Ворота с лязгом распахнулись, и ребята, помахав на прощанье Геннадию Аркадьевичу, поспешили к учителям.

Вадим Евгеньевич с Колей, вновь нёсшим, к досаде Маши, её чемодан, возглавили небольшую процессию. Артур Тамерланович замыкал, следя, чтобы никто не отстал и не сошёл с дороги. Снега намело немного, сантиметра два-три, и кроме следов учителей ясно виднелись полосы от колёс автобусов, вернувших с зимних каникул остальных учеников.

Из-за тёплого света фонарей спереди и сзади Косте казалось, что они заключены внутри прозрачного оранжевого кокона, ограждающего их от мертвенной темноты спящего леса. Это ощущение лишь усилилось, когда пару минут спустя ему в лицо пахнуло волшебным ветром, от которого ни одна снежинка не взвилась, такой чувствуешь не кожей, а то ли напрямую сердцем, то ли каким-то древним инстинктом, и лес по бокам от них снова обратился непроходимой дубравой. Они будто оказались в коридоре с чернильно-чёрными стенами, и, оглянувшись, Костя невольно сглотнул, увидев сомкнувшиеся ряды деревьев за спиной Артура Тамерлановича. Лес двигался за ними, изголодавшимся чудовищем проглатывая метр за метром снежную полосу дороги, казалось, он в любую секунду перестанет бояться живительного света фонарей и, рванув вперёд, цапнет своими чёрными клыками физрука за пятку.

Похоже, не только Костя чувствовал себя неуютно, потому что все прибавили шагу и притихли, словно прислушивались, не крадётся ли кто во тьме волшебного леса. Но слышался лишь скрип снега под ногами, шорох рукавов о бока курток и учащённое дыхание. Даже меч-кладенец летел молча, бдительным стражем маяча у правого плеча Кости.

Наконец впереди показалось слабое свечение, и через пару минут лес расступился, выпуская их на круглую подъездную дорогу у залитого светом лицея, сияющего как маяк на фоне тёмного неба.

Пройдя мимо неработающего фонтана, они поднялись по мраморным ступеням. Вадим Евгеньевич, погасив фонарь, открыл правую створку высоких парадных дверей и приглашающе кивнул:

– Заходите скорее.

Ребята, изрядно подмёрзшие за прогулку, торопливо отряхнули сапоги и ботинки от налипшего снега и, дружески толкаясь, хлынули в великолепный вестибюль Тридевятого лицея.

Взгляд Кости, стягивающего с головы шапку, привычно скользнул вверх. Всякий раз, заходя в вестибюль, он поднимал взор к гигантскому панно на потолке, изображающему остров Буян и всех описанных Пушкиным обитателей Лукоморья. А конкретно к небольшой фигурке сгорбленного иссохшего старика в чёрной короне, восседающего на холме из золотых монет и драгоценностей. Наверное, каждый лукоморец в лицее невольно выискивал на панно своего сказочного тёзку, хотя неизвестный художник изобразил далеко не всех. К примеру, там не было кикиморы, а именно эти две лукоморки – сёстры Оля и Соня – стояли перед открытыми дверями музея и с любопытством заглядывали внутрь.

Костя заметил, что исчезли строительные леса, ограждавшие левую часть вестибюля всю вторую четверть, после того как Василий разнёс добрую треть музея, разбил витрины и оставил в паркете и на стенах глубокие рытвины от когтей. Жанна своим огненным щитом тоже много что подпалила, включая пару бархатных штор, но её, конечно, никто не винил, ведь она защищала себя и Катю с Никитой от рассвирепевшего серого-волка.

Если не считать уборки обломков и осколков, разрушенный музей не трогали, просто закрыли в него доступ. Как Костя понял, педсовет с неизвестными ему попечителями очень долго решали, что делать теперь, когда правда о Схроне вскрылась. Должно быть, они всё-таки к чему-то пришли, и неизвестным рабочим хватило зимних каникул, чтобы навести долгожданный порядок.

– Бегите скорее в комнаты, ужин в семь, – предупредил Вадим Евгеньевич, отдавая Артуру Тамерлановичу свой фонарь, и первым направился к левой галерее, ведущей в общежитие.

Игорь, Коля, катящий за собой чемодан Маши, и сама Маша с Алисой и Кариной поспешили за ним, но четвёртка друзей и Аля с Дианой присоединились к сёстрам-кикиморам.

