На работе я задержался на три месяца, чтобы обучить своего преемника и помочь команде сориентироваться. На три месяца дольше, чем я мог вынести.

Ни одного светлого момента. Я увяз в рутине, каждый день приезжал на платформу к семи утра. Ехал из Квинса в Манхеттен, втискивался в переполненное метро и становился частью потока таких же работников, с тяжестью ожидая начало очередного рабочего дня.

Каждый день цеплялся за любые признаки жизни. Выдавливал улыбку и следил, заметит ли кто фальшь. Никто не замечал. В итоге я сдался и перешел на незаинтересованную ухмылку в ответ на все происходящее. И всем казалось, что так и должно быть.

На центральном вокзале вялая толпа оживала и начинала соревнование, кто быстрее доберется до лестницы и проскочит в тоннель. У меня был особенный маршрут – я знал, как максимально быстро и эффективно добраться до своего стола. Помню, как в первый день работы в Нью-Йорке я замер в центре вокзала. Все казалось особенным. Все и правда было особенным. Теперь ничего из этого мне больше не нужно. Но каждое утро я продолжал двигаться по инерции. Здание, в котором я работал, известное как MetLife, было построено в 1963 году рядом с Центральным вокзалом. Архитектурный критик Ада Луиз Хакстейбл обозвала это здание «хорошим уроком по посредственности».

В последние месяцы я находился между двух миров. Решение перейти на другой путь было принято, но я еще не выбрал направление. Я не понимал, что чувствовать, испытывал только фрустрацию и тревогу. При мыслях о будущем в голове была только пустота. Я старался притвориться, что понимаю, что делаю, но впервые в жизни действовал совершенно не по сценарию.

Правильно ли я поступал?

Это уже не имело значения. Пути назад не было, я ступил на новую тропу, оставалось только выяснить, куда она приведет. В последний день на работе я притворялся радостным, но тогда я уже не жил, а просто существовал.