Я сама пошла. Отец за серебро договорился. Только серебра у нас столько не было. Отец хотел у Приморского царя занимать, у крестьян больше урожая забирать… Никому бы хорошо не было. Воинов бы обучил, а чем им воевать потом? Ветками да камнями? И модница Ульяна бы в одном сарафане ходила, да без приданого осталась бы. А ведь она всегда замуж мечтала и семью большую, – улыбнулась Варвара. – Когда Кощей первый раз приходил, я подслушивала, о чём они договаривались. Потом в конюшне притаилась, рядом с Вихрем – это чёрный жеребец, может, видел у Любавы?

Никита кивнул.

– А как Кощей пришёл, коня оседлал, я Вихря за узду схватила и говорю: «Не отпущу, пока со мной не побеседуешь, царь Кощей!»

– И не испугалась? – спросил Никита.

– Испугалась, конечно! Он ещё и в полном доспехе был! Шлем – череп с рогами, обвитыми цепью, кости да ветви. Но, знаешь, ведь есть только два пути – делать или не делать… Думала, засмеётся и ускачет прочь. А он без улыбки посмотрел мне в глаза – так, что искры засверкали! Это он, я теперь понимаю, проверял, могу ли я с чарами управляться. Оказалось, у него тогда второй сестры не было, а первая уже в Явь просилась. Далеко не каждая из тех, кого Кощею родители отдают, хоть капельку колдовать может. Вот так он со мной вернулся к отцу и сказал, что не нужно ему серебро, если тот отдаст меня.

– А отец что?

– Стыдно сказать, Никита, но отец обрадовался. И вот, когда войско было обучено, Кощей за мной пришёл, как договорились, к иве плакучей у речки. Бедная Ульяна бежала за нами, пока сил хватило… Ей до последнего не говорили, чтобы она вместо меня не ушла. Потом, когда мы придумали, как избежать войны, отправили сестре послание. А пока ждали ответа, согласится она или нет, пока переписывались и уточняли, Кощей обучал Святозара здесь, в Междумирье-Межречье. Мы с твоим братом тогда часто беседовали. Он упрямый, конечно, но согласился, что воевать никому не надо.

– Вот и я о чём говорю, Варвара! – воскликнул Никита. – Я пойду к Кощею и запрещу ему плодить новых воинов и ковать оружие из болотного серебра! А не согласится миром – тогда уж на битву вызову.

– Ну всё! – Варвара встала со стула и упёрла руки в бока. – Я с тобой, как со взрослым, а ты понимать не хочешь! Что ж, иди! Тебя всё равно Марья дальше не пропустит. Третья сестра не то что я да Любава – она женщина взрослая. Ты для неё как щенок, как дитя несмышлёное! Сам обратно в слезах прибежишь!

– Покажи мне дорогу, – хмуро сказал Никита. Он надеялся, что Варвара не распознала обиду в его голосе – иначе оказалось бы, что она права.

⁂

Проводив Никиту, Варвара легла прямо на пол, на медвежью шкуру, и схватилась руками за голову. Тут же резко вскочила, достала из сундука блюдце с тёмно-синей каёмочкой, постучала дважды ногтем. Марья ожидаемо не ответила – едва ли когда отвечала. Варвара для верности постучала ещё раз – конечно, ничего. Тогда она взяла тарелочку с изумрудной каёмочкой и постучала по ней. Круг сразу же почернел и показал взволнованное веснушчатое лицо первой Кощеевой сестры.

– Беда, Любавушка, – без предисловий начала Варвара.