Костя, сунув голову в дверной проём, с удивлением осмотрел знакомый интерьер. На первый взгляд, в музее ничего не изменилось: всё те же тёмно-зелёные стены, взмывающие к высокому потолку, всё те же картины с сюжетами из сказок, а самое главное – всё те же витрины с экспонатами. Единственное явное отличие заключалось в отсутствии большой витрины, раньше стоявшей на самом почётном месте – прямо напротив входа, так что любой зашедший в музей волей-неволей обращал на неё внимание. Но это как раз было понятно, ведь лежавший там артефакт прямо сейчас парил рядом с головой Кости, но повернут он был самоцветом в противоположную сторону, как если бы прикрывал ему спину. И если учитывать, что Аля стояла прямо позади Кости, он был благодарен мечу за бдительность.

– Тут будто ничего не изменилось?.. – полувопросительно произнесла Катя.

– Ага! – звонко отозвалась Соня, быстро закивав. – Вообще ничего. Только витрины сделали какие-то новые, пуленепробиваемые, что ли, и датчики с видеокамерами установили, видите?

Она замахала рукой, указывая то на потолок, то по сторонам. Среди потолочных перекладин, аккуратно заткнутые в тёмные углы, чтобы несильно бросаться в глаза, поблёскивали объективы камер видеонаблюдения.

– Говорят, пришлось даже стены кое-где сверлить и полы вскрывать, чтобы новые провода проложить, – подхватила Оля, покачиваясь с пятки на носок. – Потому что беспроводные сенсоры рядом с волшебными артефактами глючат. Даже за толстым стеклом.

Костя изумлённо на неё посмотрел, но Никита опередил его, воскликнув:

– Так они что, оставили артефакты здесь?!

– Ага! – Соня от избытка чувств даже подпрыгнула. – Ну, то есть не совсем. Не все.

– Не все? – переспросила Диана.

– Ага! Нам так Зоя Никитична сказала, – пояснила Оля. – Только не сказала, какие артефакты оставили, а какие – заменили муляжами. Но какие-то точно заменили, потому что в её кабинете тоже стены ломали, новый большой сейф какой-то суперпупернавороченной модели устанавливали. Вот мы теперь и гадаем, что здесь настоящее, а что – нет, – кивнула она вглубь музея.

– Но разве это не опасно, оставлять волшебные артефакты у всех на виду? Ещё и двери нараспашку! – возмутился Никита. – Это ж любой может зайти и что-нибудь взять!

Сёстры синхронно пожали плечами.

– Теперь тут всё на сигнализации, так просто не разобьёшь и не возьмёшь, – возразила Оля. – А самые опасные они, наверное, как раз унесли в сейф.

– Это довольно хитро, – задумчиво произнесла Катя. – Вроде бы вот они, артефакты, бери и пользуйся, но для этого нужно разбить витрину и поставить на уши весь лицей. И не факт, что это окажется не муляж, с виду-то не понять.

Она быстро глянула на Костю, и тот догадался, о чём она подумала, но не стала озвучивать: с кощеевым зрением ему как раз было по силам определить, настоящий перед ним бесценный артефакт или пусть и дорогая, но всё же подделка.

– Да и кто на такое решится? – добавила Аля. – Посторонних у нас не бывает, а среди учеников дураков нет.

Костя отметил про себя, что не он один покосился на василису-прекрасную, но если Катя и Жанна сделали это незаметно, то Никита, забывшись, повернулся к ней и с подозрительным видом прищурился.

Не желая привлекать лишнее внимание, Костя торопливо бросил:

– Ну, увидимся на ужине! – И потащил за собой Никиту в сторону общежития.

– Нам нужно поговорить! – прошипела нагнавшая их Жанна.

Костя кивнул, но промолчал, потому что навстречу им шли несколько ребят из старших классов. Уже на лестнице он быстро обернулся и сказал девочкам:

– Встретимся в нашей комнате.

Жанна, в предвкушении сверкнув тёмными глазами, даже с чемоданом в руках обогнала слегка запыхавшегося Никиту и бодро побежала дальше по ступенькам на третий этаж, Катя едва за ней поспевала.

В общежитии чувствовалось оживление: то и дело хлопали двери, впуская и выпуская вернувшихся с каникул учеников, закончивших разбирать вещи и спешивших поделиться с друзьями новостями или похвастаться новогодними подарками. Помахав Владу, стоящему в коридоре с двумя одноклассниками, Костя и Никита зашли в свою комнату П.И. Чайковского.

Всё здесь осталось точно таким же, как было, когда они вышли из неё девять дней назад. На кровати Никиты так и валялась грязная футболка, которую он не успел отнести в стирку; на письменных столах, дожидаясь новых учебных будней, возвышались учебники; а на тумбочке Кости лежала книга «Урфин Джюс и его деревянные солдаты» с закладкой посередине. Им не разрешалось брать с собой библиотечные книги, но у Ланских, о чём Катя заверила его перед отъездом, нашлась вся серия Волкова, и Костя успел дочитать и эту книгу, после чего принялся за следующую.

Никита бросил сумку с вещами у кровати, поставил футляр с флейтой на стол и, проведя пальцем по столешнице, проворчал:

– Надо будет завтра пыль протереть.

Костя направился в свою половину комнаты, пряча улыбку. Никита рассказывал, что мама с детства приучала его тщательно следить за состоянием музыкальных инструментов, чистить их, смазывать канифолью, вовремя удалять окисления и так далее, и постепенно это переросло у него в непримиримую борьбу с любой пылью и грязью. Правда, как она сочеталась с вечным бардаком на письменном столе и в шкафу, который открыть было страшно, потому что из него обязательно что-нибудь вываливалось, Костя не очень понимал.

Он едва успел поставить на книжную полку подаренную энциклопедию по архитектуре, когда дверь их комнаты распахнулась, впуская Жанну и Катю. Должно быть, они только занесли к себе чемодан и рюкзаки, скинули верхнюю одежду и тут же помчались назад. И если у спортивной жар-птицы даже дыхание не сбилось, то Катя с присвистом втягивала ртом воздух и, морщась, держалась за бок.

– Жанна! – подпрыгнув от неожиданности, рявкнул Никита, стягивающий с себя свитер. – Сколько раз тебе говорить: не вваливайся без приглашения! Хоть бы постучалась!

Но Жанна на него даже не взглянула и, подскочив к Косте, возбуждённо затараторила:

– Я всё продумала! Жаль, конечно, с мёртвой водой больше не получится, как в прошлый раз, было бы классно, за одну ночь бы всё обошли и осмотрели. Ну ничего! Начнём со двора, будем всем говорить, что гуляем, воздухом свежим дышим, никто ничего и не заподозрит! А потом на лицей переключимся, школу ты и так уже всю просканировал своим зрением, остались галереи и главное здание, потихоньку всё и проверим! Как бы только Владу на глаза не попасться и Амине Рашидовне, ладно, что-нибудь придумаем, как их отвлечь…

– Мы не будем ничего искать, – перебил её Костя.

Жанна отпрянула от неожиданности и быстро заморгала.

– Что?.. Как – не будем?! Аля ищет Печать Кощея! – повысила она голос. – Её об этом просила Елена Прекрасная, из-за которой исчезли твои родители и бабушка!

– Ты сама говорила, что мы этого точно не знаем, – недовольно напомнил Никита.

Жанна взмахнула руками.

– Не знаем, я просто хочу сказать… Вы же говорили, что это всё подозрительно! – Она указала на Катю. – Ты так говорила, помнишь?! А раз это подозрительно, раз Аля подозрительна, что бы она ни задумывала, нужно её опередить и самим найти эту Печать Кощея!

– Мы не будем ничего искать, – твёрдо повторил Костя, садясь на свою кровать и кивая на висящий в воздухе металлический треугольник. – Хватит с нас одних таких поисков. Забыла, чем прошлые закончились? Один раз я уже едва не преподнёс Василию меч-кладенец на блюдечке с голубой каёмочкой, а теперь предлагаешь вывести Алю на Печать Кощея? Мы ведь даже не знаем, что это такое. Вот ты знаешь? Нет! И я нет! А если тётя Таня права и это действительно оружие массового поражения или создатель зомби? Нет, – решительно помотал он головой. – Я тоже весь день думал. Нам нельзя пока ничего предпринимать.

– Но как же… – начала Жанна.

Костя снова её прервал:

– У нас есть два варианта. Первый – это прямо сейчас рассказать обо всём взрослым, потому что, признай честно: ни я, ни ты тут ничего не можем сделать, как бы нам ни хотелось. У нас просто нет такой возможности, уж точно не из закрытой школы посреди волшебного леса, где даже интернета и мобильной связи нет. Вспомни, как Никита говорил, что мы не знаем, кому можем доверять в Сказочном. Ведь кто угодно мог ездить на тренинги этой Елены Прекрасной! А ты думаешь, в лицее иначе? Мы все тут лукоморцы, любой мог получить её листовку и попасть в секту! Или, как Игорь, у которого мама попала, а он просто её слушался. Откуда нам знать, что Аля такая одна? Мы и на неё бы никогда не подумали, если бы не та книга с запиской. Если мы доверимся не тому человеку или тому, потому что Зое Никитичне я доверяю, ты не подумай, – быстро добавил он, глянув на друга, и снова обратился к Жанне: – Но об этом узнает кто-то из таких же подсадных людей этой Елены, как думаешь, что тогда? Да она просто исчезнет, заметёт все следы, и я никогда!.. – Его голос сорвался, но он договорил: – И я никогда не узнаю, что стало с моими родителями и бабушкой. Я не могу так рисковать!

– Но… – пролепетала Жанна, ошеломлённая его пламенной речью.

Костя, приободрённый кивками Кати, продолжил:

– Поэтому остаётся второй вариант: выжидать и наблюдать. Аля и так уже может что-то подозревать из-за той записки, что ты стащила, но либо она пока не стала рассказывать об этом Елене, либо та всё равно отправила её сюда продолжать поиски Печати, и тогда выходит, что артефакт ей для чего-то очень сильно нужен, как был нужен меч-кладенец. Значит, нам надо вести себя естественно, чтоб не спугнуть Алю и чтоб она не сбежала, как мама Игоря, и при этом незаметно за ней следить. Не только куда она ходит, но и с кем общается из учеников и учителей. Может, вычислим её сообщников, если они есть.

– А если мы так ничего и не выясним, а она найдёт Печать Кощея, что ты тогда скажешь?! – взорвалась Жанна.

– Если Печать Кощея действительно существует, – тихим, но твёрдым голосом вклинилась в разговор Катя, – что всё ещё под вопросом, то спрятана она очень надёжно. Маловероятно, что Аля вдруг окажется умнее и изобретательнее всех тех, кто искал Печать двадцать с лишним лет назад. А если её действительно может найти только кощей… – Она многозначительно качнула головой. – Я тоже думаю, что у нас куда больше шансов сорвать планы Али и этой Елены, если Костя, как и его папа когда-то, не будет сам искать Печать.

Жанна резко повернулась к ней:

– И как это поможет ему найти родителей и бабушку?!

– Пока никак, – спокойно отозвалась она. – Но, возможно, Аля начнёт спешить и как-то себя выдаст. Поэтому я согласна с Костей. – Катя встретилась с ним взглядом. – Сейчас нам лучше всего выжидать и наблюдать.

Меч-кладенец, всё это время молча висевший над письменным столом, порхнул к Косте и завис перед ним.

– Если мне будет позволено высказать своё скромное мнение, то я целиком и полностью поддерживаю ваше решение. Не тот генерал, кто при первом же крике гонит свою армию на врага, а тот, кто с холодной головой выбирает поле боя. Мне отрадно, что даже в столь юном возрасте вы уже рассуждаете как стратег. И досадно, что не могу предложить свои услуги в слежке за этой девицей, ибо не смею оставлять вас без должной охраны.

Костя сомневался, что меч-кладенец, даже став треугольником размером с ладонь, в принципе способен за кем-то незаметно следить, и причина была не в мигающем неоновой лампочкой самоцвете, а в его неспособности долго удерживать внимание на чём-то одном и вести себя тихо. Но всё же выдавил из себя улыбку:

– Спасибо.

Жанна, стоящая теперь к Косте спиной, несколько раз сжала и разжала кулаки. Её тонкие плечи подрагивали от прерывистого дыхания.

– Я всё равно думаю… – немного растерянно, но всё ещё с вызовом заговорила она.

Но теперь уже не выдержал Никита и, с сердитым видом скрестив на груди руки, отчеканил:

– Это Костины родители и бабушка, ему и решать, как поступать. Не нравится – можешь за Алей не следить, только нам не мешай!

Катя, ставя точку в разговоре, открыла входную дверь.

– Пошли, я ещё хочу переодеться перед ужином, а ты мне не дала.

Жанна секунду поколебалась, но затем, так и не обернувшись больше на Костю, молча последовала за подругой в коридор.